– Алиночка, а мы что-то не поняли. Ты почему адресом ресторана до сих пор не поделилась? – голос тёти Вали в трубке звучал так сладко, что у меня моментально свело скулы, а на языке появился привкус дешевой карамели.
Я переложила телефон к другому уху и продолжила аккуратно раскладывать на столе гостевые карточки. Илья на кухне громко отбивал куриное филе, и этот ритмичный глухой стук отлично помогал мне держать себя в руках.
– Какого ресторана, теть Валь? – я притворилась, что не понимаю.
– Ну как какого? Где вы там со своим Илюшей расписываться собрались в эту субботу. Сережа вон уже машину на мойку отогнал, Людочка, жена его, платье в пайетках купила, ногти сделала. Ждем-ждем, а от невесты ни слуху ни духу. Во сколько подъезжать-то? И это, Алин, ты скажи там поварам, чтобы Сереже в салат грибы не клали, у него изжога от них.
Я посмотрела на разложенные карточки. Их было ровно четырнадцать.
Мои родители, родители Ильи и наши самые близкие друзья. Те люди, которые были рядом, когда мы брали ипотеку, когда я болела, и когда Илья менял работу. Имен тети Вали, дяди Вити и уж тем более Сережи с его изжогой в этом списке не было и не предвиделось.
– Теть Валь, мы не устраиваем пышную свадьбу, – спокойно ответила я. – Только родители и пара друзей. Отмечаем в узком кругу.
На том конце провода повисла пауза. Я прямо представляла, как тетя Валя на своей кухне возмущенно поправляет химическую завивку.
– Узком? – наконец выдавила она. – А мы, значит, кто? Широкие? Или мы с улицы к тебе приблудились? Алина, мы же родня!
Родня. Звучит гордо. Если, конечно, забыть о том, что эта самая родня последний раз звонила мне три года назад, когда дяде Вите срочно понадобилось занять триста рублей до зарплаты. Зарплата, видимо, до сих пор в пути, где-то между Москвой и их районным центром.
– Тетя Валя, ресторан очень маленький, – я старалась говорить ровно, не поддаваясь на провокацию. – Мы физически не можем пригласить всех родственников. У нас просто ужин для самых близких.
– Ой, да брось ты эти отмазки! – отмахнулась она так громко, что динамик в телефоне хрипнул. – Подвинутся твои друзья. Друзья – дело наживное, сегодня есть, завтра нет, ищи-свищи. А семья – это святое! Ты что, хочешь, чтобы мы перед соседями позорились? Меня Петровна с третьего этажа уже неделю спрашивает, что мы молодым подарим. А я ей что скажу? Что племянница родную тетку на порог не пустила? Пожалела тарелку оливье?
Илья перестал отбивать мясо. Он подошел к дверному проему, вытирая руки о вафельное полотенце, и вопросительно приподнял бровь. В его спокойных серых глазах читался немой вопрос: «Надоели?». Я отрицательно мотнула головой. Нет уж. Эту грань нужно выстроить раз и навсегда.
– Подарите? – я не сдержала короткого смешка. – Теть Валь, а вы вообще помните, сколько мне лет?
– Что за глупости ты несешь? При чем тут твои годы? – возмутилась она, но как-то слишком суетливо, сбиваясь с обличительного тона.
– При том, что за последние пять лет вы ни разу не поздравили меня с днем рождения. Ни разу. Ни звонком, ни сообщением ВКонтакте, ни даже самой глупой бесплатной картинкой в соцсетях. В прошлом году, когда мне исполнилось двадцать пять, вы в тот же день выложили у себя на странице рецепт маринованных кабачков. И всё. А когда я переезжала в новую съемную квартиру и просила Сережу помочь перевезти вещи на его микроавтобусе, он сказал, что бензин нынче дорогой, и выкатил мне тариф х2 от городского такси.
– Алина! – голос тети сорвался на возмущенный крик. – Ты в своем уме? Я женщина работающая, у меня давление скачет, остеохондроз, и кот болеет! Я что, должна все даты в календарике крестиком отмечать? Ты взрослая кобыла, кому эти дни рождения вообще сдались! А свадьба – это статусное мероприятие! Это уважение к старшим!
– Уважение должно быть взаимным, – отрезала я. – Извините, у меня закипает бульон. Всего доброго.
Я положила телефон на стол экраном вниз. Илья подошел сзади и молча поцеловал меня в макушку. Пахло жареным мясом, чесноком. Но я знала, что это еще не конец. Родня просто так не сдавалась, когда на кону маячил бесплатный ал.коголь и возможность выгулять платье в пайетках.
Тишина длилась ровно двенадцать минут. Затем телефон звякнул – пришло уведомление ВКонтакте. Мой двоюродный брат Сережа, тот самый, что берет двойной тариф с родственников, записал мне голосовое сообщение.
Я нажала на воспроизведение, включив громкую связь.
– Сеструх, ты чего там мать обижаешь? – раздался из динамика вальяжный голос Сережи на фоне играющего радио. – Она там валерьянку пьет, за сердце держится. Нормально же общались. Мы с Людой уже настроились, детей теще спихнули на выходные. Давай, не выделывайся, скидывай геолокацию. С нас конверт, с вас поляна. Все как у людей. И скажи своему будущему мужу, чтоб конь.як нормальный брал.
Конверт. Знаю я эти Сережины конверты. На мамин юбилей он тоже принес красивый, пухлый конверт с золотым тиснением. Внутри лежала открытка со стихами, скачанными из интернета, и купюра в пятьсот рублей. Зато съел он в тот вечер порции три шашлыка, выпил половину бутылки виски, а уходя, попросил завернуть с собой нарезку и два куска торта – «детям на гостинец».
Я напечатала ответ: «Сережа, свадьба закрытая. Мест нет. Извини».
Ответ прилетел моментально. Уже текстом.
«Ну ты и стерва, Алинка. Зазвездилась в своей Москве. Мы к ней со всей душой, а она опой повернулась. Да кому нужна твоя нищенская свадьба? Сидите там, давитесь своими салатами».
Я не успела заблокировать его номер, как экран снова загорелся. На этот раз звонила мама.
– Алиночка, – голос у мамы был уставший и виноватый. – Мне тут Валя звонила. Плачет. Говорит, ты ее чуть ли не открытым текстом отправила в дальнее путешествие. Дочь, ну может, добавим пару стульев? Родня же все-таки. Неудобно как-то получается. Скажут потом, что мы зазнались. Я сама за их порции доплачу, только бы скандала не было.
– Мам, – я закрыла глаза, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. – Дело не в деньгах. Дело в том, что я не хочу видеть на своем празднике людей, которым на меня плевать. Если я добавлю пару стульев, Сережа напьется, будет буянить, тетя Валя начнет рассказывать всем про свои болячки и про то, какой Илья худой, а дядя Витя обязательно вспомнит какую-нибудь нелепую историю из моей юности. Оно нам надо?
Мама тяжело вздохнула в трубку. Она сама не любила сестру мужа, но всю жизнь терпела ее из-за мифического «что люди скажут».
– Ты права, доченька, – наконец сдалась она. – Твой день. Делай как знаешь. Я просто предупредила. Валя сказала, что они все равно приедут поздравлять к ЗАГСу. Сказала, что сюрприз устроят.
Вот тут мне стало по-настоящему не по себе. Сюрприз от тети Вали у ЗАГСа – это гарантированный скандал на ступенях с криками, обидами и попытками влезть в свадебный кортеж.
Телефон зазвонил снова. Тетя Валя. Я включила громкую связь, чтобы Илья тоже слышал.
– Алина, – ее голос теперь звучал трагично, как у актрисы провинциального театра, играющей финальный монолог. – Я звоню в последний раз. Ты понимаешь, что ты сейчас рубишь корни? Дядя Витя вон вообще с дивана встать не может от расстройства. Он тебя, между прочим, в коляске катал!
– Теть Валь, – ответила я, глядя, как Илья наливает мне стакан холодной воды. – Дядя Витя катал меня в коляске двадцать пять лет назад. С тех пор он только один раз проявил ко мне искренний интерес – когда ему нужен был поручитель по кредиту. И слава богу, что его тогда не одобрили.
– Ты еще счет нам выставь! – рявкнул на заднем фоне дядя Витя, чудесным образом исцелившись. – Меркантильная! Вся в свою мать!
– Я никому счета не выставляю, – мой голос звучал на удивление ровно. Внутри больше не было ни обиды, ни страха, только уверенность в своей правоте. – Вы звоните мне только тогда, когда вам что-то нужно. Бесплатно поесть, перекантоваться на пару дней, когда вы проездом в городе, или занять денег. Для вас семья – это просто удобный бесплатный сервис. Но у этого сервиса изменились правила.
– Да ты… да мы… – тетя Валя задыхалась от возмущения, не находя слов. – Людочка платье купила! Куда ей его теперь надевать?! А подарок?! Мы же уже подарок приготовили! Настоящее постельное!
– Можете сдать платье обратно в магазин. Или Люда может надеть его на ваш день рождения. Если, конечно, Сережа помнит, когда он у вас. А к ЗАГСу приезжать не нужно. Нас там не будет, мы расписываемся в неторжественной обстановке в другой день.
На том конце провода повисла тишина. До них начало доходить, что бесплатного шоу и банкета не предвидится ни при каких обстоятельствах.
– Знаешь что, – прошипела тетя Валя голосом, от которого скисло бы молоко. – Не нужна нам твоя свадьба. Можешь больше нам не звонить. У тебя больше нет родственников!
Она ждала, что я начну извиняться. Что я испугаюсь этих громких слов про «отречение от семьи», которые так любят использовать манипуляторы старой закалки, привыкшие держать близких на коротком поводке чувства вины.
Я посмотрела на Илью. На его теплую, поддерживающую улыбку. На нашу светлую кухню, где нас ждал совместный ужин. На свою настоящую семью, которую я выбирала сама.
– Хорошо, тетя Валя, – сказала я совершенно спокойно. – Договорились.
И нажала отбой.
