— Я на эти пустые макароны батрачить не нанимался!
Дмитрий брезгливо отодвинул от себя тарелку.
Вилка со звоном упала на столешницу.
— А где мясо по-французски?
— Мясо стоит денег.
Оксана невозмутимо сполоснула чашку под струёй воды. Она стряхнула капли в раковину и аккуратно повесила прихватку на крючок у плиты.
— У нас режим жесткой экономии.
Дмитрий недовольно скривился. Он откинулся на спинку обычного кухонного стула и скрестил руки на груди.
— Снова здорова! Понеслось!
Он возмущенно всплеснул руками.
— Ты мне теперь до скончания веков эти деньги припоминать будешь?
— Какие деньги?
Оксана даже не обернулась.
— Те самые, что мы два с половиной года на ремонт дачи откладывали?
Она вытерла руки о кухонное полотенце.
За стеной у соседей приглушенно бубнил телевизор. Вечер только начинался, но воздух на тесной кухне уже казался тяжелым от невысказанных претензий. Оксана работала бухгалтером на оптовой базе, привыкла считать каждую копейку. Дмитрий трудился в автомастерской. Зарабатывал неплохо, но деньги в его руках имели свойство испаряться в неизвестном направлении.
— Я же объяснил русским языком!
Дмитрий рявкнул так, что кот, дремавший на подоконнике, недовольно дернул ухом.
— У мамы старая кухня разваливалась.
Он ударил ладонью по столу.
— Дверцы висели на честном слове. Петли сгнили! Это же мать, Оксана! Ей на старости лет должно быть комфортно.
— Вот пусть ей в новой кухне и будет комфортно.
Оксана наконец повернулась. Она присела на табурет напротив мужа, сложив руки на коленях.
— А у нас бюджет исчерпан.
Она говорила ровно, без истерики, но с тем ледяным спокойствием, которое Дмитрий терпеть не мог.
— Я сегодня в магазине посчитала, прикинула. На мою зарплату мы до конца месяца можем позволить себе только рожки «Красная цена» и гречку.
Она кивнула на тарелку мужа.
— Без сосисок.
— Да что ты несёшь?
Дмитрий вытаращился на жену, словно видел её впервые.
— У меня нормальная зарплата была на прошлой неделе. Тридцать тысяч аванса дали!
— Была, — охотно согласилась Оксана.
Она чуть подалась вперед.
— Только ты её вместе с нашими накоплениями Галине Степановне перевёл.
Оксана хитро прищурилась.
— На встроенную варочную панель не хватало, да? Или на итальянскую фурнитуру?
Дмитрий набычился. Он ненавидел, когда жена включала этого дотошного счетовода. Пять дней назад он действительно перевёл матери приличную сумму. Почти триста тысяч. Все их сбережения до копейки. Просто мама позвонила вечером, поплакала в трубку. Сказала, что в мебельном салоне огромные скидки, что она всю жизнь о такой кухне мечтала, а инфляция всё съест. Он и скинул.
А жену поставил перед фактом уже перед сном. Подумаешь, дача. Крыша на даче подождёт. Не течет же пока на голову.
— Я мужик, я принял решение!
Дмитрий выдавил из себя заученную фразу. Мать всегда говорила ему эту мантру, когда нужно было продавить что-то в обход невестки.
— Отличное решение.
Оксана лукаво подмигнула.
— Как истинный добытчик. Только теперь добывать еду в этом доме тебе придётся самому.
Она встала и подошла к холодильнику. Открыла дверцу, чтобы достать пакет кефира. Взгляд Дмитрия мгновенно зацепился за прозрачный контейнер на средней полке.
— А там что?
Он привстал, указывая пальцем.
— Котлеты?
— Котлеты, — спокойно подтвердила Оксана.
— А говоришь, денег нет!
Он резво потянулся к ручке холодильника, но жена захлопнула дверцу прямо перед его носом.
— Это мои котлеты.
Она загородила собой белый шкаф.
— Я их на свои отпускные купила. Завтра на работу возьму. У меня смены длинные, мне питаться нужно нормально.
Дмитрий приоткрыл рот, но слова не нашлись. Он просто не верил своим ушам. Девятнадцать лет в браке. Девятнадцать! И она зажала от него кусок фарша?
— Ты на старости лет свихнулась?
Он поинтересовался, глядя на неё исподлобья.
— Будешь куски за мужем считать?
— Буду.
Она прошла мимо него в коридор.
— Приятного аппетита, Димочка. Рожки не переварились, я следила.
Вечер прошёл в звенящем напряжении. Муж демонстративно хлопал дверцами шкафчиков, гремел посудой у раковины, пытался найти заначку с печеньем на верхней полке. Заначки не было. Оксана сидела на диване в комнате и листала ленту новостей в телефоне, не поднимая глаз.
Ночью они спали спинами друг к другу, стягивая на себя края одеяла.
На следующий день после работы ситуация усугубилась. Оксана только успела переодеться в домашние штаны и накинуть мягкую толстовку, как в дверь позвонили.
На пороге стояла Галина Степановна.
Свекровь сияла, как начищенный пятак. В руках она держала небольшой бумажный пакетик с дешевыми карамельками «Гусиные лапки». Волосы свежеокрашены в радикальный каштановый, на губах — яркая помада.
— Оксаночка, здравствуй!
Она пропела это почти нараспев, уверенно проходя в прихожую.
— А Димочка дома?
— Ещё не вернулся, — отстранённо ответила невестка.
Она прислонилась к косяку, не предлагая гостье тапочки.
— Ой, ну я подожду.
Свекровь по-хозяйски протопала на кухню прямо в уличных туфлях. Опустилась на табурет и положила пакетик на обеденный стол.
— Я вам тут сладенького к чаю принесла.
Она похлопала по кульку.
— Хотела лично сыночку поблагодарить. Уж такую он мне радость сделал, такую радость!
Оксана не сдвинулась с места.
— Кухню привезли?
— Собирают!
Галина Степановна всплеснула руками. Перстень с крупным рубином блеснул в свете люстры.
— Мастера работают с самого утра. Фасады — эмаль, цвет слоновая кость. Духовой шкаф на уровне груди, чтобы мне не наклоняться с моим-то радикулитом. Красота!
Она закатила глаза от удовольствия.
— Дорогущий, правда, зараза. Но Димочка сказал, для матери ничего не жалко! Родная кровь всё-таки.
— Да, он у нас щедрый.
Оксана ядовито протянула эти слова, глядя прямо в глаза свекрови.
— Последнюю рубашку отдаст. Вместе с чужими накоплениями на ремонт крыши.
Свекровь тут же скривила губы, уловив тон.
— Ой, ну что ты начинаешь, деточка?
Она покровительственно вздохнула.
— Вы молодые, ещё заработаете. Руки-ноги есть. А мне жить-то сколько осталось? Хочется хоть на старости лет как человек готовить. В чистоте и уюте.
— В чистоте за чужой счет готовить приятнее всего, — мимоходом заметила Оксана.
Галина Степановна побагровела, но ответить не успела. В прихожей повернулся ключ.
Дмитрий зашёл в квартиру, стянул ботинки, бросив их как попало, и сразу направился на голоса. Увидев мать, он расплылся в широкой улыбке. Усталость после смены как рукой сняло.
— Мамуль, привет!
Он подошел и чмокнул её в щеку.
— Как там сборщики, справляются? Не косячат?
— Ой, сыночка!
Свекровь подскочила и бросилась его обнимать.
— Всё просто шик! Ребята толковые. Я тебе конфеток принесла, твоих любимых.
Дмитрий покосился на бумажный кулёк, потом перевёл взгляд на плиту. Плита была девственно чистой. Ни сковороды, ни кастрюли с борщом. Даже чайник стоял холодным.
— Оксана, а ужина опять нет?
Он гневно вскинулся, переводя взгляд на жену.
— Есть.
Она кивнула на холодильник.
— Там вчерашние макароны остались на тарелке. Можешь разогреть в микроволновке.
Галина Степановна ахнула, прижав руки к объемной груди.
— Как макароны? Вчерашние? Да еще и пустые?
Она возмущенно посмотрела на невестку.
— Димочка же после работы! Он пашет как проклятый в своем гараже! Ему мясо нужно, силы восстанавливать. Ты что, совсем мужика забросила? Так ведь и сбежать может!
Оксана отлепилась от косяка и медленно подошла к столу. Она оперлась двумя руками о столешницу, нависая над свекровью.
— Галина Степановна.
Голос невестки звучал обманчиво мягко.
— Ваш сын отдал вам деньги, на которые мы планировали перекрыть крышу на даче.
Она четко выделяла каждое слово.
— Это были наши общие деньги. Моя половина там тоже была. Я два года себе во всем отказывала, сапоги зимние не покупала, в старом пуховике ходила.
— Вы же семья!
Свекровь запричитала, чувствуя угрозу.
— У вас бюджет общий! Что значит твоя половина? У вас всё общее должно быть! Жена за мужем тянуться должна.
— Вот именно. Был общий.
Оксана повернулась к мужу. Тот стоял красный, набычившись, переминаясь с ноги на ногу. Он совершенно не знал, как заткнуть эту сцену перед матерью.
— Значит так, Димочка.
Жена произнесла это с нажимом, глядя ему прямо в глаза.
— Договариваться будем на берегу.
Она подошла к холодильнику и распахнула дверцу.
— В холодильнике верхняя полка — моя.
Она указала на контейнеры, сыр, овощи и пакет молока.
— Нижняя полка — твоя.
Она указала на сиротливо стоящую там банку дешевой кабачковой икры и половинку засохшего лимона.
— Стиральный порошок я свой убрала в нижний ящик. Полотенца разделила.
Она захлопнула холодильник.
— Ты бесстрашная или бессмертная?
Дмитрий прошипел сквозь зубы, делая шаг к ней.
— Ты при матери мне ультиматумы ставишь? Ты совсем берега попутала?
— Я констатирую факт.
Оксана даже не дрогнула.
— Ты принял решение как мужик. Распорядился нашими деньгами единолично. Класс, как ты всё красиво переиграл!
Она издевательски похлопала в ладоши.
— А я приняла решение как женщина, которая после работы бесплатно батрачить у плиты не нанималась.
Она отступила к окну.
— Хочешь мяса по-французски — купи продукты на свои деньги. Приди домой, отбей, запеки с сыром.
Она усмехнулась.
— Или вон, пусть мама приготовит. У неё теперь отличный духовой шкаф на уровне груди. Очень удобно не наклоняться.
Галина Степановна побагровела так, что её лицо слилось цветом с помадой. Она сгребла свой пакетик с карамельками со стола и метнулась в прихожую.
— Ноги моей в этом доме больше не будет!
Донеслось от входной двери.
— Сыночка, пошли ко мне! Я тебе яичницу с салом пожарю! Нечего тут с этой змеей сидеть!
Дмитрий дёрнулся было за матерью, но остановился в коридоре. Хлопнула входная дверь. Он остался стоять посреди прихожей, тяжело дыша.
Он посмотрел на жену. Оксана взяла с полки чайник, налила воды и спокойно поставила его кипятиться. Её руки не дрожали. Она не плакала и не заламывала руки. Она просто заваривала себе чай.
— Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделала?
Глухо спросил Дмитрий.
— Ты мать мою оскорбила. Ты семью рушишь из-за каких-то железок на даче!
— Я семью берегу, Дмитрий.
Она достала свою любимую кружку.
— Просто семья у нас теперь из одного человека состоит. Каждый сам за себя.
Дмитрий плюнул с досады на пол, развернулся, натянул ботинки и выскочил из квартиры. Он был уверен, что жена побежит за ним, будет извиняться, просить вернуться.
Но на лестничной клетке было тихо.
Прошло три недели.
В холодильнике чётко соблюдалась граница. На верхней полке Оксаны стояли йогурты, твердый сыр, контейнеры с домашними салатами и запечённая рыба в фольге. На нижней полке Дмитрия сиротливо жалась банка шпрот, палка дешёвой ливерной колбасы и пельмени по желтому ценнику.
Крышу на даче в этом году перекрывать действительно не стали. Зато Оксана впервые за пять лет купила себе годовой абонемент в бассейн, о котором давно мечтала.
Дмитрию пришлось освоить стиральную машинку. Оказалось, что если закинуть любимую белую рубашку вместе с черными рабочими носками, она становится неприятно серой. А пельмени, если их варить дольше десяти минут, превращаются в невнятную кашу.
Однажды вечером Оксана вернулась с работы. На кухне пахло горелым маслом. Дмитрий стоял у плиты и мрачно ковырял вилкой подгоревшую яичницу на сковороде.
Он покосился на жену.
— У тебя там, случайно, супа не осталось?
Спросил он как бы невзначай, глядя в сторону.
— Желудок болит от этой сухомятки.
Оксана повесила ключи на крючок. Сняла легкую куртку.
— Остался.
Она прошла на кухню.
— Двести рублей порция. Тарелку сам помоешь.
Дмитрий скрипнул зубами, но молча полез в карман домашних штанов за бумажником. От сердца Оксаны окончательно отлегло.
