Андрей смотрел на вибрирующий телефон, лежащий на столешнице из искусственного камня. На экране высвечивалось слово «Мама». Он давно отучил себя вздрагивать от этого звонка, но чувство тяжести, оседающее где-то в районе солнечного сплетения, никуда не делось. Нина Павловна звонила не для того, чтобы обсудить погоду или новые сорта гортензий на даче. Её звонки всегда означали новую задачу, которую нужно решить немедленно, отбросив собственную жизнь.
— Да, мам, я слушаю, — ответил Андрей, переключив динамик на громкую связь и продолжая паять микросхему для подводного дрона.
— Андрюша, у меня беда, — голос матери звучал трагически, с той особенной, театральной ноткой, которую он знал наизусть. — Холодильник, кажется, всё. Гудит, как трактор, морозит через раз. Я боюсь, что мои запасы пропадут. А скоро сезон ягод. Мне нужен новый.
Андрей отложил паяльник. Он знал, к чему идёт разговор. Старый холодильник был куплен всего три года назад, и «гудение» наверняка было преувеличено.
— Мам, мастер может посмотреть. Это дешевле, — предложил он, стараясь сохранять ровный тон.
— Какой мастер! — возмутилась Нина Павловна. — Там резинки уже желтые. Я присмотрела модель. Большой, двухдверный, с отдельной камерой для шоковой заморозки. Стоит, правда, прилично. Но ты же знаешь, я для вас стараюсь. Пельмешки, вареники. Переведи мне деньги сегодня, пока акция не закончилась.
Андрей вздохнул, потирая переносицу. Сумма явно выходила за рамки «помощи на продукты».
— Мам, мы сейчас вложились в материалы для мастерской Лены. У неё крупный заказ на разработку настольной игры, нужно много полимеров и макетов. Свободных денег такой суммы просто нет. Мне нужно посоветоваться с Леной, сможем ли мы выдернуть средства без ущерба.
В трубке повисла пауза, наполненная ледяным неодобрением.
— Посоветоваться с женой? — ядовито переспросила мать. — То есть, чтобы помочь матери, которая ночей не спала, тебе нужно разрешение посторонней женщины? Андрей, ты меня пугаешь. Ты стал таким черствым.
— Лена не посторонняя, она моя жена, и бюджет у нас общий, — мягко парировал Андрей. — Я перезвоню вечером.
Вечером, когда Лена раскладывала на ковре карту выдуманного королевства, Андрей рассказал ей о звонке. Жена, талантливый геймдизайнер с математическим складом ума, выслушала его внимательно. Она не стала закатывать глаза или возмущаться, лишь аккуратно поправила фигурку картонного дракона.
— Андрей, дело не в холодильнике, и ты это знаешь, — спокойно сказала она. — Твоя мама проверяет границы. Если мы сейчас отдадим деньги, отложенные на 3D-принтер, через месяц понадобится новая плита. А Серёжа? Ему двадцать пять. Он всё ещё «ищет себя» на твои деньги.
— Я понимаю, — Андрей сел рядом, чувствуя благодарность за её рассудительность. — Но она давит на жалость. Говорит про заготовки для нас.
— Которые мы не едим, потому что они слишком жирные, и она это знает, — напомнила Лена. — Съезди к ней. Поговори лично. Объясни, что кормушка закрывается. У нас свои планы. И да, напомни про Серёжу. Второе высшее образование по специальности «Менеджмент в сфере досуга» — это просто способ не работать еще пять лет.
Андрей кивнул. Надежда на то, что мать поймет логические доводы, все еще теплилась в нем. Он верил, что взрослые люди могут договориться, если отбросить эмоции.
— Ты права. Я поеду завтра. Куплю цветы, посидим, поговорим.
*
На следующий день квартира Нины Павловны встретила его ароматом выпечки. Мать знала, как подготовить сцену: на столе красовался румяный яблочный пирог, в вазе стояли свежие салфетки. Сама она была в нарядном переднике, изображая идеальную, заботливую хозяйку. Серёжи дома не было — он, как обычно, был на «важных парах», которые чаще всего проходили в ближайшей кофейне с друзьями.
Андрей положил букет хризантем на комод и сел за стол.
— Кушай, сынок, пока горячий, — ласково проворковала мать, пододвигая тарелку. — Твой любимый, с корицей.
— Спасибо, мам, — Андрей взял вилку, но кусок в горло не лез. — Давай сразу обсудим финансовый вопрос.
Лицо матери мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, уголки губ опустились.
— Ты привез деньги?
— Нет, — твердо ответил Андрей. — Я приехал объяснить ситуацию. Мы не можем купить этот холодильник сейчас. Старый работает. Если сломается — я оплачу ремонт. Но вынимать деньги из оборота мы не будем. И еще… Серёжа. Я больше не буду оплачивать его сессии.
Нина Павловна замерла. Затем её глаза наполнились слезами. Это произошло мгновенно, словно кто-то повернул кран.
— Ты бросаешь нас? — прошептала она дрожащим голосом. — Родную мать и брата? Из-за капризов своей жены? Она тебя настроила, я знаю! Эта змея никогда меня не любила!
— Лену не трогай, — Андрей чувствовал, как внутри поднимается волна раздражения, сменяющаяся разочарованием. — Это мое решение. Серёжа здоров, у него есть руки и ноги. Пусть идет работать.
— Он учится! Ему нужно образование! — вскричала мать, и слезы потекли ручьем. — Как ты можешь быть таким жестоким? Я ночами не спала, растила тебя без отца… А ты… Знаешь что? Есть выход. Продай бабушкину квартиру.
Андрей опешил.
— Что?
— Квартиру, которую тебе отписала свекровь, Царствие ей Небесное, — быстро заговорила Нина Павловна, вытирая глаза краем передника. — Она стоит пустая, ты ее сдаешь за копейки. Продай. Купим мне технику, Серёженьке машину, чтобы он не мучился в метро, и оплатим учебу вперед. А остаток возьмешь себе. Это будет честно. Мы же семья.
В этот момент что-то внутри Андрея звонко лопнуло. Словно струна, натянутая до предела. Он смотрел на мокрое от слез лицо матери и видел не горе, а холодный расчет. Слёзы были лишь смазкой для механизма по выкачиванию денег. Бабушкина квартира была единственным местом, где он чувствовал себя в безопасности в детстве. Бабушка специально оформила дарственную на него, минуя нелюбимую невестку и второго внука, словно предвидела этот день.
— Нет, — сказал Андрей. Голос его прозвучал глухо, но твердо.
— Что «нет»? — не поняла мать.
— Квартиру я продавать не буду. И денег на прихоти больше не дам.
Он встал из-за стола, так и не притронувшись к пирогу. Яблоки пахли приторно, вызывая тошноту.
*
Андрей шел к остановке пешком. Ему нужно было выветрить запах корицы и лжи. Он вспоминал отца, который тихо собрал вещи и ушел, когда Андрею было десять. Вспоминал отчима, сбежавшего через три года. Мать всегда говорила, что они предатели. Но теперь пазл сложился. Они просто не выдержали. Они задыхались под этим одеялом требований и манипуляций.
Телефон в кармане вибрировал, не переставая. Андрей не отвечал.
Через два дня он сам позвонил матери.
— Я всё обдумал, — сказал он сухо. — Серёжа переводится на заочное и идет работать. Ты живешь на пенсию и аренду гаража, который я тебе оставил. Больше никаких вливаний.
Нина Павловна бросила трубку.
Неделю была тишина. А потом в квартиру Андрея и Лены, бесцеремонно давя на кнопку звонка, явился Серёжа. Младший брат выглядел взъерошенным и злым. Обычно ленивый и вальяжный, сейчас он был заряжен материнской истерикой.
Андрей открыл дверь.
— Ты чего творишь? — с порога начал Сергей, даже не поздоровавшись. — Мать с давлением лежит! Тебе совсем мозги промыли?
— Говори тише, — предупредил Андрей, не отступая вглубь квартиры. — У мамы давление поднимается ровно тогда, когда ей отказывают в капризах.
— Капризах?! — взвизгнул брат. — Она жизнь на нас положила! А ты, жмот, зажал деньги на несчастный холодильник! Подкаблучник! Твоя грымза тебя полностью под себя подмяла. Ты не мужик, ты тряпка! Продай хату, отдай матери долг, и живи со своей…
— Замолчи! — рявкнул Андрей.
Серёжа отшатнулся. Он никогда не слышал, чтобы старший брат повышал голос. Андрей всегда был «терпилой».
Андрей шагнул вперед, вытесняя брата на лестничную площадку.
— Слушай меня внимательно, паразит, — Андрей говорил громко, чеканя каждое слово. — Я тебя кормил пять лет. Я оплачивал твои липовые курсовые. Я терпел твоё нытье. Но сейчас ты перешел черту.
— Ты… ты не имеешь права так со мной разговаривать! — попытался огрызнуться Серёжа, но в его глазах мелькнул испуг.
— Имею! — Андрей схватил брата за грудки куртки и встряхнул. Он не собирался бить, но его руки были жесткими, привыкшими к тяжелому оборудованию. — Ты здоровый лось! Иди работай! Грузчиком, курьером, кем угодно! Если ты еще раз откроешь рот про мою жену или заикнешься про квартиру — я забуду, что мы родня. Ты меня понял?
— Руки убрал! — взвизгнул Серёжа, пытаясь вырваться. — Я в суд подам! Маме расскажу!
— Рассказывай! — Андрей с силой оттолкнул его от себя. Брат ударился спиной о перила, но устоял. — Валите оба из моей жизни. Денег не будет. Никогда.
Андрей захлопнул дверь перед носом брата и дважды провернул замок. Сердце колотилось как бешеное, но впервые за долгие годы в груди было легко. Он наконец-то сбросил чужое, душное одеяло.
*
Месяцы шли. Связь оборвалась. Андрей и Лена жили спокойно, завершили ремонт мастерской, запустили в производство новую игру. О матери Андрей узнавал от соседей — жива, здорова, ходит в магазин.
Нина Павловна просчиталась. Она была уверена, что Андрей, её ответственный, совестливый сын, не выдержит бойкота и прибежит с извинениями и деньгами. Она ждала неделю, месяц, полгода. Но телефон молчал.
Её злость, не находя выхода, обратилась на того, кто был рядом. Она начала пилить Серёжу. Ведь именно он, по её мнению, не смог убедить брата, плохо поговорил, не так надавил.
— Иди работай, дармоед! — теперь кричала она по утрам, когда младший сын лениво шел к холодильнику (старому, но вполне рабочему). — Андрей в твои годы уже пахал!
Серёжа, которого она сама воспитала эгоистом и потребителем, не собирался терпеть. Он огрызался в ответ, обвиняя мать в том, что она не смогла удержать старшего брата — их единственного спонсора.
— Это ты его довела своими истериками! — орал он в ответ. — Сама виновата, старуха! Нужно было хитрее быть! Теперь сиди без денег!
В их квартире поселилась ненависть. Два паука в одной банке, лишенные внешней подпитки, начали пожирать друг друга. Нина Павловна с ужасом осознавала, что вырастила монстра, но признаться себе, что этот монстр — точная копия её самой, у неё не хватало духу. Она потеряла сына, который её любил, и осталась с сыном, которого создала сама по своему образу и подобию. И это было самым страшным наказанием.
