Ирина услышала, как щёлкнул замок входной двери. Два голоса в прихожей — мужской и женский. Она отложила книгу и встала с дивана.
— Любовница будет жить с нами. Привыкай, — Антон произнёс это так, будто сообщал о смене погоды.
За его спиной стояла молодая женщина в бежевом пальто. Светлые волосы, острые скулы, взгляд победительницы. Ирина посмотрела на неё несколько секунд.
— Понятно, — сказала она ровным голосом. — Ужинать будете?
Антон моргнул. Он явно ожидал другой реакции — слёз, криков, может быть, истерики. Ирина прошла мимо них в кухню.
— Ты слышала, что я сказал? — он пошёл за ней.
— Слышала. Это Кристина, так?
— Да. Откуда ты…
— Ты называл это имя во сне, — Ирина достала тарелки из шкафа. — Три штуки, верно?
Кристина осторожно вошла на кухню. Она оглядывалась по сторонам, будто попала в ловушку и искала выход. Что-то в спокойствии хозяйки дома её настораживало.
— Антон, — она тронула его за локоть и понизила голос. — Мне это не нравится. Она слишком спокойная.
— Ирина всегда такая.
— Нет, это ненормально. Женщина не может так реагировать.
Ирина накрывала на стол, расставляя приборы с точностью до сантиметра. Три тарелки, три вилки, три ножа. Она достала из холодильника салат, нарезала хлеб.
— Можете раздеться, — она кивнула в сторону прихожей. — Вешалка справа.
Антон снял куртку, помог Кристине с пальто. Он чувствовал себя странно — план разваливался. Жена должна была кричать, плакать, может драться. А она расставляла приборы.
— Ты что, согласна? — спросил он.
— Я услышала твои слова, — ответила Ирина, не поворачиваясь.
Звонок в дверь прозвучал резко. Ирина сняла фартук и пошла открывать. В квартиру вошла женщина лет тридцати пяти с девочкой лет шести.
— Маринка! — Ирина обняла сестру. — Проходите, я как раз накрыла.
Марина прошла на кухню, держа дочку за руку. Она скользнула взглядом по Антону и незнакомой женщине в бежевом платье. Никаких вопросов. Никакого удивления.
— Полина, мой руки, — сказала она дочке. — И за стол.
— Садитесь, — Ирина подвинула стулья.
Три тарелки оказались для сестры, племянницы и самой Ирины. Антон с Кристиной остались стоять у стены. Кухня была небольшой, и они мешали проходу.
— А нам? — Антон указал на стол.
— В холодильнике есть яйца. Можешь пожарить.
Марина села, посадила Полину рядом. Они начали есть, тихо переговариваясь о детском саде, о новых рисунках, о предстоящем утреннике. Ирина слушала, кивала, улыбалась.
— Кто эта женщина? — Полина показала вилкой на Кристину.
— Неважно, — ответила Марина. — Ешь салат.
Антон почувствовал, как кровь приливает к лицу. Его игнорировали. В его собственном доме. Он схватил Кристину за руку.
— Пойдём, я покажу гостевую комнату. Там будем жить.
Они прошли по коридору. Антон открыл дверь в комнату и остановился на пороге. На диване лежали чужие вещи — сумка, детский рюкзак с единорогом, стопка одежды.
— Что это? — он обернулся.
Ирина стояла за спиной.
— Вещи сестры. Она сегодня ночует у меня.
— С каких пор?
— С сегодняшнего дня. А вы можете расположиться в проходной комнате. Там диван раскладывается.
Кристина побледнела. Проходная комната — это та, через которую все ходят в туалет и ванную. Никакой приватности. Никакого покоя.
— Ты издеваешься? — голос Антона стал жёстче.
— Нисколько. Ты сказал, что она будет жить с нами. Вот и сядь на диван. Других вариантов нет.
*
Вечер превратился в пытку. Полина бегала по квартире, хлопая дверями. Она пела песни из мультфильмов — громко, фальшиво и с явным удовольствием.
— Марина, уйми её, — процедил Антон.
— Она ребёнок. Дети так делают.
Кристина сидела на диване в проходной комнате. Мимо неё каждые пять минут кто-то проходил — то Полина, то Марина, то Ирина с полотенцем. Она чувствовала себя мебелью.
— Антон, это невыносимо, — прошептала она. — Давай уедем в отель.
— Это мой дом. Я никуда не уеду.
— Твой?
Голос Ирины прозвучал из-за спины. Она стояла в дверном проёме, держа в руках ворох мужской одежды.
— Квартира записана на мою мать. Ты здесь на птичьих правах, дорогой.
Она свалила вещи прямо на диван, рядом с Кристиной. Рубашки, свитера, брюки — всё кучей, всё вперемешку. Кристина отодвинулась, но ткань всё равно касалась её ног.
— Зачем? — она посмотрела на Ирину.
— Это вещи мужа, ой вернее бывшего мужа. Они мне теперь не нужны.
— Ирина, прекрати, — Антон шагнул вперёд.
— Прекратить что? Ты привёл женщину в мой дом. Теперь разбирайся с вещами.
Она развернулась и ушла. Полина снова запела — на этот раз что-то про русалочку. Телевизор в гостевой комнате работал громко, показывая мультики.
— Я хочу в душ, — Кристина встала.
— Ванная прямо по коридору, — ответил Антон. — Полотенца в шкафчике.
Она взяла полотенце из стопки и закрылась в ванной. Горячая вода хлынула на плечи. Кристина закрыла глаза, пытаясь успокоиться.
Дверь открылась без стука.
— Что ты делаешь?! — она взвизгнула и прикрылась шторкой.
Ирина спокойно подошла к раковине и взяла полотенце, которое Кристина положила на крючок.
— Это моё полотенце. Сюда нужно приходить со своим.
— Я голая!
— Вижу. Антон, наверное, принесёт тебе что-нибудь.
*
Она вышла, закрыв за собой дверь. Кристина стояла под душем, мокрая и дрожащая. Ей нечем было вытираться.
— Антон! — она крикнула, не открывая дверь.
Он прибежал через минуту.
— Что случилось?
— Твоя жена забрала полотенце! Принеси мне что-нибудь!
Антон обыскал шкафчик — пусто. Он пошёл на кухню и вернулся с кухонным полотенцем в клеточку. Маленьким, тонким, нелепым.
— Это всё?
— Другого нет.
Кристина вытиралась обрывочно, злясь на себя, на него, на весь этот цирк. Она натянула одежду на влажное тело и вышла в коридор.
— Я ухожу. Вызови мне такси.
— Подожди. Давай поговорим.
— О чём? О том, как твоя жена унижает меня у тебя на глазах, а ты стоишь и смотришь?
Антон промолчал. Ему нечего было ответить. Он и сам не понимал, как контроль ускользнул из его рук.
Ирина появилась в дверях кухни.
— Ты ещё не собрал вещи? — она обращалась к Антону.
— Какие вещи?
— Свои. Тебе пора.
— Я никуда не пойду.
— Пойдёшь. Я не давала согласия на присутствие посторонних в квартире. Ты можешь быть официально моим мужем, но это ненадолго. А пока — твоё место за дверью, рядом с ней.
Она кивнула на Кристину. Та стояла у стены, прижимая к себе мокрое кухонное полотенце. Мокрые волосы липли к шее. Никакого победного взгляда больше не было.
— Ты не выгонишь меня из собственного дома.
— Повторяю для тех, кто плохо слышит: квартира принадлежит моей матери. Она ещё не знает, что ты натворил. Если она приедет сейчас — ты выскочишь на улицу в одних трусах, а может даже без них. Хочешь рискнуть?
*
Антон замер. Он знал тёщу — властную, резкую, не терпящую возражений. Если она узнает про Кристину — будет скандал. Публичный, громкий, с соседями в качестве зрителей.
— Ты блефуешь.
— Проверишь?
Ирина достала телефон и показала ему экран. Номер матери был набран, палец завис над зелёной кнопкой.
— Ладно, — он поднял руки. — Мы уходим. Но это не конец.
— Для меня — конец.
Она прошла в проходную комнату. Полина лежала на диване, развалившись, обняв подушку. Она заснула прямо здесь, среди кучи мужской одежды.
— Разбудить её не получится, — Марина появилась за спиной Ирины. — Она спит как убитая.
Антон смотрел на племянницу. Спальное место было занято. Его вещи лежали под ней и вокруг неё.
— И куда мне теперь?
— К любовнице. У неё же есть квартира? Или нет?
Кристина молчала. Её взгляд метался между Антоном и Ириной. Квартира у неё была — съёмная однушка у чёрта на куличках.
Ирина начала собирать оставшиеся вещи мужа. Без пакетов, без коробок — просто охапками. Она открыла входную дверь и вывалила всё на лестничную площадку.
— Ирина!
— Свитера. Носки. Документы. Забирай.
Она сходила ещё раз. И ещё. Куртка упала на бетонный пол. За ней — ботинки, шарф, перчатки. Марина стояла в дверях, держа в руках телефон. Экран светился — запись шла. Она снимала молча, без комментариев.
— Ты снимаешь? — Антон заметил телефон.
— На память.
— Выключи!
— Нет.
Кристина первой шагнула к выходу. Она переступила через кучу вещей, не оглядываясь. Антон схватил куртку, сгрёб в охапку то, что смог унести.
— Ты пожалеешь, — он посмотрел на Ирину.
— Даже не мечтай.
Она закрыла дверь. Тихо, без хлопка. Замок щёлкнул.
Марина выключила запись и посмотрела на сестру.
— Ты в порядке?
— Да. Завтра позвоню матери, расскажу всё. Пусть переоформляет квартиру на меня.
— Он будет звонить.
— Я сменю номер.
Ирина прошла на кухню и налила себе чай. Руки были спокойны. Голова — ясная. Она знала этот момент придёт. Она готовилась.
В соседней комнате посапывала Полина. Марина убирала вещи мужа, которые остались на диване. Ночь была тихой. По-настоящему тихой.
А на лестничной площадке Антон сидел на корточках, запихивая носки в карманы куртки. Кристина ждала лифт, отвернувшись. Они не разговаривали. Говорить было не о чем.
