– В субботу к девяти будь в «Мелодии», – сказала Лариса Викторовна. – Фартук и ножи возьми свои. Я записала тебя ответственной за кухню. Двадцать два человека сами себя не накормят.
Я посмотрела на Андрея. Муж сидел напротив с телефоном и слишком внимательно читал одну и ту же новость. По его лицу сразу стало понятно: разговор с матерью уже состоялся, просто моё мнение в него не вошло.
– Ты знал, что меня назначили поваром? – спросила я.
Андрей положил телефон экраном вниз и объяснил, что матери исполнялось шестьдесят и денег на кафе у неё не хватало. Семейный праздник, по его словам, требовал общей помощи. Под «общей» он почему-то имел в виду мою субботу с девяти утра до позднего вечера.
– Продукты мы покупаем, – добавил он. – Тебе остаётся приготовить и проследить за столом.
В списке, который свекровь прислала через несколько минут, стояли два горячих блюда, три салата, гарнир, закуски и нарезка. Отдельной строкой Лариса Викторовна велела к четырём переодеться и встречать гостей. Ни просьбы, ни вопроса в сообщении не было.
– В субботу у тебя сервис, – напомнила я Андрею. – Переноси запись и готовь вместе с матерью.
Он усмехнулся, словно я предложила ему странную прихоть.
– Все так живут, Наташа. Можно один день сделать для семьи.
На прежних праздниках я именно так и делала. Приезжала раньше остальных, резала, жарила, носила блюда и убирала пустые тарелки. На общих снимках меня почти не было, зато Лариса Викторовна любила рассказывать, как тщательно сама готовила каждое застолье.
Через несколько минут в семейной переписке появилось её сообщение: «Дорогие мои, всё готово. За кухню отвечает Наташа, приходите голодными». Родственники начали благодарить меня за меню, а тётя Вера написала, что давно хотела попробовать моё горячее.
Я сохранила переписку. Теперь речь шла уже не о домашней просьбе. Свекровь публично пообещала гостям мою работу и рассчитывала, что при родне я не решусь отказаться.
Утром 23 июля мне позвонила Надежда Алексеевна, администратор районного центра досуга «Мелодия». Мой номер значился в заявке как контакт человека, отвечавшего за питание. Ей требовались время доставки блюд и сведения о подрядчике.
– Подрядчика нет, – сказала я. – И согласия отвечать за банкет я не давала.
Администратор открыла заявку и прочитала запись: «Свой повар Наталья, начало работы в девять утра». Документ подписал Андрей, когда привозил оплату за аренду. Надежда Алексеевна сразу уточнила, что служебная кухня предназначалась только для сотрудников центра и кафе-партнёра. Посетители могли привезти полностью готовые блюда, но готовить сырые продукты на месте им не разрешали.
Получалось, Андрей вписал моё имя, оставил мой телефон и заверил администратора, что всё согласовано. При этом дома он изображал человека, который лишь услышал материнскую просьбу.
Я попросила удалить мои данные из заявки. Надежда Алексеевна внесла исправление и предупредила, что обычный заказ кафе принимало до полудня. После этого времени оставался срочный набор из тех блюд, которые кухня успевала подготовить.
В семейную переписку я отправила короткое сообщение: «Меня указали ответственной за питание без моего согласия. В служебной кухне посетители не готовят. К пяти я приезжаю как гостья. Еду и обслуживание не организую».
Лариса Викторовна позвонила почти сразу. Она потребовала удалить сообщение, потому что родственникам незачем знать о семейных разногласиях. Я ответила, что родственникам уже сообщили другую версию, поэтому исправление тоже увидят все.
– После всего, что я для тебя делала, трудно помочь мне один день? – возмутилась свекровь.
Её заслуги быстро свелись к полотенцам на праздники, кабачкам в августе и вечеру у нас дома, когда мастер проверял счётчик. Я не стала обсуждать этот перечень и повторила только одно: на кухню я не иду.
Вечером Андрей принёс свой экземпляр заявки. В строке «Ответственный за питание» стояли мои имя и номер, внизу – его подпись.
– Мама попросила заполнить, я заполнил, – сказал он. – Я был уверен, что ты согласишься.
– Ты был уверен, что спрашивать не понадобится.
Я сфотографировала документ и вернула его мужу. Потом передала номер администратора и напомнила про срочное меню. Андрей сразу заговорил о цене. Получалось, целый день моего труда он считал мелкой семейной помощью, а несколько оплаченных блюд – серьёзной потерей.
На следующее утро возле двери стояли четыре сумки с мясом, овощами, сыром и соусами. Андрей привёз продукты от матери и заявил, что теперь отступать поздно: деньги потрачены, гости приглашены.
Я отодвинула сумки от прохода и спросила, где он собирался готовить. Муж несколько секунд смотрел на меня, затем понёс покупки обратно к машине. Через час он оформил отгул, хотя до этого уверял, что перенести сервис невозможно.
В офисе я распечатала фотографию заявки и убрала лист в сумку. Это был единственный документ, который требовался мне на юбилее: он показывал, кто именно распорядился моим временем и подтвердил чужое согласие своей подписью.
Утром 25 июля Андрей прислал несколько сообщений. Он искал большие контейнеры, спрашивал про маринад и время запекания. Я оставила телефон в сумке, забрала букет и к четырём надела тёмно-зелёное платье. Обычно на семейные застолья я выбирала одежду, которую не жалко испачкать, потому что весь вечер проходил между плитой и столом.
У входа я на несколько секунд задержалась. Проще было передать букет и уехать, однако тогда Лариса Викторовна весь вечер рассказывала бы, что невестка сорвала ей праздник. Я вошла в «Мелодию», и тётя Вера сразу посмотрела на мои пустые руки.
– Горячее уже привезли? – спросила она.
– Я не занимаюсь едой. Об этом вчера написано в общей переписке, – ответила я.
В зале стояли накрытые столы, вода, соки, фрукты, конфеты и большой торт. Горячего не было. Андрей раскладывал бутерброды, а Лариса Викторовна ходила в сиреневом платье и своём белом фартуке. Гостям она улыбалась, но двигалась всё резче.
Увидев меня, свекровь вынесла второй фартук.
– Хватит показывать характер. Мясо сырое, гости подходят. Переодевайся и заканчивай готовку.
Несколько родственников уже стояли рядом, поэтому я ответила спокойно:
– Я приехала поздравить вас. Поваром меня назначили без согласия.
Лариса Викторовна хотела возразить, но к нам подошла Надежда Алексеевна с планшетом. Она попросила освободить служебный коридор и забрать оттуда сумки с сырыми продуктами. Андрей попытался объяснить, что их повар уже на месте, и указал на меня.
– Наталья Сергеевна из заявки исключена, – сказала администратор. – Даже при её согласии посетители не получают доступ к служебной кухне. У вас оплачена только аренда зала.
Эту фразу услышали ближайшие гости. Тётя Вера перестала разворачивать букет, двоюродный брат Андрея посмотрел на пустые тарелки и спросил, почему им говорили, что банкет полностью организован.
Лариса Викторовна назвала случившееся недоразумением и повернулась ко мне:
– Ты могла тихо помочь, без этого спектакля.
Я передала ей букет и отошла к столу. Объясняться второй раз не требовалось: заявление, которое свекровь сделала перед всей роднёй, теперь разбирали при тех же свидетелях.
Надежда Алексеевна предложила срочный заказ у кафе-партнёра. Лариса Викторовна сразу посмотрела на сына. После короткого спора она оплатила меню, а Андрей пообещал вернуть ей часть денег после зарплаты.
Пока сотрудники кафе собирали заказ, гости расселись. Андрей выставил на стол бутерброды, которые успел приготовить, и убрал сырое мясо обратно в машину. Праздник начался позже, чем планировала юбилярша, зато никто не ждал, пока я закончу чужую работу.
Тётя Вера села рядом со мной и призналась, что считала семейные застолья моим любимым занятием. Так ей много лет рассказывала Лариса Викторовна.
– Готовить мне нравится, – сказала я. – Но хозяйка сама приглашает людей и сама договаривается о помощи.
Когда принесли горячее, сотрудник кафе поставил тарелку передо мной. Андрей несколько раз поглядывал в мою сторону, но подходить не решался. На общем снимке я стояла среди гостей, а Лариса Викторовна сидела на почётном месте за столом, который впервые оплатила полностью сама.
После десяти вечера у гардероба свекровь остановила меня и спросила, довольна ли я тем, что опозорила её перед родственниками. Андрей стоял рядом с белым фартуком в руках.
– Родственникам обещали банкет, который должна была бесплатно приготовить я, – ответила я. – Когда это выяснилось, вам пришлось заказать еду. Остальное вы сделали сами.
Муж повторил, что я могла помочь по-человечески. Тогда я достала распечатанную заявку и положила её поверх фартука.
– Подпись твоя. Значит, и ответственность твоя. В следующий раз указывай собственное имя и собственный телефон.
Андрей молча сложил лист вместе с фартуком и отнёс их в машину. Домой мы поехали отдельно. Он остался помогать матери и увёз продукты, которые так и не пригодились.
Утром в семейной переписке появилась общая фотография. Лариса Викторовна сидела в центре, Андрей стоял за её плечом, а я была среди гостей с тарелкой в руках. Белый фартук остался на заднем сиденье его машины.
