На снимке лежали четыре квитанции. Мама разложила их веером на кухонном столе, чтобы суммы было хорошо видно.
Членский взнос — 11 200 рублей. Сбор на ремонт дороги — 2 800. Электричество — 1 340. Ещё налоговое уведомление почти на две тысячи.
Под фотографией она написала:
— Оплати до пятницы, пожалуйста. Потом пени пойдут.
В феврале мама подарила эту дачу моей младшей сестре Лене.
Дачными делами занималась я
Участок у нас старый. Шесть соток, деревянный домик с верандой, яблоня возле забора. Её ветки уже давно лезут к соседям, каждую весну собирались обрезать и всё откладывали.
После того как не стало отца, мама ездила туда всё реже. А всякие мелкие дела постепенно перешли ко мне.
Я платила взносы, передавала показания счётчика, искала мастера, когда потекла крыша. Осенью перекрывала воду. Весной открывала дом, выметала с веранды сухие листья и проверяла, не отсырели ли стены.
Лена приезжала несколько раз за лето. Обычно с детьми, на выходной. Они жарили мясо, набирали яблоки, иногда оставались ночевать.
Я не считала, кто сколько сделал. Дача мамина, значит, надо помочь.
Поэтому разговор о дарственной меня удивил.
— Я решила оформить участок на Лену, — сказала мама. — Ей нужнее. Дети должны летом быть на воздухе.
— А почему только на неё?
— У тебя всё есть. Ты сама справляешься.
У меня тоже есть сын, только уже взрослый. Но спорить из-за этого я не стала. Имущество мамино, распоряжаться она могла как хотела.
Хотя раньше всегда говорила, что дача останется нам обеим.
Новые замки
Через две недели документы оформили.
Лена позвонила сама. Рассказала, что хочет убрать старый диван, поставить небольшую беседку и купить детям бассейн.
А потом между делом добавила:
— Мы ещё замки поменяем. Ты предупреждай заранее, если соберёшься приехать. У нас там вещи будут.
Я переспросила:
— Мне теперь надо предупреждать?
— Ну да. Чтобы мы знали.
На следующий день я принесла маме свою связку ключей.
— Зачем отдаёшь? — удивилась она.
— Старые замки всё равно снимут.
Мама посмотрела на меня, но ничего не сказала. Ключи положила в ящик возле прихожей.
Летом в семейном чате появились фотографии. Новый стол на веранде, бассейн, цветы в больших горшках. Потом Лена написала, что наняла человека скосить траву за домом.
Меня на дачу не звали.
Я и не напрашивалась.
Счета почему-то остались моими
В сентябре мама прислала фотографию квитанций.
Раньше она часто просила меня платить через приложение. С телефона у неё всё время что-нибудь не получалось: то пароль забыла, то окно закрыла не туда. Я переводила деньги, потом она возвращала наличными.
Иногда не сразу. Да и ладно.
Но теперь дача принадлежала Лене.
Я написала маме:
— Перешли ей. Пусть оплачивает.
Ответ пришёл почти мгновенно:
— У неё сейчас денег мало.
— Тогда пусть заплатит позже.
— Пени начислят.
— А я здесь при чём?
Мама позвонила.
— Тебе трудно оплатить? Ты же всегда это делала.
— Когда участок был твоим.
— Какая разница, на кого он записан? Дача всё равно семейная.
Я напомнила про новые замки и просьбу заранее предупреждать о приезде.
Мама сразу рассердилась:
— Не смешивай одно с другим.
Я сказала, что больше дачными платежами не занимаюсь, и закончила разговор.
Потом переслала все фотографии Лене. Отправила номер председательницы и последние показания счётчика, которые сохранились у меня в телефоне.
Она ответила вечером:
— Ты могла бы пока заплатить. Я потом верну.
— Заплати сама. Там всё написано.
— У меня сейчас дети в школу собираются, расходов полно.
Я прочитала и убрала телефон.
Разговор за маминым столом
На следующий день я позвонила председательнице. Хотела только выяснить, почему счета до сих пор оформлены на маму.
Оказалось, в правлении вообще не знали, что собственник сменился.
— В списках ваша мать стоит, — сказала председательница. — Новая хозяйка должна принести документы и написать заявление. И по электричеству лицевой счёт переоформить.
Налоговое уведомление относилось к прошлому году. Его надо было отдать маме. Остальные квитанции касались текущих расходов по участку.
Я написала об этом в общий чат.
Мама ответила:
— Можно было просто помочь, а не разводить бухгалтерию.
Лена поставила под её сообщением сердечко.
В субботу мама позвала нас обеих на обед. Квитанции лежали возле хлебницы.
— Давайте уже закончим, — сказала она. — Из-за каких-то денег переругались.
Я положила налоговое уведомление перед мамой.
— Это твоё. Остальное Ленино.
Сестра даже не взяла бумаги в руки.
— Мне дачу подарили не для того, чтобы я сразу долги платила.
— Это не долги. Свет, взносы и дорога.
— Ты раньше всё оплачивала.
— Раньше у меня были ключи.
Мама сказала, что я завидую сестре. Потом напомнила, что имела право подарить своё имущество кому угодно.
— Конечно, имела, — ответила я. — Но счета тогда тоже должна получать новая хозяйка.
Лена отвернулась к окну.
Я надела куртку и ушла. Квитанции остались на столе.
Через неделю сестра сходила в правление и переоформила документы. Потом спросила в семейном чате, какого числа передавать показания счётчика.
Я отправила ей номер председательницы.
Больше дачных счетов мама мне не присылала.
*** «Вам уже пятьдесят два. Пора уступить молодым», — заявил директор сотруднице, к работе которой не смог предъявить ни одной претензии.
Елена Викторовна спокойно передала девять страниц инструкций, сдала пропуск и закрыла за собой дверь. Тогда начальник ещё не понимал, что вместе с ней из компании ушло нечто гораздо более важное.
Что обнаружилось только тогда, когда вернуть всё назад было уже невозможно?
