Мой муж Роман получил долгожданное повышение и немедленно вырос в собственных глазах до размеров средневекового феодала. Наконец-то он стал начальником отдела.
Событие, безусловно, радостное. Я первая его поздравила, но у медали оказалась и обратная сторона: Роме срочно потребовалось продемонстрировать свой новый статус окружающим.
Мы договорились отметить это дело дома, но скромно. В пятницу вечером мы ждали моих родителей, свекровь и золовку Аллу с мужем. Итого — семеро человек, включая нас.
Я взяла на себя запечённое в духовке мясо с молодым картофелем, два лёгких салата со свежей зеленью, домашний ягодный пирог на десерт, сырную нарезку и свежий хлеб. Продукты были закуплены, меню утверждено, план действий составлен.
Всё изменилось в среду, когда мне на телефон поступил звонок от золовки.
— Ирочка, привет! — прощебетала Алла подозрительно ласковым голосом. — Я тут списочек набросала, чтобы тебе помочь. Рома сказал, что у нас будет грандиозный банкет, широкая душа просит размаха!
Золовка перевела дух и выдала главное:
— Так вот, мы с Валерой подумали: раз собирается вся родня, то мы ничего с собой не понесём, чтобы не ломать твои планы.
Я остановилась посреди кухни с полотенцем в руках.
— Какая родня, Алла? Какие планы? Нас будет семеро.
— Ой, да ладно скромничать! — радостно отмахнулась золовка. — Рома же всех обзвонил! И дядю Пашу, и Смирновых, и двоюродного брата Игоря с его новой спутницей, и ещё троих дальних родственников. Вместе с вами человек пятнадцать набирается!
Я молчала, а Алла продолжала щебетать:
— Я звоню уточнить: ты же приготовишь ту свою фирменную рыбу под сырной шапкой? А то Игорь мясо не ест. И Валере моему майонез нельзя, сделай ему отдельный салат с оливковым маслом и кедровыми орешками. Деньги ведь сейчас в бюджете появились, не будем на спичках экономить.
Чужая щедрость всегда не знает границ, особенно когда оплачивать банкет предстоит не из своего кошелька.
Я медленно выдохнула.
— Алла, а кто будет всё это готовить и убирать?
— Ну как кто? Ты же у нас хозяюшка! Мы совсем немного просим. Мясо, рыба, три-четыре салатика, закуски горячие, ну и десерта два. Рома сказал, что ты всё организуешь по высшему разряду, а он будет нас встречать. Ладно, побежала я, мне ещё платье в чистку сдать надо!
В тот же вечер у нас с мужем состоялся серьёзный разговор. Роман как раз увлечённо натирал свои любимые ботинки, готовясь к пятничному триумфу.
— Рома, — спокойно спросила я, скрестив руки на груди, — ты ничего не хочешь мне рассказать про расширенный список гостей?
Муж отложил губку и сделал максимально невинное лицо.
— Ирусик, ну что ты начинаешь? Повышение же! Широкая душа просит размаха. Я не мог не позвать Игоря, он обиделся бы. А где Игорь, там и дядя Паша. Что для тебя лишняя пара тарелок? Ты же у меня волшебница, на кухне порхаешь!
— Я порхаю, когда готовлю на семерых. А когда на пятнадцать — я работаю грузчиком, поваром и посудомойкой. Ты обещал им рыбу, кедровые орешки и два десерта.
— Да это Алла фантазирует! — отмахнулся Роман, но глаза отвёл. — Сделай, как собиралась. Ну, может, пару салатиков добавь, бутербродов нарежь. Главное — атмосфера! Я сам всех встречу, тосты скажу, подарки приму. Будет праздник!
— Я приготовлю то, о чём мы договаривались изначально, — твёрдо произнесла я. — Мясо с картофелем, два салата и пирог. Больше ничего.
Роман снисходительно улыбнулся.
Мужская уверенность в том, что еда материализуется на столе сама по себе, не лечится уговорами, а только пустыми тарелками.
Он был свято уверен, что женское возмущение — это временный пар, который улетучивается при первом взгляде на голодных родственников. Он привык, что я не устраиваю публичных выяснений отношений, и решил сыграть на этом.
В четверг вечером я испекла пирог, замариновала порционные куски свиной шеи и подготовила овощи.
После работы в пятницу мне оставалось поставить противень с мясом и молодым картофелем в духовку, заправить салаты и нарезать сыр. Я готовила ровно на первоначальные семь человек, не пытаясь растянуть продукты на съезд всей родни.
В пятницу я вернулась домой и закончила приготовления. Всё шло по первоначальному плану.
К шести вечера в прихожую начали загружаться гости. Их оказалось тринадцать. Вместе с нами за столом должны были разместиться пятнадцать человек.
Гости радостно потянулись в гостиную, предвкушая обещанный пир, и быстро расползлись по диванам и стульям.
Роман суетился в коридоре в дорогой белой рубашке. Он принимал поздравления, забирал пакеты с недорогим алкоголем, который родственники принесли «к столу», и громко вещал:
— Проходите, дорогие! Располагайтесь! Сейчас моя Ирочка всё подаст. Ох, и стол она накрыла, я вам скажу! Широкая душа просит размаха! Сейчас каждого обслужит, накормит, напоит, вы только сидите и отдыхайте!
Особенно старательно он произнёс это, когда в коридор вышли мои родители. Видимо, хотел продемонстрировать отцу, как ловко он управляет домашним хозяйством.
Моя мама, Валентина Михайловна, лишь удивлённо приподняла бровь. Папа, Николай Петрович, промолчал, но посмотрел на зятя с интересом естествоиспытателя.
Я вышла из спальни в красивом бордовом платье, с укладкой и лёгким макияжем. В руках я держала свой рабочий кухонный фартук — ярко-красный, с огромными жёлтыми подсолнухами и гигантским карманом на животе.
Роман, увидев меня, радостно всплеснул руками:
— А вот и наша хозяюшка! Ирочка, ну что, неси горячее!
Я подошла к мужу, приветливо улыбнулась и развернула перед ним фартук.
— Рома, гостей пригласил ты. Меню им пообещал тоже ты. И обслуживание по высшему разряду гарантировал лично. Твоя широкая душа просит размаха — вот тебе реквизит. Главная роль сегодня твоя.
С этими словами я накинула тесёмку ему на шею, завязала пояс на спине, развернулась и спокойно села за стол между своими родителями.
Тот, кто громче всех заказывает музыку, почему-то всегда искренне верит, что танцевать до упаду будет кто-то другой.
Разговоры в гостиной мгновенно стихли. Родня смотрела на меня, потом на Романа.
Муж в цветастом фартуке поверх белой рубашки выглядел как массовик-затейник, перепутавший солидный юбилей с детским утренником.
Сначала он попытался обратить всё в шутку.
— Ой, Ирусик у нас с характером! — нервно хохотнул он. — Решила барину показать, как хлеб достаётся! Ну ладно, подыграем.
Он бодрым шагом направился на кухню.
Гости с ожиданием уставились на пустой стол. Перед ними стояли только хрустальные фужеры, а в центре сиротливо лежали нарезанный сыр и хлеб.
Первым не выдержал Игорь. Он решил незаметно взять ломтик сыра, пока хозяин отсутствует, и подцепил его зубочисткой. Деревянная шпажка предательски выскользнула из пальцев, а сыр упал прямо на белую манжету рубашки Игоря.
Игорь воровато оглянулся и попытался стряхнуть его под стол. После резкого движения ломтик описал красивую дугу и шлёпнулся прямо в пустой фужер Аллы.
Двоюродный брат вжался в стул, стараясь слиться с обоями, словно нерадивый ученик, которого сейчас вызовут к доске. Спутница Игоря сидела рядом, краснела за него и после истории с сыром демонстративно отодвинула от него закусочную тарелку. Алла возмущённо уставилась на стекло.
В этот момент из кухни торжественно выплыл Роман. Он принёс стопку закусочных тарелок, затем вернулся за салатницей, но забыл положить к ней сервировочную ложку.
Поставив хрусталь в центр стола, он гордо выпрямился.
— А вот и первый шедевр!
— Рома, а ложка где? — резонно поинтересовался дядя Паша. — Руками черпать?
Руководить домашним хозяйством с дивана — это выдающийся талант, который бесследно исчезает при первом же визите на кухню.
Роман хлопнул себя по лбу, развернулся и убежал. Вернулся с ложкой.
— А второй салат? — спросила Алла, заглядывая за его спину. — И где мой Валера будет брать салат без майонеза? Ты же обещал!
Роман бросил на меня панический взгляд. Я невозмутимо отпила прохладной минеральной воды.
— Второй сейчас будет! — крикнул муж и снова исчез.
Он принёс второй салат. Гости начали накладывать. Пятнадцать человек и две стандартные салатницы. Порции выходили сиротливыми.
— Ромочка, а салфетки где? — приторным тоном спросила Алла. — И дополнительный хлеб нарезать не помешало бы. Ирочка, ну что ты сидишь? Помогла бы мужу, мужчинам же на кухне в такую жару тяжело ориентироваться! Это женская территория.
Я с улыбкой повернулась к золовке:
— Аллочка, раз для тебя женская природа так важна, присоединяйся к брату. Заодно покажешь ему, где лежат салфетки. Вы же родня, должны помогать друг другу.
Алла моментально вжалась в спинку стула.
— Ой, нет, я сегодня гостья. И вообще, у меня лак на ногтях свежий.
Роман тем временем принёс бумажные салфетки, но про дополнительный хлеб снова забыл. В июльский зной духовка на кухне работала на полную мощность, и торжественный выход мужа всё больше напоминал человека, который сам написал сценарий, назначил себя главным героем, а текст выучить забыл.
Наконец настало время горячего. Роман вынес из кухни большой противень. На нём лежали семь румяных порционных кусков свиной шеи, окружённых запечёнными дольками молодого картофеля.
Ровно столько, сколько требовалось для первоначальных семи человек. Для пятнадцати присутствующих этого было безнадёжно мало.
Роман стоял над противнем с лопаткой и судорожно соображал, как разделить семь порций на пятнадцать тарелок.
— А рыба где? — требовательно спросил Игорь. — Мне обещали под сырной шапкой!
— Рыба уплыла, — мрачно буркнул Роман, начиная кромсать идеальные куски на мелкие кубики, чтобы хватило всем.
Он разложил горячее. Вид у блюда был такой, словно его уже кто-то ел. Гости забормотали, но деваться было некуда.
Роман решил исправить положение торжественным тостом. Он схватил соусник с домашним вишнёвым соусом к мясу — красивый, фарфоровый, с крышечкой.
— Дорогая родня! — начал он, подняв соусник, словно кубок. — Сегодня мы собрались здесь…
Он попытался налить соус дяде Паше. Соус был густым и не лился. Роман потряс соусник. Ничего.
— …потому что наши близкие — это самое важное! — продолжил он, тряся посуду сильнее.
Крышечка сдвинулась. Роман попытался перехватить её левой рукой, но гладкий фарфор выскользнул из влажных пальцев. Муж дёрнулся, соусник накренился, и густая тёмно-красная капля шлёпнулась ему на запястье.
Одна целая ягода вишни застряла между манжетой и кожей.
Роман остолбенел, продолжая держать соусник. Он дёргал плечом и пытался незаметно вытряхнуть скользкую ягоду, надеясь решить проблему до того, как её заметит весь стол.
— Рома, с тобой всё в порядке? — с тревогой спросила Алла.
Роман резко взмахнул рукой. Вишня пулей вылетела из-под манжеты и приземлилась точно в декольте Аллы.
Золовка взвизгнула и хлопнула себя по груди. Соус размазался по светлой ткани. От неожиданности Алла дёрнулась и задела локтем солонку. Та опрокинулась, рассыпав соль по скатерти и краю стола. Роман от суеты выронил крышку от соусника прямо в остатки салата.
Алла торопливо поставила солонку на место, схватила бумажную салфетку и принялась судорожно смахивать рассыпанную соль с края стола.
Только через несколько энергичных взмахов она осознала, что отправляет соль прямо в собственную раскрытую сумку, стоявшую на соседнем стуле. Она орудовала салфеткой с усердием человека, которому поручили срочно уничтожить следы происшествия, пока мой папа деликатно не заметил:
— Алла, я думаю, ваша сумка уже достаточно просолилась.
Алла застыла, посмотрела внутрь, где соль ровным слоем покрыла телефон и пудреницу, и застонала.
Пока гости требовали рыбу, отдельный салат, хлеб и чистые приборы, весёлое выражение постепенно исчезало с лица Романа. Он несколько раз посмотрел на меня — нарядную, спокойно сидящую между родителями, — а потом на стол, который сам обещал превратить в пир.
Впервые муж увидел семейный праздник с той стороны, откуда обычно смотрела я: через открытую дверцу жаркой духовки, гору немытой посуды и бесконечные требования людей, уверенных, что еда возникает сама.
Стоя взмокший от кухонной духоты, с испачканным рукавом и в красном фартуке, он обвёл взглядом недовольных родственников и попытался в последний раз спасти свой авторитет.
— Вы не обращайте внимания, — нервно сказал он. — Просто Ирочка немного обиделась из-за пустяка. Женские капризы, сами понимаете. А так она у меня всегда с радостью гостей обслуживает!
Прасковья Савельевна, свекровь, до этого момента не проронившая ни слова, медленно отложила вилку. Она сидела рядом со мной, всё это время внимательно наблюдая за сыном.
Любая мать безгранично любит своего сына, но женщина с хорошим зрением прекрасно видит, когда её наследник начинает откровенно наглеть.
Свекровь поднялась из-за стола. Она подошла к сыну и выразительно, с расстановкой постучала указательным пальцем по огромному красному подсолнуху на его груди.
— Болван, — чётко произнесла она.
Она повернулась к гостям, затем к моим родителям.
— Валентина Михайловна, Николай Петрович, — обратилась она к ним. — Вы вырастили прекрасную, умную дочь. А я своего оболтуса, видимо, в детстве недовоспитала. Придётся проводить дополнительные занятия прямо здесь, без отрыва от производства.
Мой папа, Николай Петрович, невозмутимо поправил очки:
— Обучение никогда не поздно продолжить, Прасковья Савельевна. Тем более, ученик уже одет в школьную форму.
Все невольно посмотрели на Романа в моём фартуке с подсолнухами. Дядя Паша тихо кашлянул в салфетку.
— Ты, Рома, — продолжила свекровь, поворачиваясь к сыну, — получил в жёны женщину, которая работает наравне с тобой. Которая дом в чистоте содержит, мои таблетки помнит лучше меня самой, и которая твою родню годами принимала, ни разу счёт не выставив.
Прасковья Савельевна строго сдвинула брови:
— А ты один раз повышение получил и решил её бесплатным приложением к кухонному гарнитуру выставить? Перед всеми решил покрасоваться за чужой счёт? Широкая душа у него размаха просит!
— Мам, ну я же как лучше хотел… — пробормотал Роман.
— Хотел как лучше — делай сам, — строго осадила мать. — Значит так. Раз ты пообещал всем обслуживание по высшему разряду, ты сегодня эту программу и выполняешь. Накрываешь, подаёшь, следишь за напитками, а потом моешь посуду. И не дай бог я увижу, что Ирина хоть палец о палец ударит.
Алла, поняв, что бесплатное обслуживание окончательно отменяется, попыталась вмешаться:
— Мамочка, ну что ты Рому позоришь! Мужчина не создан для кухни. Это же унизительно! Если Ире так сложно, мы можем всё исправить. «Я вообще-то собиралась заказать дорогой пирог из пекарни», —быстро сказала Алла. — Просто ещё не успела оформить доставку.
Свекровь мгновенно перевела взгляд на дочь.
— Прекрасная идея, Алла. Раз ты такая заботливая, звони в пекарню прямо сейчас. Оплачиваешь пирог, доставку, а когда его привезут — идёшь на кухню, делишь его на пятнадцать порций, готовишь напитки и потом моешь все десертные тарелки. Роме же надо помогать, родные люди всё-таки!
У Аллы вытянулось лицо.
— Э-э-э… вообще-то у меня спина сегодня тянет. Да и пирог этот… я подумала, может, он лишний будет на ночь-то глядя. И я его ещё не заказывала, это так, мысли вслух…
Она начала пятиться от стола, напоминая рака-отшельника, у которого внезапно потребовали арендную плату за ракушку.
И вот тут Роман сделал то, за что я когда-то за него вышла замуж. Он не стал выкручиваться за мой счёт.
Роман опустил глаза на фартук. Было видно, что материнские слова не открыли ему новую истину, а лишь вслух назвали то, что он уже начал понимать, бегая между кухней и столом.
И вдруг он рассмеялся.
— А ведь и правда, — сказал он, вытирая руки полотенцем. — Заказал музыку, а танцевать жену заставил. Нет уж, Аллочка. Ты пирог обещала? Обещала. Заказывай и оплачивай. Моя широкая душа просит десерта!
Алла попыталась возмутиться, но Роман подошёл к ней и ласково похлопал по плечу.
Желание пустить пыль в глаза улетучивается со скоростью света, как только на горизонте появляется счёт к оплате.
— Звони, звони, сестрёнка. А ты, Игорёк, — он повернулся к двоюродному брату и всучил ему штопор, — раз уж сыр у нас кончился, займись вином. А то сидишь, как гость.
Родственники заёрзали. Они поняли, что праздник пошёл не по сценарию. Каждый, кто пытался спихнуть работу на меня, моментально получал её обратно от Романа.
Муж подошёл ко мне, склонился и тихо сказал:
— Ирусик, прости идиота. Бес попутал. Сиди отдыхай, я всё сделаю.
Первым делом Роман позвонил в ближайшую пиццерию и за собственный счёт заказал несколько больших пицц: мясные для большинства гостей и одну сырно-овощную для Игоря.
Он наконец понял, что пригласивший обязан не только произносить тосты, но и решать созданные им проблемы. Пока ждали доставку, муж продолжал обслуживать стол и больше ни разу не попросил меня помочь.
Остаток вечера превратился в настоящую комедию положений, но уже без моего участия в качестве прислуги.
Роман носился между кухней и гостиной. Он пыхтел, путал тарелки, забывал приносить чистые вилки, но делал всё сам. Прасковья Савельевна весь вечер демонстративно хвалила меня.
— Ирочка, — громко говорила она, чтобы слышали все, — какая у тебя замечательная духовка! И как ты всё успеваешь? Золото, а не невестка. Некоторым бы поучиться ценить такое сокровище.
Каждую такую фразу она сопровождала выразительным взглядом на потеющего Романа. Муж только кивал и подливал гостям компот.
Я сидела между мамой и папой, пила прохладную воду и впервые за долгие годы семейных застолий ела горячее горячим. Обычно я приступала к еде, когда остальные уже просили зубочистки.
К чаю я разрешила Роману вынести мой домашний ягодный пирог, рассчитанный на первоначальных семерых. На пятнадцать человек его явно не хватало, поэтому вскоре приехал курьер со вторым пирогом, который пришлось заказать и оплатить Алле.
Лицо у золовки при этом было такое, словно она отдавала из кошелька последние сбережения. Роман заставил её идти на кухню, искать десертные блюдца и нарезать оба пирога.
— Рома, но я же гостья! — возмутилась золовка.
— Алла, ты же сама сказала: мужчине на кухне тяжело. Помогай брату! — радостно ответил Роман, отпивая прохладный компот.
В конце вечера, когда родственники, сытые благодаря пицце, но слегка ошарашенные новыми правилами, начали расходиться, Прасковья Савельевна задержалась у дверей.
— Ну, сынок, — сказала она, глядя на гору грязной посуды на столе. — Покажи класс. Как убирать собираешься?
Роман театрально смахнул пот со лба, поправил жёлтый фартук с подсолнухами и выдал:
— Заказчик этого банкета сегодня отдыхает в зале. А главный исполнитель обязан сам домыть сцену!
Даже мой папа усмехнулся.
Гости ушли. Я сидела на диване и слушала, как на кухне шумит вода и гремят тарелки. Роман возился там почти полтора часа. Когда он вышел, рубашка была окончательно испорчена, а лицо блестело от усталости.
Искреннее раскаяние наступает гораздо быстрее, если к нему в нагрузку прилагается гора немытых сковородок.
Он сел рядом со мной, тяжело выдохнул и приобнял за плечи.
— Знаешь, — тихо сказал он, — я ведь только сегодня, когда с этой ложкой туда-сюда бегал, понял, как это со стороны звучало. «Моя Ирочка всех обслужит». Как будто я тебя в аренду сдал. Я думал, что хвастаюсь твоими талантами, а на деле… извини меня. Я был полным придурком.
— Был, — согласилась я, прижимаясь к нему. — Но финал ты отыграл достойно.
На следующий день, в субботу, Роман позвонил моим родителям. От своего имени. Он пригласил их на вечерние посиделки, чтобы, как он выразился, «нормально посидеть без лишнего шума».
Он сам сходил в магазин, купил хорошего фермерского сыра, свежих пирожных, сам накрыл на стол и заварил душистый травяной сбор. Никаких громких заявлений, никакого хвастовства. Просто спокойная забота.
Перед десертом Прасковья Савельевна позвонила и спросила, можно ли заехать с банкой домашнего варенья. Роман посмотрел на меня, дождался моего согласия и только после этого пригласил мать.
Через полчаса в дверь позвонили. Увидев, как её сын разливает травяной сбор по чашкам и пододвигает мне блюдце с пирожным, она удовлетворённо кивнула.
— Ну что ж, — констатировала свекровь, снимая плащ. — Надежда на исправление всё-таки существует. Пациент реагирует на лечение.
С тех пор в нашем доме многое изменилось. Роман больше никогда не обещал родне мой труд и моё время. Перед каждым семейным праздником он сначала садился рядом со мной и спрашивал: «Ирусик, мы готовы принимать гостей? Что делаешь ты, а что заказываю и делаю я?».
Его родственники тоже сделали выводы. Алла больше не требует сложных блюд и всегда приходит с полными пакетами еды, потому что знает: если она попросит «что-нибудь особенное», брат заставит её саму это готовить. Двоюродный брат Игорь, прежде чем тянуться за сыром, теперь дожидается официального приглашения к столу.
А мой жёлтый фартук с гигантскими подсолнухами так и остался висеть на крючке возле холодильника. Я иногда надеваю его, когда готовлю для нас двоих.
Но Роман теперь прекрасно знает: если его «широкая душа» снова захочет устроить представление за мой счёт, этот фартук мгновенно сменит владельца, и главная роль автоматически перейдёт к нему. И в этот раз никаких дублёров не будет.
