Когда они вошли в квартиру, в прихожей пахло мокрой листвой и осенним ветром. Настя, четырехлетняя дочь Нины, немедленно скинула свои резиновые сапоги, которые разлетелись в разные стороны, глухо стукнувшись о стену.
Девочка была красной от холода и активной прогулки, глаза ее блестели, а копна светлых волос торчала во все стороны под шапкой.
— Мам, я есть хочу! — заявила Настя требовательно, начиная стаскивать с себя шапку, запутавшись в завязках. — Я хочу суп с фрикадельками, тот, который вчера был, и хлеб с маслом.
Нина вздохнула, расстегивая куртку. Ей самой хотелось присесть хотя бы на пять минут.
Ноги гудели от ходьбы, а в голове уже прокручивался план вечера: разогреть ужин, искупать Настю, почитать сказку, уложить спать, а потом, может быть, допить остывший чай и посмотреть сериал. Уютный, стандартный распорядок обычной семьи.
Они прошли на кухню. На плите стояла кастрюля с остатками супа. Нина открыла холодильник, доставая масло и нарезая хлеб.
Настя забралась на высокий стул и болтала ногами, напевая песенку из мультфильма.
Из гостиной доносился приглушенный звук телевизора. Там, развалившись на диване, сидел ее муж, Андрей.
Перед ним на журнальном столике стояла наполовину пустая бутылка темного пива и пустая тарелка из-под семечек. Он был погружен в телефон, листая ленту новостей, и, судя по его беззаботному лицу, его совершенно не волновала суета на кухне.
— Андрей, — позвала Нина мужа. — Ты будешь ужинать? Суп еще горячий.
— А? — он поднял голову, будто только что услышал ее. — Не, я не голоден.
Он снова уставился в экран, но через секунду его лицо скривилось в напряженной гримасе. Мужчина быстро набирал что-то в поисковике, снова и снова, нервно постукивая пальцем по стеклу. Нина заметила это краем глаза, но решила не отвлекаться: Настя нетерпеливо стучала ложкой по столу, требуя еды.
— Мам, ну скоро? — капризничала девочка. — Я умираю с голоду!
— Сейчас, сейчас, моя хорошая. Остывает, — Нина помешивала суп, дуя на ложку.
В этот момент Андрей резко поднялся с дивана, и женщина услышала тяжелые шаги в коридоре. Он вошел на кухню, громко топая, и как-то сразу заполнил собой все пространство.
Запах пива и легкого пота ударил в нос. Он подошел к Нине со спины и буквально сунул ей в руку свой смартфон с открытым браузером.
— На, ищи, — сказал мужчина без предисловия, голос его звучал глухо и раздраженно.
Нина от неожиданности чуть не уронила ложку. Она обернулась, хмурясь.
— Что искать? Андрей, я суп разогреваю, ребенок голодный.
— Лекарство, — отрезал он, тыкая пальцем в экран. — Отцу надо. Он сказал, это единственное, что ему помогает от болей, а в аптеке нет. Сказал, в интернете где-то продают. Я искал, не могу найти. Ты у нас умная, разбираешься, вот и найди.
Нина взяла телефон. На экране было название, сложное химическое соединение из трех слов, которое она видела впервые.
Женщина попыталась вчитаться, но понимала, что это бесполезно. Если Андрей, который мог часами сидеть за играми и в соцсетях, не нашел, то где она сможет найти это прямо сейчас, стоя у плиты?
— Андрей, — начала Нина спокойно, стараясь держать себя в руках, — я сейчас не могу. Понимаешь? Настя хочет есть, потом мне нужно ее помыть и уложить спать. Если это так срочно, давай я попробую, когда уложу ребенка. Через час.
— Через час?! — его голос сорвался на фальцет. — Ты издеваешься? Там отец лежит, ему сейчас надо! А ты мне через час! Что ты за человек такой?
— Какая есть, — возразила Нина, возвращая ему телефон. — Я просто занята. У тебя есть три сестры, мать. Позвони им, пусть они поищут.
Андрей покраснел от злости. Он сделал шаг назад, сжимая телефон в кулаке.
— Ты мне еще указывать будешь, кому звонить?! Это моего отца касается! Может, ты думаешь, мне легко? Я, знаешь ли, переживаю! А ты тут со своим супом… Ей-богу, припомню я тебе твою «помощь». Раз в десять припомню.
Нина налила суп в тарелку Насти и поставила перед ней, ласково погладив по голове. Внутри у нее уже все кипело. Она была сыта по горло эгоизмом мужа.
— Чего же ты время терял? — вдруг спросила Нина тихо, но с металлом в голосе. Она повернулась к мужу, уперев руки в бока. — Ты, значит, второй раз за пивом сгонял вместо того, чтобы все это время искать лекарство? Ты полдня на диване просидел! Пока я с ребенком на площадке мерзла, ты тут пиво пил и новости смотрел. Если ты его не нашел, где я его найду? Я что, волшебница? У меня с собой база данных всех лекарств мира?
— А ты что, против отца моего? — крикнул Андрей. — Ты что, хочешь, чтобы он умер?
Настя подняла голову от тарелки. Ее испуганные глаза перебегали с мамы на папу.
— Папа, ты чего кричишь? — тоненьким голосом спросила она. — Ты злой.
Андрей обернулся на дочь. На его лице мелькнула какая-то жестокая усмешка. Он наклонился к ребенку и ткнул пальцем в сторону Нины.
— Твоя мама злая, Настя. Слышишь меня? Она не хочет помочь больному дедушке.
Нина почувствовала, как кровь прилила к лицу, а затем отхлынула, оставляя после себя ледяную пустоту.
Она перевела дыхание. Взяла ложку Насти, которая так и застыла над тарелкой.
— Насть, кушай, пожалуйста. Не слушай папу, папа не прав, — сказала женщина, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне очень жаль, что твой дедушка болен, но я его люблю и найду это лекарство, но позже. А папа сейчас просто злится.
— Я не прав?! — взорвался Андрей. Он выхватил телефон и начал судорожно набирать номер. — Алло! Серега! Слушай, тут такое дело, отцу нужно лекарство, скидываю название в мессенджер, пробить можешь? Что, не знаешь? Ну ты у меня единственный, кто в интернете шарит! Ладно, понял, скинь контакты фармацевтов своих.
Он говорил громко, специально для того, чтобы Нина слышала, как мужчина обзванивает свою «команду поддержки».
Андрей позвонил еще троим друзьям, и каждому объяснял ситуацию с надрывом, делая виноватой именно жену: «Ну нет, она не хочет помогать, у нее ребенок, видите ли… Приоритеты…»
Нина тем временем вытерла Насте руки влажной салфеткой, поправила ей слюнявчик и села рядом, пододвигая к себе тарелку с хлебом, чтобы намазать маслом.
Ее руки дрожали, но она держалась. Женщина думала о том, сколько раз она брала на себя его проблемы, сколько раз звонила в страховые, записывала отца к врачам, пока Андрей «переживал» дома.
А муж в это время обычно играл в танки или пил пиво с друзьями, «снимая стресс».
Андрей закончил звонки и швырнул телефон на диван. Он вернулся на кухню и встал напротив Нины. Его лицо раскраснелось, глаза налились кровью.
— Ну что, довольна? — спросил он с сарказмом. — Ты меня опозорила перед пацанами. Все ищут, и никто не может найти! А ты сидишь тут, кормишь ребенка, как будто это самое главное в жизни! Подумаешь, каша! Больной человек в соседней квартире…
— Не в соседней, Андрей, — перебила его Нина, глядя прямо в глаза. — Мы живем в другом конце города, и я не видела твоего отца два месяца. Я понятия не имела, что ему так плохо, потому что ты мне не говоришь. Ты приходишь домой и пьешь пиво. Ты с ним разговариваешь? Ты ездишь к нему? Нет. Ты сидишь на диване и ищешь «волшебную таблетку» в интернете, которую даже врачи не прописывают!
— А ты вообще ни черта не понимаешь! — рявкнул Андрей, наклоняясь к ней. — Ты просто тупая и эгоистичная!
Настя заплакала. Ее маленькое личико покраснело, она закрыла уши руками и закричала:
— Не ссорьтесь! Мама, папа, не надо!
Нина встала, подошла к дочери и обняла её, прижимая к себе. Девочка ткнулась лицом в плечо матери, её всхлипы разрывали сердце.
— Все, Настя, все, малышка, — прошептала Нина, гладя её по спине. — Мы не ссоримся. Папа просто устал. Мы сейчас поедим и пойдем спать, хорошо?
Она взглянула на Андрея поверх головы дочери. В её взгляде была такая усталость, что даже ему стало не по себе на секунду. Но он быстро взял себя в руки.
— Ты ребенка против меня настраиваешь? — прошипел он. — Ты — мать, и ты позволяешь себе оскорблять мужа при ребенке!
— Я не оскорбляла тебя, Андрей, а сказала тебе правду. Ты не искал лекарство, потому что надеялся, что кто-то сделает это за тебя. Ты позвонил своим друзьям, чтобы тебе было кому поплакаться, а не для дела. У твоего отца есть три родные дочери, которые живут рядом с ним! Пусть они ищут! Пусть они едут в больницу! Пусть они звонят в фармкомпании! А ты сидишь здесь и хочешь, чтобы я, с ребенком на руках, в семь вечера, искала таблетки, потому что тебе лень сделать это самому!
— Как ты смеешь мне такое говорить! — закричал Андрей. Он занес руку и ударил кулаком по кухонному шкафу. — Как ты смеешь! Я сейчас все разнесу тут!
Настя вжалась в мать. Нина отступила на шаг, прикрывая ребенка собой. Она смотрела на Андрея и не чувствовала страха. Внутри было только отвращение и опустошение.
Она смотрела на мужчину, который три года назад был ласковым и заботливым, который носил её на руках и обещал горы.
Что с ним случилось? Усталость? Кризис среднего возраста? Или он всегда был таким, просто маскировался?
— Убери руку, Андрей, — сказала она ледяным тоном. — Не смей при ребенке вести себя как в баре.
Андрей опустил руку. По его лицу пробежала судорога. Он понял, что перегнул палку, но гордость не позволяла ему отступить. Мужчина отошел к столу, схватил бутылку пива и сделал большой глоток.
— Отлично, — проговорил он сдавленно. — Отлично. Значит так. Я запомню этот день. Я запомню, какая ты заботливая жена. И я позвоню своим сестрам. Сейчас же позвоню. И я расскажу им, что ты отказываешься помочь отцу.
Он снова схватил телефон, открыл контакты и нажал на старшую сестру, Елену.
— Алло, Лен. Привет, — голос его сразу стал жалобным и плаксивым. — Слушай, у меня тут жена… Ну, ты знаешь… Она вообще помогать отказывается. Говорит, у нее ребенок, у нее суп… Да, да, она прямо сейчас, пока отец… Да, назвала меня… нет, неважно. Лен, ты можешь найти такое лекарство? Я тебе сейчас название скину.
Нина слушала этот спектакль, и её тошнило. Она взяла Настю на руки. Девочка уже перестала плакать, но цеплялась за мамину шею, боязливо поглядывая на папу.
— Пойдем, солнышко, — сказала Нина, направляясь в ванную. — Сейчас мы помоем ручки и почитаем книжку в кроватке. Суп мы не доели, я потом принесу тебе йогурт.
Она прошла мимо Андрея. Он стоял, слушая что-то в трубку, и кивал, как китайский болванчик.
— Да, Лен, да… Хорошо. Что? Конечно, приеду завтра. Ага, — он повесил трубку и злорадно посмотрел на Нину. — Вот видишь! Сестры, в отличие от некоторых, уже обзванивают аптеки. А ты… Ты просто позор семьи.
Нина закрыла дверь ванной, оставив его за ней. Она посадила Настю на маленький стульчик, включила теплую воду и начала осторожно мыть её руки.
— Мам, — спросила Настя шепотом, чтобы папа не услышал, — а ты правда злая?
У Нины сжалось сердце. Она присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с дочерью, и взяла её за мокрые ручки.
— Нет, мой ангел. Я совсем не злая. Я устала. И папа иногда говорит глупости, когда злится. Но я тебя очень сильно люблю. Ты у меня самая лучшая девочка на свете. А папа… папа просто не знает, как быть добрым, когда ему трудно. Но это не значит, что я злая. Ты поняла?
Настя кивнула, её глаза уже не блестели от слез, а стали спокойными. Она доверяла маме. В гостиной Андрей снова начал обзванивать кого-то. Он кричал в трубку:
— Ну вы найдите! Это не я должен, это жена должна была! А она… Да плевать я хотел на ужин!
Нина вытерла Насте лицо полотенцем, взяла её за руку и повела в детскую. Свет в комнате был приглушен, Настя заползла под одеяло и прижалась к маме, вдыхая родной запах.
Нина начала читать сказку про храброго зайчика, но краем глаза она видела тень мужа, которая мелькала на стене в коридоре.
Андрей ходил из угла в угол с телефоном у уха, и его голос доносился сквозь закрытую дверь:
— …Если она не поможет, пусть катится… Да, я серьезно… С таким эгоистом я не могу больше жить…
Нина читала сказку монотонно, но внутри неё бушевала буря. Она чувствовала, что её мир рушится.
И рушится он не из-за болезни свекра, и не из-за поиска лекарства, а из-за того, что муж, в минуту стресса, выбрал не союзника в лице жены, а врага.
Он предпочел унизить её при дочери, оболгать перед друзьями и родственниками, лишь бы не признать свою собственную беспомощность и лень.
Закончив читать сказку, она поцеловала Настю, погладила по голове и прошептала:
— Спи, моя хорошая. Все будет хорошо.
Она выключила ночник и вышла из комнаты, прикрыв дверь. В гостиной уже было тихо.
Андрей сидел на диване в темноте и смотрел в стену. Бутылка пива была практически пуста.
Он услышал её шаги, но не обернулся. Нина встала в дверном проеме.
— Андрей, — сказала она ровным голосом. — Я хочу тебе кое-что сказать.
— Отвали, — буркнул он. — Не до тебя. У меня отец умирает.
— У тебя отец болеет уже два года, — жестко сказала она. — И все эти два года ты переносишь свою тревогу на меня. Ты кричишь, когда тебе плохо, ты оскорбляешь меня, чтобы почувствовать себя сильным. Но сегодня ты перешел черту.
Андрей резко обернулся. Его глаза были мутными, в них больше не было ярости, только ненависть и усталость.
— Чего ты хочешь? Ну, давай, скажи, что ты устала. Что ты все делаешь одна. Давай! Я все равно уже понял, что ты меня не уважаешь.
— Дело не в уважении, — покачала головой Нина. — Дело в том, что я не позволю тебе использовать наш дом, как помойку для твоих плохих эмоций. И я не позволю тебе втягивать в это Настю.
— Ой, да брось, — махнул он рукой. — Сопли. Ты просто не хочешь помогать отцу, вот и всё. Прикрываешься ребенком.
— Нет. Лекарство я нашла, — сказала Нина.
Андрей замер. Он уставился на неё с недоверием.
— Что?
— Я нашла его. Пока ты орал и звонил своим друзьям, я зашла в мессенджер и написала нашей соседке, которая работает в онкодиспансере. Помнишь, она рассказывала, что у них есть своя аптека? Я написала ей, пока ты кричал про «злую маму». Она через пять минут ответила и сказала, что может привезти это лекарство завтра утром, — Нина выдержала паузу. — Вот так. Пока ты скандалил и унижал меня перед дочерью, я решила проблему.
Андрей встал. Он смутился, смешался. Его лицо побелело. Мужчина открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Но… я…
— Никаких «но» я слышать не хочу, — прервала его Нина. — Лекарство я заказала. Завтра соседка привезет, я оплачу, и ты отвезешь его отцу. Я все сделала. Это, между прочим, касается твоего отца, но сделала это я. В то время, пока ты распускал руки и позорил меня.
Она подошла к нему ближе. Нина была ниже его ростом, но сейчас казалась великаншей.
— Но я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь, Андрей. Сегодня вечером я поняла, что моя семья — это я и Настя. Ты… ты перестал быть моей опорой в тот момент, когда назвал меня злой при нашем ребенке. Ты хотел показать, кто тут главный? Ты показал. Главная здесь я. Потому что именно я, а не ты, держу этот дом. Именно я решаю проблемы, пока ты их создаешь.
Она развернулась и пошла в спальню, закрыв за собой дверь. Андрей остался стоять в гостиной, с телефоном в руке.
Мужчина понял, что только что потерял то, что было по-настоящему важным и виноват в этом был только он сам. Его эгоизм, его гордыня и неумение быть отцом и мужем.
Он посмотрел на бутылку пива, потом на телефон, а затем на закрытую дверь. Андрей подошел к детской и приоткрыл дверь. Настя спала, тихо сопя в подушку, ее ручка свисала с кровати.
Андрей вздохнул, прикрыл дверь и, пошатываясь, пошел на кухню, чтобы вылить остатки пива в раковину.
Нина сидела на кровати в темноте и смотрела в окно. В руке она сжимала телефон с перепиской с соседкой.
Женщина сделала то, что должна была сделать. Но внутри не было радости. Только глухая боль и понимание того, что сегодняшний вечер разделил их жизнь на «до» и «после».
За дверью было тихо. Муж не стучал, не просил прощения. Он просто молчал. И это молчание говорило громче любых криков.
Это было молчание человека, который сдался, но не признал своей вины. Нина легла на кровать, накрывшись одеялом, и закрыла глаза.
Завтра будет новый день. Завтра нужно будет ехать за лекарством, отвозить его свекру и успокаивать Настю, которая будет бояться криков в доме.
Она, конечно, не хотела развода. Но со вчерашнего дня муж стал для нее чужим человеком, который в трудный час предпочел сделать её врагом, а не союзником. И это было страшнее любой онкологии.
