Павел сорвал с вешалки куртку моего отца, хотел бросить её на банкетку, но всё-таки положил аккуратно и отступил к двери.
Я смотрела на него и никак не могла понять, почему именно эта куртка так его раздражает. Родители жили у нас двенадцатый день, через четыре дня собирались домой, и ещё неделю назад Павел уверял меня, что никаких проблем нет.
Наверное, проблемы начались раньше. Просто вслух он о них заговорил только теперь.
Мы были женаты семь лет. Квартира принадлежала мне ещё до брака, но за все эти годы я никогда не делила её на «мою» и «твою». Павел тоже привык считать её своим домом, и меня это вполне устраивало.
До того вечера, когда он решил, что может один определять, кому в этом доме разрешено находиться.
Они приехали всего на шестнадцать дней
У родителей в квартире после протечки пришлось разбирать часть санузла и просушивать стену. Мастер сразу предупредил, что быстро закончить не получится, но примерно за две недели они управятся.
Мама сначала заявила, что никуда не поедет.
— Да проживём как-нибудь. Не маленькие.
Я съездила к ним, посмотрела на разобранный санузел, строительные мешки в коридоре и предложила не заниматься героизмом.
С Павлом поговорила ещё до их приезда.
— Максимум шестнадцать дней. Потом работы заканчивают, и они домой.
Он тогда сидел на кухне, листал что-то в телефоне и отреагировал совершенно спокойно.
— Конечно, пусть приезжают. Что им там сейчас делать?
Поэтому дальнейшего я вообще не ожидала.
Родители действительно старались никому не мешать. Отец вставал раньше нас, но на кухне греметь посудой не начинал, мама покупала продукты и несколько раз готовила ужин на всех. Даже телевизор в комнате они включали негромко, хотя я ни разу их об этом не просила.
Первую неделю Павел тоже держался нормально.
Потом начались мелочи.
Его стало раздражать, что утром нужно иногда подождать ванную. Потом он спросил, зачем мама переставила сахарницу. Мама, к слову, вообще её не переставляла — просто протёрла стол и поставила обратно чуть ближе к стене.
Через день отец заметил, что у кухонного шкафа провисла дверца. Спросил у меня отвёртку, я показала ящик с инструментами, и он за несколько минут подтянул петлю.
Вечером Павел открыл шкаф и сразу заметил.
— Кто его трогал?
— Я петлю подтянул, — ответил отец. — Дверца уже задевала соседнюю.
— Можно было меня дождаться.
Папа посмотрел на него, потом убрал руки со стола.
— Можно. Я не подумал, что это проблема.
Разговор на этом закончился, зато вечером Павел вернулся к нему снова.
— Я не люблю, когда без спроса начинают что-то переделывать.
— Паш, он одну петлю подтянул.
— Дело не в петле.
Я спросила, в чём тогда дело, но ответа не получила. Павел сказал, что устал и не хочет спорить.
Пять недель его мамы почему-то были другим случаем
Особенно меня задевало то, что годом раньше его мать прожила с нами больше месяца.
Она продала прежнюю квартиру, а с переездом в новую возникла задержка. Получилось почти пять недель.
Я не была в восторге от такого соседства, но и трагедии не устраивала. Дополнительный человек в квартире всегда меняет привычный порядок: утром приходится договариваться насчёт ванной, вечером уже не развалишься на диване в старой футболке, на кухне постоянно кто-нибудь есть.
Но ей нужно было где-то пожить, и вопрос этим для меня закрывался.
На десятый день пребывания моих родителей я напомнила Павлу об этих пяти неделях.
Он как раз доставал из холодильника контейнер с ужином. Поставил его на стол, помолчал и сказал:
— Не сравнивай. Мама была одна.
— И что?
— А тут двое. Я домой прихожу, и у нас всё время кто-то есть.
Я даже не сразу нашлась, что ответить.
— Осталось шесть дней. Ты сам согласился.
— Я не знал, что так будет.
— А что именно «так»? Папа дверь шкафа починил? Мама сахарницу не туда поставила?
Павел раздражённо дёрнул дверцу холодильника и закрыл её.
— Ты всё прекрасно понимаешь.
Нет, как раз в тот момент я уже переставала понимать.
На следующий день отец неожиданно спросил меня, не найти ли им с мамой гостиницу на оставшиеся несколько ночей. Видимо, напряжение он всё-таки почувствовал.
Я отказалась.
До отъезда оставалось четыре дня, а отправлять родителей в гостиницу только потому, что муж внезапно передумал терпеть их присутствие, мне казалось просто унизительным.
Чемодан я достала не для родителей
На двенадцатый день родители после обеда пошли в магазин. Мама ещё спросила у Павла, купить ли ему что-нибудь к ужину. Он ответил, что ничего не нужно.
Примерно через двадцать минут после их ухода Павел пришёл ко мне в комнату.
Я работала за ноутбуком и сначала даже не закрыла его, потому что решила: опять поговорим о какой-нибудь бытовой мелочи.
Павел сел напротив.
— Я хочу, чтобы они сегодня уехали.
Я всё-таки опустила крышку ноутбука.
— Через четыре дня они и так уезжают.
— Я четыре дня больше не хочу.
— В смысле?
Он помолчал, провёл ладонью по столу и повторил уже жёстче:
— Пусть собираются сегодня. Могут поехать домой, могут в гостиницу, куда угодно.
Я напомнила ему наш разговор перед их приездом, но Павел только отмахнулся.
— Я тогда не представлял, что это будет выглядеть вот так.
— Как?
— Как общежитие. Я прихожу домой и не могу нормально отдохнуть.
Вот тогда я впервые по-настоящему разозлилась.
Не из-за того, что ему надоели мои родители. Такое я ещё могла понять. За двенадцать дней люди действительно устают друг от друга.
Меня разозлило другое: Павел уже решил всё за меня и теперь просто сообщал решение.
Когда я сказала, что родители останутся до оговорённого дня, он поднялся.
— Или твои родители уезжают сегодня, или я сам выставлю их вещи!
После этой фразы в комнате стало очень тихо.
Я посмотрела на него, потом встала и пошла в спальню. Достала чемодан, положила его на кровать и открыла шкаф.
Сначала сложила туда пару футболок Павла, потом джинсы и домашнюю одежду.
Он стоял в дверях и несколько секунд молча наблюдал.
— Ты что делаешь?
— Собираю тебе вещи на несколько дней.
— Мне?
— Тебе. Потому что вещи моих родителей ты трогать не будешь.
Павел вошёл в комнату.
— То есть ты меня выгоняешь?
— Нет. Я предлагаю нам несколько дней пожить отдельно, раз мы уже не можем спокойно находиться в одной квартире. Хочешь — оставайся, но тогда никаких ультиматумов моим родителям и никаких чемоданов в коридоре.
Он сел на край кровати и посмотрел на вещи.
Я не торопила.
Через минуту Павел сам достал из шкафа ещё один свитер, потом взял зарядку с тумбочки и переложил всё в спортивную сумку.
К брату он уехал примерно через полчаса.
Во вторник родители уехали, но Павел не вернулся
Когда родители пришли из магазина, я сразу сказала, что мы с Павлом поссорились и несколько дней поживём отдельно.
Мама поставила пакеты на кухонный стол и замерла.
— Из-за нас?
— Не надо сейчас начинать.
Отец снял куртку, повесил её на место и посмотрел на меня.
— Мы можем сегодня же уехать. Что-нибудь придумаем.
— Вы уезжаете во вторник, как собирались.
— Четыре дня роли не сыграют.
— Вот именно. Поэтому и оставайтесь.
Больше мы к этой теме не возвращались.
Во вторник родители действительно уехали. Отец перед выходом проверил, не оставили ли они зарядки в розетках, мама заглянула в ванную и вернулась за своей расчёской. Потом они ещё минут пять стояли в прихожей, потому что мама была уверена, что что-нибудь забыла.
Ничего не забыла.
Павел написал мне через три дня. Спросил, уехали ли родители.
Я ответила, что да.
В субботу он приехал и, едва сняв обувь, спросил:
— Ну что, поговорим нормально?
Мы поговорили.
Он всё ещё считал, что я должна была в тот вечер поддержать его и отправить родителей домой. Я всё ещё считала, что человек не может сначала согласиться принять близких жены на две недели, а потом поставить её перед выбором и грозиться самому выносить их вещи.
Минут через сорок Павел спросил:
— И что теперь?
— Я хочу, чтобы мы пока пожили отдельно. Без крика и без решений сгоряча. Просто отдельно.
На этот раз он спорить не стал.
За своими остальными вещами Павел приезжал дважды. Сначала забрал одежду и компьютер, потом коробки с инструментами и книги, которые стояли на нижней полке шкафа.
В последний раз я помогла ему донести одну коробку до машины. Павел поставил её в багажник, закрыл крышку и несколько секунд постоял рядом.
Потом сказал:
— Я всё-таки думал, что ты передумаешь, когда родители уедут.
Я ничего не ответила.
Он сел в машину и уехал.
А папина куртка к тому времени уже четыре дня висела в прихожей родителей, у них дома.
