Дмитрий был уверен, что должность почти его: семь лет в компании, временное руководство, знание людей и процессов. Он не знал, зачем я весь год училась по вечерам и почему на собеседовании первым делом рассказала HR, что один из внутренних кандидатов – мой муж.
– Твой диплом – бумажка, мама права, – усмехнулся Дима и потянулся за салатницей. – Ты можешь ещё три образования получить, но от этого практического опыта не прибавится.
За столом сидели шестеро. Мы с Димой, его мама Галина Петровна, наши друзья Беляевы и их взрослая дочь, приехавшая к родителям на выходные.
До этой фразы разговор был вполне обычным.
Лидия спросила, как у меня дела на работе. Я начала рассказывать о проекте, который мы вели сразу для нескольких филиалов. Мне как ведущему бизнес-аналитику пришлось два месяца собирать требования от отделов, которые до этого почти не разговаривали между собой.
Дима перебил меня на середине.
– Марин, ну ты так рассказываешь, будто завод запускаешь. У вас половина работы в таблицах проходит.
Галина Петровна сразу подхватила:
– Я всегда говорила, что образование образованию рознь. Вот Дмитрий после института пошёл работать по специальности, а Марина всё учится и учится. Вечная студентка.
Лидия посмотрела на меня, потом на Диму.
– По-моему, четырнадцать лет в профессии тоже считаются опытом.
– Конечно, считаются, – сказал Дима. – Только давайте без героизации. Я знаю, чем Марина занимается. Там больше аналитики, презентаций и согласований. У нас, если клиент ушёл или контракт сорвался, результат сразу виден.
Я отложила вилку.
– А если аналитик вовремя показывает, почему клиент уйдёт через три месяца, это результата не касается?
– Вот поэтому с тобой невозможно говорить о работе, – рассмеялся Дима. – Ты сразу начинаешь защищать профессию. Я вообще не тебя критикую. Просто диплом сам по себе ничего не значит.
– Ты только что назвал мой диплом бумажкой.
– Потому что ты опять всё воспринимаешь слишком лично. Я говорю о подходе.
Галина Петровна поправила салфетку рядом с тарелкой.
– Дмитрий правильно говорит. Женщине после сорока уже надо использовать то, что есть, а не бесконечно куда-то поступать. Марина, ты же снова на какие-то курсы записалась?
Я посмотрела на Диму.
Об этих занятиях я говорила ему два месяца назад. Сказала, что нашла годовую программу профессиональной переподготовки по управлению бизнес-процессами и проектами. Он тогда кивнул, не отрываясь от телефона, а вечером спросил, сколько будут длиться мои «вебинарчики».
– Записалась, – ответила я свекрови. – И продолжаю учиться.
– Ну вот, – довольно сказала она. – Я же говорю.
Лидия перевела разговор на отпуск Беляевых.
Я тоже не стала возвращаться к теме.
Раньше я обязательно попыталась бы объяснить Диме, сколько проектов провела за последние годы, сколько раз мои расчёты ложились в основу решений руководства и почему я вообще выбрала переподготовку.
В тот вечер мне впервые не захотелось.
После гостей Дима собрал тарелки со стола и отнёс на кухню. Я складывала контейнеры в холодильник, когда он подошёл сзади.
– Ты обиделась?
– Нет. Я услышала.
– Марин, я не понимаю, зачем ты всё усложняешь. Мама действительно иногда говорит резко, но в главном она права. Тебе сорок три. Ты хороший специалист на своём месте. Зачем постоянно доказывать, что можешь ещё что-то?
Я закрыла контейнер.
– Кому доказывать?
Он пожал плечами.
– Вот именно. Кому? Мне ничего доказывать не нужно.
Я посмотрела на него и впервые подумала, что в этой фразе он сказал гораздо больше, чем собирался.
Ему действительно ничего не нужно было доказывать.
Он уже всё решил.
Я была «хорошим специалистом на своём месте». Главное, чтобы место оставалось достаточно низким и не мешало его представлению о нашей семье.
Позже Дима включил телевизор.
Я ушла в комнату, открыла ноутбук и продолжила разбирать модуль по управлению изменениями.
Внизу страницы стоял срок итоговой аттестации: конец мая.
До неё оставалось восемь месяцев.
Диплом о профессиональной переподготовке я получила в конце мая.
Не фотографировалась с ним для соцсетей, не ставила рамку на полку и не устраивала семейный ужин.
Документ лёг в синюю папку рядом с моим университетским дипломом, сертификатами и старыми характеристиками с работы.
Защита итогового проекта оказалась сложнее, чем я ожидала. Я разбирала перестройку процесса сопровождения корпоративных клиентов, считала сроки, стоимость изменений и риски переходного периода. Один из преподавателей почти двадцать минут спорил со мной о том, стоит ли менять систему целиком или сначала запускать пилот.
После защиты я вернулась домой поздно.
Дима сидел за кухонным столом с рабочим ноутбуком.
– Поздравь меня, – сказал он, едва я сняла куртку. – У нас Корнеев уходит.
Корнеев был руководителем направления корпоративных проектов в компании, где Дима работал уже семь лет.
– Куда?
– В региональное управление. Сегодня объявили. Пока часть его задач раскидают между нами, но должность откроют официально. Думаю, через месяц будет конкурс.
Он говорил быстро и впервые за долгое время выглядел по-настоящему возбуждённым.
– Ты будешь участвовать?
– Конечно. По факту я половину его работы и так знаю. Виктор сегодня уже попросил меня временно взять двух крупных клиентов и планёрки по моей группе. Если ничего странного не случится, место должно быть моим.
Я достала из сумки папку с документами.
Дима даже не заметил.
– Только ближайшие пару месяцев мне дома нужна поддержка, – продолжил он. – Скорее всего, начну задерживаться. Там надо показать, что я уже тяну уровень руководителя. Поэтому давай без этих твоих вечерних занятий хотя бы сейчас.
– Я их закончила.
Он поднял глаза.
– Наконец-то. Поздравляю. Теперь хоть вечера освободятся.
– Сегодня была защита.
– Ну и отлично. Сдала?
– Сдала.
– Вот видишь. Значит, всё удачно совпало.
Он снова повернулся к экрану.
– Я хочу попросить тебя ещё об одном. Пока идёт конкурс, возьми на себя закупки, уборку и готовку в будни. Я не говорю навсегда. Месяца на два. Сейчас у меня реально карьерный момент.
Я поставила папку на край стола.
– У меня тоже работа.
– Марина, я знаю. Но у меня сейчас решается вопрос должности руководителя направления. Давай не будем сравнивать вещи разного масштаба.
Так он сказал это без насмешки.
И именно поэтому фраза задела сильнее сентябрьской.
За столом с друзьями можно было списать всё на желание покрасоваться перед матерью. Теперь зрителей не было.
Передо мной сидел мой муж и совершенно серьёзно объяснял, почему его рабочее время дороже моего.
– Я не возьму весь быт на себя, – сказала я. – Если тебе в ближайшие недели нужно больше времени, давай перераспределим дела. Но работать за двоих дома я не буду.
Дима отодвинул ноутбук.
– Иногда мне кажется, что ты специально всё превращаешь в соревнование.
– Я как раз предлагаю не соревноваться.
– Тогда поддержи меня.
– Поддержка не означает, что моя работа перестаёт существовать.
Он поморщился.
– Опять начинается. Ладно, разберёмся.
Через два дня на сайте его компании появилась вакансия.
Я нашла её случайно.
Дима прислал мне ссылку на страницу компании с фотографией нового регионального директора. Внизу страницы висел блок с открытыми позициями.
«Руководитель направления корпоративных проектов».
Я открыла описание.
Опыт управления межфункциональными проектами.
Анализ и перестройка бизнес-процессов.
Работа с корпоративными клиентами.
Планирование бюджета направления.
Управление командой.
Подготовка и защита проектов изменений перед руководством.
Я прочитала требования дважды.
Потом открыла своё резюме.
Четырнадцать лет работы.
Семь крупных проектов за последние пять лет.
Три проекта, где в команде были сотрудники разных отделов.
Опыт расчёта финансовой модели изменений.
И диплом, который два дня лежал в синей папке.
До окончания приёма заявок оставалось десять дней.
Я не решила в тот вечер, что непременно получу эту должность.
Я решила другое.
Не Диме определять, имею ли я право попробовать.
На следующий день после работы я обновила резюме.
Ещё через день отправила заявку.
Первый звонок от HR пришёл через неделю.
Елена Руденко говорила быстро и по делу. Спросила о моей нынешней работе, опыте управления проектными командами и причинах, по которым я хочу перейти из аналитики в руководство направлением.
Я ответила.
Потом сказала то, что собиралась сказать ещё до звонка:
– Елена, мне нужно сразу раскрыть потенциальный конфликт интересов. В вашей компании работает мой муж. Дмитрий Орлов, руководитель группы корпоративных проектов. Насколько я понимаю, он тоже участвует в конкурсе.
На несколько секунд Елена замолчала, потом спросила:
– Вы обсуждали с ним вашу заявку?
– Нет.
– Он знает, что вы рассматриваете эту вакансию?
– Нет.
– Почему?
Я ожидала этого вопроса.
– Потому что решение участвовать принадлежит мне. А состав кандидатов и процедура отбора принадлежат компании. Если ваша политика требует уведомить его сейчас, я это сделаю.
– Нет, такой процедуры у нас нет. Супруги могут работать в компании, но родственная связь обязательно раскрывается. Прямое подчинение тоже не запрещено автоматически, однако решения по вознаграждению, оценке эффективности и дисциплинарным вопросам не могут оставаться на усмотрение родственника. Если вы пройдёте дальше, мы отдельно зафиксируем порядок согласования.
– Меня это устраивает.
– Тогда ещё один вопрос. Если Дмитрий Орлов является внутренним кандидатом, вы готовы проходить конкурс без доступа к внутренним материалам, которыми он располагает по своей должности?
– Только так и готова.
Елена впервые за разговор усмехнулась.
– Хорошо. Тогда отправляю вам тестовое задание.
На выполнение дали сорок восемь часов.
Мне прислали обезличенную схему работы с корпоративными клиентами и показатели трёх подразделений. Нужно было найти узкие места и предложить изменения на первые девяносто дней.
В пятницу Дима пришёл домой после девяти.
Я сидела за ноутбуком и сводила расчёты.
– Ты опять работаешь? – спросил он, снимая часы. – У вас аврал?
– Есть задача со сроком до завтра.
– Сочувствую. Я сегодня тоже почти четыре часа с Виктором провёл. Похоже, меня всерьёз рассматривают. Он спрашивал, что бы я менял в отделе, если дадут полномочия.
– И что ты ответил?
Дима открыл холодильник.
– Что сначала ничего ломать не надо. Корнеев семь лет собирал систему, она работает. Я бы усилил продажи и поменял двух слабых менеджеров. Главное сейчас не устроить реформу ради реформы.
Я посмотрела на схему перед собой.
В обезличенном кейсе новый корпоративный клиент проходил четыре последовательных согласования. Два отдела вносили одну и ту же информацию в разные системы. На одном этапе договор мог лежать без движения до пяти рабочих дней.
– Логично, – сказала я.
– Конечно логично. Внешние кандидаты часто приходят с красивыми презентациями и начинают всё перестраивать, потому что им нужно показать бурную деятельность. Через полгода люди разгребают последствия.
Он поставил тарелку в микроволновку.
– Кстати, тебе после учёбы не скучно стало? Вечерами сидишь с работой.
– Пока нет.
– Вот и хорошо. Значит, не зря училась.
Я ничего не ответила.
К полуночи мой план был готов.
Я не предлагала менять всю систему.
Предлагала начать с одного типа клиентов, убрать двойной ввод данных, сократить количество последовательных согласований и ввести единое окно решений для спорных случаев. На каждый этап поставила измеримый показатель и срок проверки.
Через три дня Елена пригласила меня на интервью.
После него было ещё одно.
Потом встреча с коммерческим директором Виктором Анисимовым.
На ней вопрос о Дмитрии возник снова.
– Я должен понимать, что мы не создадим себе управленческую проблему, – сказал Виктор. – Представим, что вы выигрываете. Ваш муж оказывается в вашем направлении. Через три месяца он получает слабую оценку. Что будете делать?
– Если оценка касается его личных показателей, решение не должно зависеть только от меня. HR уже описал процедуру согласования с вами. Если речь о рабочем решении его группы, я буду обсуждать его так же, как решение любой другой группы.
– На словах всё просто.
– Поэтому процедура и нужна заранее, а не после первого конфликта.
Виктор перелистнул моё резюме.
– Дмитрий давно в компании. Он знает людей, клиентов, историю каждого спорного решения. Вы этого не знаете.
– Это его сильное преимущество.
– Вас оно не смущает?
– Смущает. Я не собираюсь делать вид, что внешний кандидат за неделю узнает компанию лучше человека, который работает здесь семь лет.
– Тогда зачем вы здесь?
Я придвинула к нему распечатку своего кейса.
– Потому что вакансия требует не только знать существующую систему. В описании стоит задача перестроить направление под рост. Это другой навык. Если вам нужен человек, который сохранит всё как есть, внутренний кандидат объективно удобнее. Если нужен человек, который умеет менять процессы и при этом не разваливать работающие части, тогда имеет смысл сравнить подходы.
Виктор посмотрел на меня внимательнее.
– Хорошо. Сравним.
В финал меня вывели через неделю.
Имён других кандидатов Елена не называла.
Но мне не нужно было спрашивать, дошёл ли Дима.
В тот же вечер он принёс домой бутылку безалкогольного игристого и поставил её в холодильник.
– Пока не открываем, – сказал он. – Но, кажется, всё идёт куда надо.
– Был финал?
– Сегодня. Нас осталось двое или трое, точно не говорят. Виктор гонял по цифрам, но я его знаю. Если бы ему не нравились ответы, это было бы видно.
– Когда решение?
– Обещали до конца месяца. Мама уже спрашивает, когда отмечать. Я ей сказал не торопиться.
Он улыбнулся.
– Представляешь, если получится? Руководитель направления в сорок шесть. Нормально я всё-таки выстроил.
Я посмотрела на него.
Ещё год назад я бы обязательно спросила, считает ли он, что я ничего не выстроила.
Теперь этот вопрос мне был не нужен.
Через два дня состоялся мой финальный кейс.
В переговорной сидели трое: Елена, Виктор и директор по операционной эффективности, которого на предыдущих этапах я не видела.
Мне дали новый набор данных и двадцать минут на подготовку.
Проблема была простой только на первом листе: сроки запуска новых клиентов росли, сотрудники жаловались на нагрузку, а руководство хотело увеличить объём без расширения штата.
Я предложила не начинать с сокращения людей и не запускать большую реорганизацию.
Сначала разделить поток клиентов на три типа, измерить время на каждом этапе и убрать повторные проверки там, где риск не менялся.
Директор по операционной эффективности перебил меня:
– Вы понимаете, что часть этих согласований существует из-за старой информационной системы? Убрать шаг на схеме проще, чем в реальности.
– Понимаю. Поэтому в первые девяносто дней я не закладываю замену системы. Я предлагаю изменить последовательность действий внутри существующих ограничений.
– Вы никогда не работали с нашей системой.
– Не работала.
– Внутренний кандидат работал.
– Да.
– Тогда почему ваш план реалистичнее его?
Я не знала, был ли передо мной план Димы. Имён никто не называл.
– Я не могу оценивать чужой план, которого не видела. Могу защищать свой. Его преимущество в знании внутренних ограничений, моё в том, что я не считаю каждое существующее ограничение обязательным только потому, что оно давно существует. Проверить нужно и то и другое.
Виктор постучал ручкой по столу.
– Допустим, руководители двух групп скажут вам, что менять ничего не будут. У них план продаж и нет времени на эксперимент.
– Тогда я не начну с приказа. Покажу им, сколько времени их сотрудники сейчас тратят на повторную работу, выберу один поток и договорюсь о пилоте на четыре недели. Если цифры не изменятся, закроем эксперимент. Если изменятся, спор будет уже не о моём мнении.
– А если один из руководителей групп ваш муж?
– Тогда правила будут те же. Только решение, которое касается его личной оценки или вознаграждения, уйдёт на дополнительное согласование.
Елена сделала пометку.
Через сорок минут встреча закончилась.
Я вышла из здания с ощущением, что сделала всё, что могла.
И почти убедила себя, что этого окажется недостаточно.
У Димы были семь лет внутри компании.
У меня были опыт, который приходилось переводить на чужой контекст, и программа переподготовки, над которой дома шутили весь год.
Впервые за всё время отбора мне стало страшно не из-за возможной реакции мужа.
Мне просто очень хотелось эту работу.
Не как доказательство.
Не как семейный реванш.
Мне понравилась задача.
Я видела, что могу её решать.
И если бы комиссия выбрала Диму, это означало бы только одно: в этот раз его кандидатура оказалась сильнее.
С этим я могла жить.
С собственным отказом подать заявку потому, что он заранее назначил себя главным, уже нет.
Решение задержали на четыре дня.
Дима становился всё раздражительнее.
– Не понимаю, что они там выбирают, – сказал он вечером в среду. – Если хотят внутреннего человека, всё очевидно. Если хотят внешнего, тогда хотя бы не надо было заставлять меня месяц делать работу Корнеева.
– Возможно, сравнивают кандидатов.
– Марина, я понимаю, как проходит подбор. Просто есть вещи, которые видны заранее.
В этот момент у меня зазвонил телефон.
На экране было имя Елены.
Я вышла в прихожую и ответила.
– Марина, добрый вечер. Вам удобно говорить?
– Да.
– Комиссия завершила отбор. Мы хотим предложить вам должность руководителя направления корпоративных проектов.
Я прислонила папку с документами к тумбе, потому что держала её в руке вместе с телефоном.
Елена продолжала говорить об условиях, дате выхода, испытательном сроке и документах.
Я слушала очень внимательно.
Потом спросила:
– Решение окончательное?
– Да. Завтра получите письменное предложение. Есть одна просьба. До общего собрания в начале следующей недели назначение конфиденциально. Там представят изменения по всему коммерческому блоку одновременно.
– Понимаю.
– И ещё. Мы отдельно закрепим тот порядок конфликта интересов, который обсуждали. Решения по оценке, премированию и дисциплинарным вопросам Дмитрия Орлова будут проходить второе согласование. Для компании это принципиально.
– Согласна.
– Тогда я могу фиксировать ваше согласие?
Я посмотрела в сторону кухни.
Дима кому-то рассказывал по громкой связи, что кадровики «слишком долго оформляют очевидное решение».
Голос Галины Петровны я узнала сразу.
– Да, – ответила я Елене. – Я принимаю предложение.
После разговора я вернулась на кухню.
Дима закончил звонок.
– Кто это был?
– По работе.
– Опять в такое время?
– Иногда карьерные вопросы решаются после шести.
Он рассмеялся.
– Смотри-ка, закончила курсы и сразу заговорила моими словами.
Я убрала телефон в сумку.
До общего собрания оставалось пять дней.
Собрание проходило в большом зале на первом этаже.
Дима утром ушёл раньше обычного. Надел новый пиджак и дважды вернулся из прихожей: сначала за пропуском, потом за папкой.
Перед выходом спросил:
– Ты сегодня во сколько?
– У меня свои планы с утра.
– Вечером давай куда-нибудь сходим. Если сегодня объявят, я не хочу отмечать дома.
– Давай сначала дождёмся объявления.
– Тоже верно.
Он поцеловал меня в щёку и ушёл.
Через час я приехала в его компанию.
На проходной меня ждала Елена.
Она выдала временный пропуск и провела в небольшую переговорную рядом с залом. Там сидели ещё двое новых руководителей, которых должны были представить коллективу.
За пять минут до начала мы вошли через боковую дверь и сели сбоку, рядом с HR.
Дима заметил меня почти сразу.
Сначала нахмурился.
Потом достал телефон.
У меня появилось сообщение:
«Ты что здесь делаешь?»
Я прочитала и убрала телефон.
Виктор вышел к экрану.
Первые десять минут он говорил о результатах квартала. Потом перешёл к структуре коммерческого блока.
На экране менялись фамилии.
Дима сидел в третьем ряду, чуть подавшись вперёд.
– И последнее изменение касается направления корпоративных проектов, – сказал Виктор. – Мы завершили открытый конкурс на позицию руководителя. В нём участвовали внутренние и внешние кандидаты. С понедельника направление возглавит Марина Орлова.
На экране появилась моя фотография из анкеты и подпись с новой должностью.
Я встала.
Аплодисменты были обычными, рабочими. Кто-то повернулся ко мне, кто-то посмотрел на экран.
Дима не повернулся.
Виктор коротко перечислил мой опыт, упомянул проекты по перестройке процессов и профессиональную переподготовку.
На последних словах Дима всё-таки посмотрел в мою сторону.
Я выдержала его взгляд.
После собрания люди начали расходиться небольшими группами. Елена успела представить меня двум руководителям отделов, когда Дима подошёл.
– Марина, нам нужно поговорить.
Он говорил негромко, но по лицу было видно, что разговор откладывать не собирается.
– Хорошо.
Мы зашли в свободную переговорную.
Дима закрыл дверь.
– Ты всё это время участвовала в конкурсе и ни разу мне не сказала?
– Да.
– В конкурсе на мою должность?
– На открытую вакансию. Она не была твоей должностью, Дим.
– Не цепляйся к словам. Ты прекрасно знала, что я на неё иду. Ты видела, сколько я работал последние месяцы. И параллельно ходила сюда на собеседования?
– Ходила.
– Как ты вообще это себе представляла?
– Так же, как компания. Есть вакансия, есть требования, есть кандидаты и есть конкурс.
Он отступил от стола.
– Не делай вид, что это нормальная ситуация. Ты моя жена.
– Именно поэтому я на первом же разговоре сообщила HR, что мы женаты.
Дима посмотрел на меня так, будто услышал ещё одну неприятную новость.
– Они знали?
– С первого этапа.
– И всё равно тебя взяли?
– Да. Решения по твоей личной оценке, премии и возможным дисциплинарным вопросам будут проходить дополнительное согласование с Виктором и HR. Это зафиксировали заранее.
– То есть ты всё подготовила.
– Я подготовила то, что обязана была подготовить как кандидат.
Он провёл ладонью по краю стола.
– А мне сказать ты не была обязана?
– Как мужу я могла сказать. Как кандидат не обязана. Но каждый раз, когда я пыталась говорить с тобой о своей работе или учёбе, ты заранее объяснял мне их масштаб. Помнишь, что ты сказал, когда открыли конкурс? Внешние кандидаты принесут красивые презентации, а нормальный человек сохранит работающую систему.
– И что? Теперь ты решила доказать, что умнее?
– Нет. Я решила подать заявку.
– Не рассказывай мне, что это никак со мной не связано. Ты целый год слушала мои разговоры о работе. Ты знала, какие у нас проблемы.
– Я не использовала ни одного внутреннего документа и не просила тебя ни о какой информации. Тестовые материалы мне дала компания. Более того, HR отдельно проверяла этот вопрос.
– Конечно. Теперь у тебя на всё есть бумага от HR.
Он произнёс слово «бумага» с той самой интонацией, с которой год назад говорил о моём дипломе.
Я посмотрела на него.
– Ты сам очень долго объяснял мне, что бумажки ничего не решают. Поэтому давай не будем спорить о них. Комиссия видела мою работу, твой опыт и работы остальных кандидатов. Решение принимала не я.
Дима сел на край стула.
Голос у него стал тише.
– Ты понимаешь, что мне теперь здесь работать?
– Понимаю.
– Под тобой.
– В направлении, которым я буду руководить.
– Для тебя это одно и то же?
– На работе да.
Он покачал головой.
– Нет, Марина. Для семьи это не одно и то же. Люди будут смотреть. Они знают, что мы муж и жена. Кто-то решит, что я не получил место из-за тебя. Кто-то будет смеяться.
– Я не принимала решение по конкурсу.
– Какая разница, что было формально? Ты можешь отказаться. У тебя есть работа. Хорошая работа, как ты сама всегда говорила. А я семь лет здесь всё строил.
Вот тогда разговор наконец дошёл до места, где мы оба перестали притворяться, будто спорим о процедуре отбора.
– Ты предлагаешь мне отказаться от должности, потому что хотел её сам?
– Я предлагаю подумать о семье.
– А когда ты просил меня на два месяца взять весь дом на себя ради твоего конкурса, ты тоже думал о семье?
– Не сравнивай.
– Почему? Потому что твоя карьера считается общей семейной задачей, а моя становится семейной проблемой, как только оказывается серьёзнее, чем тебе удобно?
– Я никогда не говорил, что твоя карьера несерьёзная.
Я посмотрела на него.
Он отвёл глаза первым.
– Ты называл моё образование бумажкой. Мою работу сравнивал с таблицами. Переподготовку называл вебинарчиками. Когда я сказала, что у меня тоже работа, ты ответил, что мы говорим о вещах разного масштаба.
– Я мог сказать лишнее.
– Мог. И говорил. Но дело уже не в этих фразах.
Дима встал.
– А в чём?
– Ты нормально относился к моей работе, пока заранее знал, что она ниже твоей. Сегодня выяснилось, что проблема была не в моём дипломе.
Несколько секунд он смотрел на дверь.
Потом спросил:
– И что теперь? Ты придёшь в понедельник и будешь раздавать мне задания?
– В понедельник я выйду на работу. Твоя группа входит в направление. У тебя есть свои полномочия руководителя группы, у меня будут свои. Если тебе нужен перевод в другой блок, ты можешь обсудить это с HR и Виктором. Если хочешь остаться, мы будем работать по правилам компании.
– Всё уже решила.
– Свою работу решила. За тебя я решать не собираюсь.
Он усмехнулся, но на этот раз без прежней уверенности.
– Мама скажет, что я сам это допустил.
– Галина Петровна может считать что угодно. Я больше не собираюсь строить карьеру так, чтобы ей было удобно её оценивать.
Дима взял папку со стола.
У двери остановился.
– Ты действительно не откажешься?
– Нет.
– Даже если у нас после этого всё изменится?
Я ответила не сразу.
– У нас всё изменилось раньше. Просто до сегодняшнего дня это было удобно не замечать.
Он вышел.
Через несколько минут мне пришло сообщение от Виктора: совещание по передаче направления перенесли в соседнюю переговорную.
Я собрала документы и пошла туда.
На столе лежали распечатанные планы подразделений. У одного места стояла карточка:
Марина Орлова. Руководитель направления корпоративных проектов.
Виктор подвинул ко мне папку.
– Начнём с первых девяноста дней. На собеседовании вы предлагали пилот вместо большой реорганизации. Покажите, с какого процесса хотите начать.
Я открыла свой план.
На первой странице была схема, которую я защищала перед комиссией.
Через неё проходили три отдела, несколько десятков сотрудников и группа Дмитрия.
Год назад за семейным столом мне объяснили, что я слишком серьёзно отношусь к таблицам, дипломам и своей работе.
Теперь спорить об этом больше не требовалось.
Я перевернула страницу и начала совещание.
