За десять минут до совещания Оксане позвонили из отдела кадров и попросили зайти за документами.
Она уже знала, что на предприятии начинается реорганизация. Последние недели об этом говорили почти во всех кабинетах: какие-то отделы объединят, часть должностей уберут, кому-то предложат перейти в другие подразделения. Но фамилии держали до последнего, и Оксана специально не пыталась ничего узнавать раньше времени.
Кадровик положила перед ней несколько уведомлений.
— Сегодня нужно ознакомить сотрудников вашего блока. Я сама подойду к двум часам, чтобы всё оформить. Вы их пригласите по одному.
Оксана пробежала глазами первую фамилию, вторую, третью — и задержалась.
Несколько секунд она просто сидела, не двигая лист.
Потом аккуратно собрала документы вместе.
— Хорошо. В два буду на месте.
До двух оставалось почти четыре часа.
Пять лет назад её отец точно так же сказал: «Я всё устрою». Только говорил он тогда не ей.
Отец мог попросить только за одного
Оксане было двадцать семь. Она работала диспетчером в небольшой транспортной фирме, получала нормально, но перспектив там почти не было. Начальник уже третий год обещал расширение, новые машины и повышение зарплаты, однако каждый январь всё оставалось как прежде.
Оксана поэтому время от времени смотрела вакансии. Не потому, что собиралась уволиться завтра, а чтобы понимать, куда можно уйти, если подвернётся стоящее место.
И такое место подвернулось.
Большое приборостроительное предприятие, где когда-то работал её отец Сергей Павлович, набирало сотрудников сразу в несколько подразделений. Оксане подходила должность диспетчера, а её старшему брату Максиму — место в снабжении.
За воскресным обедом отец первым поднял эту тему.
— Максим, я утром разговаривал со старым знакомым. У них человек нужен. Нормальная работа, предприятие большое, всё официально. Завтра скину тебе номер, созвонишься.
Максим отложил вилку.
— А зарплата какая?
— На первое время обычная, потом добавят. Главное — зацепиться.
Нина Степановна тут же оживилась:
— Вот и хорошо. А то сколько можно по частным конторам прыгать? Там сегодня хозяин есть, завтра нет.
Оксана до этого молча ела салат. Потом достала телефон, открыла сохранённую вакансию и повернула экран к отцу.
— Пап, а у них ещё диспетчер нужен. Я как раз хотела откликнуться. Можешь и про меня спросить?
Сергей Павлович посмотрел сначала на телефон, потом на дочь.
— Зачем тебе? Ты же работаешь.
— Максим тоже работает.
Брат усмехнулся:
— Моя фирма через месяц переезжает за город. Мне оттуда вообще не выбраться.
— А у меня начальник третий год обещает повышение и всё никак. Я тоже хочу нормальное место.
Отец отодвинул тарелку.
— Ксюша, я один раз человеку звоню. Неудобно сразу двоих детей пристраивать. Максиму сейчас нужнее.
Оксана помолчала.
— Почему ему нужнее?
Мать переставила блюдо ближе к сыну и заговорила тем примирительным тоном, которым обычно только сильнее раздражала:
— Ну потому что ему тридцать два. Ему семью надо создавать, квартиру когда-нибудь брать. А ты всегда сама справлялась.
Фраза была привычная. Когда Максиму помогали с первым автомобилем, Оксана тоже «сама справлялась». Когда родители добавили ему денег на ремонт, она опять оказалась той, кому помощь не так нужна.
— То есть если я справляюсь, мне можно не помогать?
Сергей Павлович уже начинал сердиться.
— Не переворачивай. Я сказал, что не могу просить за двоих. Ты хочешь — откликайся сама. У тебя голова есть, опыт есть.
Максим тогда вмешался неожиданно миролюбиво:
— Ксюш, да отправь резюме. Может, ещё раньше меня возьмут.
Она так и сделала — откликнулась через сайт вакансий в тот же вечер.
Ответа не пришло.
А Максиму через три дня позвонили.
Через две недели он уже проходил оформление, а отец несколько раз повторил за столом, что «главное в жизни — вовремя знать, к кому обратиться».
Оксана спорить больше не стала.
«Раз сама попала — значит, всё честно»
Примерно через четыре месяца вакансия диспетчера появилась снова.
Оксана увидела её вечером в телефоне, отправила отклик, утром получила приглашение на собеседование. В этот раз её встретила женщина лет пятидесяти, задала несколько обычных вопросов про опыт, график и работу с документами, а через два дня позвонила и предложила место.
Никакого семейного знакомства не понадобилось.
Новость Оксана сообщила родителям в субботу.
— С понедельника выхожу туда же, где Максим.
Нина Степановна даже всплеснула руками.
— Вот видишь! А ты тогда обиделась.
Сергей Павлович довольно кивнул:
— Я же говорил, что сама справишься.
Оксана посмотрела на отца и вдруг поняла, что для него эта история уже выглядит совсем иначе. Он помог сыну, дочери не помог, но дочь всё равно устроилась — значит, никакой несправедливости вроде бы и не произошло.
Максим работал в другом корпусе, поэтому первые месяцы они почти не пересекались. Иногда сталкивались возле проходной или в столовой, иногда вместе ехали к родителям.
Оксана довольно быстро втянулась. Работа оказалась нервнее прежней, зато здесь хотя бы было куда расти. Через полгода начальница стала оставлять её вместо себя на время отпуска, ещё через несколько месяцев поручила вводить в работу новую сотрудницу.
Дома это никого особенно не интересовало.
Зато Максим рассказывал много. То ему поменяли начальника, то поставщик сорвал срок, то начальство придумало новую форму отчёта.
— У нас теперь каждую мелочь надо заносить в систему, — жаловался он однажды за ужином. — Раньше написал человеку, созвонился — и готово. Теперь нажми одно, потом другое.
Отец усмехнулся:
— Потому что развели бюрократию.
— Вот именно.
Оксана знала, что та самая система появилась не от хорошей жизни: раньше сведения терялись в письмах и звонках, потом люди по полдня выясняли, кто что обещал.
Но объяснять не стала.
Первый серьёзный конфликт с братом случился почти через год.
Максим должен был передать информацию о задержке одной поставки. Письмо пришло ещё вечером, утром он его увидел, но решил дождаться уточнения и никого не предупредил.
К обеду стало ясно, что нужные комплектующие вовремя не придут.
Оксана позвонила ему сама.
— Макс, у вас по заявке срок перенесли?
— Да там пока непонятно.
— Уже понятно. От них вчера письмо пришло.
На другом конце послышался шум, затем брат сказал:
— Я хотел сначала дождаться подтверждения.
— Так предупредить можно было утром. Люди рассчитывают на старый срок.
— Ну вы там поменяйте порядок. У вас же для этого диспетчерская.
Оксане пришлось вместе с начальницей перестраивать работу на ближайшие дни. Ничего катастрофического не произошло, просто несколько человек потратили время на то, чего можно было избежать одним сообщением утром.
На следующий день начальник снабжения спросил на общем совещании, когда стало известно о задержке.
Оксана ответила как было.
Вечером позвонила мать.
— Ты зачем Максима перед начальством подставила?
Оксана как раз вошла домой, поставила сумку на тумбу и стала снимать пальто.
— Каким образом?
— Он сказал, что ты могла не уточнять, когда пришло письмо.
— Мама, меня спросили.
— Ну и сказала бы, что не помнишь.
Оксана повесила пальто и прошла на кухню.
— Зачем?
— Потому что он твой брат.
— А люди, которые из-за него переделывали работу, мне кто?
Нина Степановна помолчала, а потом произнесла уже холоднее:
— Ой, только не надо делать вид, будто от одного письма всё предприятие встало.
— Не встало. Просто он ошибся, а я не стала за него врать.
— Вот именно. Могла бы прикрыть.
После этого разговора Оксана перестала подробно рассказывать родителям о работе.
У Максима была «настоящая должность»
Прошло ещё два года.
Оксана училась заочно. Это было не красивое кино про ночи над учебниками, а довольно скучная жизнь: работа, дорога, зачёты, несколько недель учебного отпуска, потом снова работа. Иногда хотелось всё бросить, особенно когда совпадали отчётный период и сессия.
Но диплом она получила.
Почти одновременно ей предложили стать старшим диспетчером.
Она руководила небольшой группой, составляла графики, распределяла задачи и отвечала за то, чтобы информация между подразделениями не терялась по дороге.
Максим остался в снабжении.
Нельзя было сказать, что он совсем не работал. Если давали понятную привычную задачу, выполнял нормально. Проблемы начинались там, где нужно было самому разбираться в новом порядке или брать на себя лишнюю ответственность.
Когда в отделе окончательно отказались от старой системы учёта, Максим несколько недель просил молодую коллегу помочь ему переносить данные.
— Мне проще ей сказать, чем полчаса разбираться, — объяснил он однажды отцу.
Сергей Павлович одобрил:
— Для этого молодые и нужны. У них всё это быстрее.
Оксана в тот вечер была у родителей после работы. Она сидела напротив и слышала разговор, но вмешиваться не собиралась.
Через несколько минут отец спросил её:
— Ты всё там же?
— Нет. Теперь старший диспетчер.
— А, ну хорошо.
И сразу повернулся к Максиму:
— Ты насчёт премии-то узнал?
Оксана тогда впервые даже не обиделась. Просто отметила про себя, что отец понятия не имеет, чем она занимается, хотя они работают с братом на одном предприятии.
Через год её группа выросла. Потом несколько подразделений начали перестраивать, часть функций передали под единое руководство. Оксане предложили возглавить объединённый производственно-диспетчерский блок.
Она пришла к родителям с этой новостью не сразу. Сначала подписала документы, приняла дела, разобралась с людьми и только недели через три сказала за ужином:
— Я теперь руководитель подразделения.
Мать улыбнулась:
— Поздравляю. Зарплату хоть добавили?
— Добавили.
Сергей Павлович спросил:
— Много народу?
— Пока шестнадцать человек. Потом, скорее всего, будет больше.
Он удивлённо поднял брови, но Максим уже начал рассказывать про своего нового начальника, и разговор ушёл в другую сторону.
Оксана не возвращала его обратно.
Отец снова был уверен, что «своих не тронут»
Ещё через год по предприятию пошли разговоры о более крупной реорганизации.
Несколько отделов выполняли похожие функции. Руководство собиралось убрать дублирование, объединить часть работы и пересмотреть штат.
На этот раз тревожились многие.
Максим — нет.
— У нас половина поставок через отдел проходит, — говорил он родителям. — Кого угодно могут убрать, только не нас.
Оксана сидела рядом и нарезала пирог.
— Отдел могут оставить, а должности пересмотреть.
Брат усмехнулся:
— Ты опять всё усложняешь.
Сергей Павлович поддержал сына:
— Пять лет человек работает. Опыт есть. Такие люди нужны.
— Пап, стаж сам по себе должность не сохраняет.
Отец посмотрел на неё недовольно.
— У тебя прямо привычка появилась Максима поучать.
— Я его не поучаю.
— Ну да. Просто каждый раз объясняешь, что он делает не так.
Максим откинулся на спинку стула.
— Да ладно, пап. Пусть. Она теперь начальник, положено всех строить.
Оксана положила нож возле тарелки.
— Я тебя на работе вообще не вижу.
— Тем более.
Мать перевела разговор на дачу, и вечер пошёл дальше.
Через несколько недель Оксану вызвали на совещание и сообщили, как будут устроены подразделения после изменений. Её отдел расширяли, часть обязанностей передавали им. По другим службам некоторые должности действительно убирали.
Кто именно попадёт под сокращение, на том совещании не объявляли.
Оксана не спрашивала.
Она знала, что такие вещи нельзя обсуждать раньше официального уведомления, а главное — не хотела превращаться в человека, который бегает по кабинетам ради брата после того, как всю жизнь слышал, что тот «сам держится за хорошее место».
Фамилию Максима она увидела только утром того дня, когда отдел кадров передал документы.
Его должность сокращали вместе ещё с несколькими одинаковыми после объединения двух отделов.
При этом на предприятии оставались вакансии. Одна была примерно того же уровня, но требовала опыта, которого у Максима не было. Две другие подходили ему по квалификации, однако платили меньше.
Оксана ещё раз перечитала список и убрала документы в ящик стола до прихода кадровика.
В половине первого ей позвонила мать.
— Ксюша, у тебя сегодня как?
— В смысле?
— Максим говорил, у них какое-то собрание. Я решила спросить, ты ничего не слышала?
Оксана посмотрела на закрытый ящик.
— У нас тоже рабочий день, мам.
— Ну понятно. Я просто переживаю. Папа говорит, Максим зря нервничает, его-то точно не тронут.
— Посмотрим.
Больше она ничего не сказала.
В два часа Максим вошёл без стука
Специалист отдела кадров Татьяна Сергеевна пришла ровно к двум. Положила на стол комплект документов, проверила список вакансий и попросила приглашать сотрудников по одному.
Первый разговор занял минут десять.
Второй — чуть дольше.
Максим пришёл третьим.
Он открыл дверь без стука, быстро вошёл и, не заметив Татьяну Сергеевну у окна, сразу спросил:
— Ксюш, ты знаешь, зачем меня сюда отправили?
Оксана показала на стул.
— Садись.
Только тогда Максим увидел кадровика.
Улыбка у него пропала.
— А что происходит?
Татьяна Сергеевна спокойно объяснила, что в связи с изменением штатного расписания его должность подлежит сокращению, и работодатель уведомляет его заранее. До предполагаемой даты увольнения оставалось больше двух месяцев.
Максим сначала слушал её, потом перевёл взгляд на сестру.
Оксана взяла верхний лист и протянула ему.
— Ознакомься.
Он не взял.
— Это что?
— Уведомление.
— Ты мне его сейчас серьёзно даёшь?
Татьяна Сергеевна вмешалась:
— Максим Сергеевич, документ оформлен работодателем. Оксана Сергеевна как руководитель подразделения проводит ознакомление вместе со мной. Здесь также приложен перечень имеющихся вакансий.
Максим всё-таки взял лист, быстро прочитал первые строки и посмотрел на сестру.
— Ты знала?
— С утра.
— И даже не позвонила?
— До официального ознакомления я не собиралась обсуждать кадровые документы по телефону.
Он отложил уведомление на стол.
— Подожди. Это же можно поменять?
— Решение по штатному расписанию уже принято.
— Я не про это. Меня можно оставить?
Оксана не ответила сразу. Татьяна Сергеевна тем временем открыла список вакансий.
— Вот должности, которые работодатель может вам предложить на сегодняшний день. Вы вправе ознакомиться, подумать и дать ответ. Если появятся другие подходящие вакансии в период предупреждения, вам их также предложат.
Максим быстро просмотрел лист.
— Здесь зарплата меньше.
— На этих двух — да, — сказала кадровик.
Он снова повернулся к Оксане.
— А ты ничего сделать не можешь?
— Что именно?
— Поговорить. Сказать, что я нормальный сотрудник. Перевести к себе.
В кабинете несколько секунд было слышно только принтер в соседней комнате.
Оксана придвинула уведомление ближе к брату.
— У меня нет свободной должности под тебя.
— Можно придумать.
— Нет.
Максим раздражённо усмехнулся.
— Понятно. Пять лет назад папа тебя попросил бы — ты бы сейчас здесь вообще не сидела.
Оксана посмотрела на него.
— Пять лет назад папа попросил не за меня.
Он замолчал.
Эту фразу она не готовила. Просто впервые за много лет обстоятельства сами поставили рядом две вещи, которые семья упорно не хотела ставить рядом.
Максим подписал, что с уведомлением ознакомлен. Список вакансий забрал.
Выходя из кабинета, он сказал уже тише:
— Маме сама объяснишь.
— Нет. Ты взрослый человек, сам объяснишь.
Дверь он закрыл чуть сильнее, чем требовалось.
Татьяна Сергеевна дождалась, пока шаги стихнут в коридоре, и подвинула следующий комплект документов.
— Приглашаем дальше?
Оксана кивнула.
Рабочий день продолжался.
Вечером отец потребовал «решить вопрос»
Максим позвонил родителям ещё до конца смены.
Оксана поняла это, когда увидела на экране телефона четыре пропущенных от матери и два от отца.
Перезвонила уже после работы.
Сергей Павлович ответил сразу.
— Это правда?
— Что именно?
— Максима сокращают.
— Его должность убирают при реорганизации. Ему предложили другие вакансии.
— Ты там начальник или кто?
Оксана сняла обувь, поставила сумку на банкетку в прихожей и прошла в комнату.
— Начальник своего подразделения.
— Так реши вопрос!
— Я не утверждаю штатное расписание предприятия.
— Поговори с директором.
— О чём?
Отец явно не ожидал такого вопроса.
— Чтобы оставили брата.
— На какой должности?
— На его.
— Её больше не будет.
На несколько секунд Сергей Павлович замолчал, потом раздражённо произнёс:
— Значит, переведи к себе.
— У меня нет свободного места для него.
— Создай.
— Пап, это предприятие, а не семейный магазин.
Он повысил голос:
— Не надо со мной таким тоном разговаривать. Когда тебе было нужно, мы тоже помогали.
Оксана присела на край дивана.
— Когда мне было нужно устроиться туда же, ты сказал, что можешь попросить только за одного.
На этот раз пауза получилась длиннее.
В трубке послышался голос матери, потом отец сказал:
— Опять старое вспоминаешь.
— Я ничего не вспоминаю. Я отвечаю на твою фразу.
— Всё равно могла бы ради брата хотя бы попытаться.
— Ему предложили работу. Не ту же должность и с меньшей зарплатой, но работу. Дальше он решает сам.
Сергей Павлович резко закончил разговор.
На следующий день мать прислала сообщение в мессенджере: «Папа очень расстроен. Максим тоже. Могла бы проявить участие».
Оксана прочитала и убрала телефон.
Отвечать не стала.
Максим впервые остался без семейной страховки
Два месяца прошли без громких сцен.
Максим сначала надеялся, что решение отменят. Потом пытался найти место в другом отделе через знакомых внутри предприятия. Один вариант действительно появился, но там требовались навыки, которых у него не было.
В итоге он согласился на одну из предложенных вакансий.
Зарплата получалась ниже прежней, зато трудовой договор не прекращался, и ему не пришлось срочно искать работу с нуля.
Родители всё равно считали, что дочь «не захотела помочь».
На семейных обедах эту тему несколько недель обходили. Максим приезжал реже, отец при Оксане становился молчаливым, мать разговаривала подчёркнуто о погоде, даче и ценах.
Потом произошло совсем обычное событие.
Предприятие отмечало юбилей одного из подразделений. Пригласили сотрудников, ветеранов и бывших работников. Сергею Павловичу тоже пришло приглашение, и он пошёл вместе с женой.
Оксана об этом знала, но встречать родителей специально не собиралась: у неё был обычный рабочий день.
После официальной части Сергей Павлович разговорился со старым знакомым, который всё ещё работал на предприятии.
Тот спросил:
— Твоя дочь ведь здесь руководит объединённым блоком?
Сергей Павлович ответил не сразу.
— Да вроде.
— «Вроде»? У неё приличный кусок работы. После перестройки на них много чего повесили. Хорошо справляется.
Нина Степановна стояла рядом.
Позже они увидели Оксану в коридоре. Она шла вместе с двумя сотрудниками, что-то обсуждала на ходу и сначала даже не заметила родителей.
Отец окликнул:
— Ксюша!
Она остановилась.
Сергей Павлович посмотрел на людей рядом с ней, потом на дочь.
— Ты сегодня поздно?
— Наверное. А что?
— Ничего. Мы просто думали, может, вместе поедем.
Оксана взглянула на часы.
— Вам долго ждать придётся. Езжайте без меня.
Вечером отец позвонил сам.
Не про Максима.
— Слушай, я сегодня с людьми разговаривал. У тебя правда больше двадцати человек сейчас?
— Двадцать два.
— И всё это твоё подразделение?
— Моё.
Он немного помолчал.
— Я просто не знал.
Оксана поставила чайник и достала из шкафа чашку.
— Ты не спрашивал.
Отец не стал спорить.
На следующем воскресном обеде Максим рассказывал про новое место. Зарплата была меньше, зато коллектив ему понравился, а работу пришлось осваивать почти заново.
Сергей Павлович выслушал сына, потом повернулся к дочери.
— А у вас сейчас что после объединения происходит?
Оксана удивилась самому вопросу.
— Много чего. Людей добавили, график меняем.
— Тяжело?
— Бывает.
Отец кивнул и больше ничего не сказал.
Максим сидел напротив и крутил вилку в пальцах. Потом неожиданно произнёс:
— Кстати, та система, которую я пять лет ругал, на новом месте тоже стоит. Пришлось всё-таки разобраться.
Оксана усмехнулась.
— И как?
— Живой.
Нина Степановна принесла с кухни пирог и поставила его на стол.
На этот раз Сергей Павлович первым спросил, какой кусок отрезать Оксане.
