Олеся увидела сообщение от Любови, когда стояла у кухонной мойки и пыталась одной рукой закрыть окно, а другой придерживала телефон.
Вечером резко похолодало. Ветер гонял по двору сухие листья, москитная сетка хлопала о раму, а на плите остывала гречка, которую Леонид обещал доесть после тренировки. Олеся собиралась поставить чайник, открыть ноутбук и ещё минут сорок закончить таблицу для работы, когда семейный чат снова всплыл поверх экрана.
Сообщение было от сестры мужа.
«В аэропорту встретите и шашлык приготовьте! Мы после самолёта голодные будем».
Через несколько секунд пришло второе:
«Рейс вот этот. Ещё овощей купите, воды, сок детям. И что-нибудь на завтрак, они кашу в поездках не едят».
Олеся перечитала оба сообщения. Потом ещё раз посмотрела на время прилёта, прикреплённое Любовью.
Шесть тридцать утра.
Она медленно положила телефон рядом с сахарницей и всё-таки закрыла окно.
Сама формулировка её даже не сразу разозлила. Сначала она решила, что Любовь неудачно пошутила. У той была привычка разговаривать немного командным тоном, особенно с младшим братом. Даже обычное «если будете рядом, захватите хлеб» в её исполнении иногда звучало так, будто хлеб входил в обязанности по должностной инструкции.
Но шашлык с утра был уже чем-то новым.
Леонид вернулся через двадцать минут, бросил спортивную сумку у двери, заглянул на кухню и сразу понял по лицу жены, что произошло что-то не особенно приятное.
— Люба опять что-то прислала? — спросил он, открывая холодильник.
— Лучше.
Олеся протянула телефон.
Он прочитал сообщение, задержался взглядом на словах про шашлык и тихо выдохнул.
— Серьёзно?
— Абсолютно.
— После всего, что я ей вчера написал?
— Видимо, да.
Леонид даже усмехнулся, но почти сразу снова посмотрел в экран.
Именно это Олесю немного успокоило. Муж не сказал привычного семейного «да ладно, что тебе стоит». Не начал убеждать её, что сестра просто устала, что дети, дорога, самолёт. Он прекрасно видел ту же проблему.
Месяц назад всё действительно выглядело совершенно иначе.
Любовь позвонила брату сама. Они с Петром давно собирались показать детям город, но каждый раз поездка переносилась: то отпуск не совпадал, то цены на гостиницы оказывались выше, чем они рассчитывали, то младший сын заболевал прямо перед вылетом.
В тот раз билеты подвернулись недорогие.
— Мы буквально на четыре дня, — сказала Любовь. — Ночевать только у вас. Днём вообще мешаться не будем. Машину возьмём и покатаемся сами.
Леонид после разговора спросил Олесю, не будет ли она против.
Дом позволял принять гостей без особой тесноты. Небольшую комнату на первом этаже они называли гостевой, хотя большую часть года там стояла гладильная доска и коробки с сезонной одеждой. В комнате помещалась двуспальная кровать, а в кабинете был раскладной диван. Для четырёх человек на несколько дней — вполне терпимо.
— Пусть приезжают, — согласилась Олеся. — Только сразу скажи, что мы работаем. У меня в четверг отчётность, у тебя вообще конец квартала. Я не смогу брать отгулы и водить всех по музеям.
Леонид это передал.
Любовь даже удивилась.
— Да зачем нас водить? Мы не маленькие. Петька машину забронирует. Нам бы только переночевать, душ принять и всё.
На том и договорились.
Олеся заранее перестирала постельное бельё, освободила половину шкафа, достала детям запасные одеяла. Леонид проверил раскладной диван и привёз из магазина дополнительный комплект полотенец.
Никакого напряжения тогда не было.
Всё начало меняться примерно через две недели.
Сначала Пётр написал Леониду, что посмотрел стоимость аренды автомобиля.
«Что-то они совсем там обалдели. Плюс страховка, плюс детское кресло. Может, ты нас покатаешь? Всё равно город знаешь».
Леонид ответил, что в будни работает.
Тогда Пётр прислал смеющийся смайлик и написал:
«Ну вечером хоть. Покажешь нормальные места, а не туристическую ерунду».
Это ещё можно было считать обычным предложением.
Через несколько дней Любовь спросила, далеко ли от их дома находится центр. Потом — можно ли доехать без пересадок. Потом выяснилось, что автобус с детьми «не очень удобный». Ещё через день она уже рассуждала в чате, куда они поедут «все вместе» в первый вечер.
Олеся тогда впервые спросила мужа:
— Они вообще помнят, что мы не в отпуске?
— Напомню.
Леонид позвонил сестре.
Разговор прошёл без скандала, но и особого результата не дал.
Любовь сказала, что понимает, однако тут же добавила:
— Ну четыре дня же всего. Можно как-то подстроиться. Мы к вам не каждую неделю летаем.
Леонид ответил, что «подстроиться» можно вечером или в выходной, но его рабочий день никто ради приезда родственников не отменит.
— Посмотрим на месте, — закончила сестра.
Олеся услышала эти слова из соседней комнаты и запомнила их именно потому, что они ничего не означали.
На месте, как выяснилось позже, Любовь собиралась посмотреть совсем другое.
За сутки до вылета она сообщила, что им удалось бесплатно поменять билеты.
Раньше самолёт прилетал в восемь вечера. Леонид собирался спокойно закончить работу, заехать в аэропорт и привезти гостей домой.
Теперь прилёт стоял на шесть тридцать утра.
— Зачем они поменяли? — не понял Леонид.
Оказалось, новый рейс позволял «не терять целый день».
То, что при этом целый день автоматически начинал терять кто-то другой, Любовь, похоже, не посчитала существенным.
От их дома до аэропорта было больше часа пути даже при относительно свободной дороге. Утром дорога обратно почти наверняка занимала дольше. Чтобы встретить самолёт, Леониду пришлось бы встать около четырёх, выехать в пять, забрать родственников, отвезти их домой, а потом через пробки добираться в офис.
И всё это в день, когда в девять тридцать у него была встреча, к которой отдел готовился почти три недели.
Леонид объяснил сестре ситуацию письменно, чтобы не осталось никакой путаницы.
Написал, что утром в аэропорт не приедет. Отправил адрес. Нашёл официальный сервис такси. Затем скинул схему автобусов и даже отметил остановку возле дома.
Любовь сообщение прочитала.
Не ответила.
А вечером прислала то самое:
«В аэропорту встретите и шашлык приготовьте!»
Леонид стоял у холодильника и смотрел на экран уже без всякой улыбки.
— Знаешь, что самое интересное? — сказал он. — Она же это всё видела. Адрес, такси, автобус. И всё равно пишет «встретите».
— Именно.
— Может, думает, я передумаю.
— Наверняка думает.
Олеся подвинула ему тарелку с гречкой.
— Только не начинай снова объяснять.
— Почему?
— Потому что ты уже объяснил. Нормально, спокойно, подробно. Если ты сейчас напишешь ещё четыре абзаца, получится, будто вопрос открыт для переговоров.
Леонид помолчал.
Он действительно привык с сестрой многое проговаривать по нескольку раз. Любовь была старше на пять лет и с детства считала себя человеком, который лучше знает, как надо. Когда они были подростками, она могла открыть его шкаф, убрать вещи «как положено», решить, какую куртку ему надеть на школьный праздник, а потом ещё искренне удивиться, почему брат сердится.
С возрастом привычка осталась, просто стала менее заметной.
Любовь не требовала напрямую. Она сначала говорила о чём-то так, словно решение уже принято, и только потом выяснялось, что остальные об этом решении даже не знали.
— Ничего писать не буду, — наконец сказал Леонид.
Олеся кивнула.
— В холодильнике есть яйца, сыр, молоко, йогурты, хлеб. Я ещё хлопья детям купила. Этого хватит, чтобы не умереть после самолёта.
— А шашлык?
— Вот шашлык особенно жалко отменять. Шесть тридцать утра, октябрь, ветер. Красота.
На этом тему закрыли.
Утром в день прилёта они проснулись как обычно.
Никаких будильников на четыре часа, никакой дороги в аэропорт.
Леонид первым спустился на кухню, сварил кофе и ушёл в душ. Олеся пожарила себе яйцо, проверила рабочую почту и поставила на зарядку телефон.
В шесть тридцать она ещё была дома.
В шесть сорок пять на экране появился первый пропущенный вызов от Любови.
Потом второй.
Потом сообщение Леониду:
«Мы получили багаж. Вы где?»
Леонид как раз надевал куртку.
Он позвонил сестре сам.
Олеся слышала только его сторону разговора.
— Люб, я вчера тебе написал… Нет, я не еду… Потому что у меня работа… Нет, не через час тоже.
Он вышел из прихожей обратно на кухню и сел на край стула.
Судя по голосу из телефона, Любовь говорила громко.
— Я не понял, почему ты решила, что я шучу. Я прислал тебе адрес, такси и автобус. Да, специально прислал, потому что не могу встретить.
Олеся поставила перед мужем чашку кофе.
Он отрицательно качнул головой: уже пора было выходить.
Через минуту голос Любови в трубке стал слышен даже без громкой связи.
Она возмущалась стоимостью такси.
— Люба, я не устанавливаю тарифы.
Леонид застегнул куртку.
— Не знаю, сколько будет через пятнадцать минут. Посмотри другой сервис… Нет, я не могу сейчас сесть в машину. Я уже выезжаю в противоположную сторону.
На этом разговор закончился.
— Началось? — спросила Олеся.
— Она говорит, такси стоит почти как полдня аренды машины.
— Забавно.
— Что?
— Что эту мысль они поняли только в аэропорту.
Леонид вздохнул, поцеловал жену в висок и уехал.
Олеся задержалась дома ещё минут на сорок. Ей нужно было быть в офисе к девяти тридцати, а ехать было ближе, поэтому она спокойно загрузила посудомойку, вынесла мусор и только потом собралась.
Перед выходом проверила гостевую комнату.
Постель была застелена. На кровати лежали свежие полотенца. На тумбочке — записка с паролем от домашнего Wi-Fi.
Код от маленького сейфа возле двери, в котором лежал запасной ключ, они отправили Любови ещё накануне вечером.
Олеся специально написала отдельным сообщением:
«Если нас уже не будет дома: сейф справа от входа, код 4126. Ключ внутри».
Сообщение было прочитано.
Она закрыла дверь и уехала на работу.
Примерно в восемь Леониду пришло ещё одно сообщение.
Пётр написал коротко:
«Разобрались. Едем автобусом».
Позже выяснилось, что такси они всё-таки решили не брать из принципа.
Цена показалась Любови настолько несправедливой, что она сказала мужу: «За такие деньги я лучше сама чемодан понесу».
Пётр нашёл автобус, потом пересадку.
В итоге дорога заняла почти два часа.
Старшая дочь большую часть пути молчала, уткнувшись в телефон. Младший сын сначала спрашивал, когда они приедут, потом уснул у матери на плече. Пётр тащил два больших чемодана и рюкзак, который зачем-то перед поездкой набили настольными играми, детскими куртками и ещё несколькими парами обуви.
К дому они добрались ближе к девяти.
И тут возникла следующая проблема.
Любовь позвонила брату.
— Мы у двери.
— Хорошо.
— В смысле хорошо? Открывай.
Леонид в этот момент уже сидел в переговорной.
— Меня дома нет.
Возникла пауза.
— А Олеся?
— На работе.
— Вы оба ушли?
— Да.
— А мы как войдём?
Леонид закрыл глаза.
— Через сейф. Я вчера отправлял код.
Пётр, стоявший рядом с женой, открыл чат, пролистал сообщения и через несколько секунд нашёл нужное.
Любовь ничего не сказала.
Леонид услышал только, как щёлкнула крышка сейфа.
— Всё нашли?
— Нашли.
— Тогда располагайтесь. Я вечером буду.
Он отключился, потому что в переговорную уже заходили коллеги.
У Олеси телефон зазвонил примерно через двадцать минут.
Она как раз проверяла документы и, увидев имя Любови, сначала подумала, что та не разобралась с плитой или отоплением.
— Да?
— Олеся, а мясо где?
Олеся не сразу поняла.
— Какое мясо?
— Для шашлыка.
Она отложила ручку.
— Люба, никакого мяса для шашлыка я не покупала.
— А что мы есть будем?
Вопрос прозвучал с таким искренним недоумением, что Олеся даже перестала сердиться.
— В холодильнике яйца, сыр, ветчина, масло, йогурты. В шкафу хлопья, хлеб на столе. Кофе, чай есть. Детям я молоко купила.
— Мы после дороги хотели нормально поесть.
— Тогда в десяти минутах отсюда магазин. Ещё рядом кафе, оно открывается с десяти.
На другом конце повисло молчание.
— Я думала, вы приготовите.
— А я думала, вы приехали посмотреть город.
Олеся сказала это спокойно, без нажима.
Любовь тоже неожиданно не повысила голос.
— Понятно.
— Осваивайтесь. Если что-то по дому не найдёте — напиши.
После звонка Олеся некоторое время смотрела на телефон.
Ей было неприятно.
Не потому, что она считала себя обязанной кормить взрослых людей. И даже не потому, что с неё требовали шашлык.
Она просто не любила ситуации, в которых нормальную границу приходилось обозначать настолько явно. Гораздо проще было бы, если бы Любовь спросила: «Можно мы купим мясо, а вечером вместе приготовим?» Тогда Олеся, скорее всего, сама предложила бы салат, достала маринованный лук, а Леонид развёл бы мангал.
Но именно слово «приготовьте» всё меняло.
Чужой план вдруг выдавался за их обязанность.
Около одиннадцати Пётр с детьми сходил в магазин.
Любовь осталась разбирать вещи.
Вернувшись, муж поставил на кухонный стол пакет с продуктами и выложил чек.
— Почти четыре тысячи.
— За что?
— Ну ты набрала сок, детям шоколадные завтраки, сыр, колбасу. Я взял сосиски. Ещё фрукты.
Любовь посмотрела на чек.
— Здесь всё дорого.
— Здесь обычный магазин.
Пётр сказал это без раздражения. Он вообще относился к поездке спокойнее жены и с самого начала был готов больше ходить пешком, ездить на автобусах и разбираться с маршрутами. Идея экономить на гостинице ему нравилась, но превращать брата жены в бесплатного водителя он, кажется, всерьёз не планировал.
Просто до поездки всё складывалось слишком удобно.
Леонид знает дороги.
У Леонида большая машина.
У Леонида дом.
У Леонида мангал.
У Леонида можно переночевать.
Каждый отдельный пункт выглядел мелочью.
Только вместе они почему-то превращались в полноценный сервис.
После завтрака семья собралась в город.
Первый неприятный сюрприз ждал их уже на остановке. Автобус ходил не каждые десять минут, как решила Любовь, а раз в сорок. Потом пришлось пересаживаться. Потом дети захотели пить. Потом выяснилось, что до одного из мест, которое они планировали посмотреть, общественный транспорт идёт неудобно.
К середине дня Любовь открыла приложение аренды автомобилей.
Стоимость никуда не исчезла.
Она закрыла приложение.
Через час снова открыла.
Потом посмотрела цену экскурсии на четверых.
Следом — такси из центра до дома.
Ближе к вечеру она уже не говорила, что кто-то «обалдел». Просто молча сравнивала суммы.
Олеся вернулась домой около шести.
В прихожей стояли четыре пары обуви, на батарее сушились детские носки, а из гостиной слышался телевизор.
Любовь вышла ей навстречу.
Выглядела она уставшей. Волосы были собраны в небрежный хвост, на лице почти не осталось утреннего макияжа.
— Привет.
— Привет. Добрались всё-таки.
— Добрались.
Никакого выяснения отношений не последовало.
Олеся сняла пальто, поставила сумку и прошла на кухню.
Там Пётр готовил макароны.
— Я хозяйничаю, — предупредил он. — Нашёл кастрюлю без разрешения.
— За кастрюлю штраф небольшой.
Он усмехнулся.
На столе лежала упаковка сосисок, овощи и открытый хлеб.
Дети сидели рядом и спорили, кто будет наливать сок.
— Мы сегодня до центра доехали, — сказал Пётр. — Потом пешком километров семь намотали.
— Молодцы.
— Я теперь понял, почему аренда машины столько стоит.
Из гостиной донёсся голос Любови:
— Петь, только не начинай.
— А я ничего.
В этот момент приехал Леонид.
Сестра встретила его уже гораздо спокойнее, чем утром.
— Ну что, важная встреча состоялась?
— Состоялась.
— Хорошо прошла?
— Нормально.
Она кивнула.
Олеся заметила, что Любовь несколько секунд будто собиралась что-то добавить, но передумала.
Вечером все ужинали макаронами с сосисками.
Олеся нарезала салат, Леонид поставил на стол банку домашних солёных огурцов, которые летом передала его мать.
Разговор постепенно стал обычным.
Дети рассказывали, как видели огромную собаку в центре. Пётр показывал фотографии. Леонид объяснял, куда лучше съездить завтра.
— А если на машине? — спросил Пётр.
— Удобно. Там парковка есть.
— Думаю всё-таки арендовать на два дня.
Любовь посмотрела на него.
— Сколько выходит?
Он назвал сумму.
Ещё вчера она наверняка сказала бы, что это грабёж.
Теперь только вздохнула:
— Бери.
На следующий день Пётр утром уехал за машиной.
Любовь впервые за всю поездку заранее спросила у Олеси:
— Мы вечером продукты купим. Вам что-нибудь привезти?
— Нет, спасибо.
— Точно?
— Точно.
Олеся работала дома и наблюдала из окна, как они загружали детей в небольшой серый автомобиль.
К обеду дом опустел.
Было тихо.
Она работала почти до пяти, потом вышла пройтись до магазина. По дороге неожиданно поймала себя на мысли, что уже не раздражается.
Проблема была не в гостях.
И даже не в лишних хлопотах.
Её раздражало ощущение, что её время кто-то распределил заранее.
Когда этого ощущения не стало, всё остальное оказалось довольно простым.
Вечером родственники привезли пакет продуктов и бутылку вина.
— Мы завтра шашлык всё-таки сделаем, — сообщил Пётр. — Я уже мясо купил.
— Вот это правильный подход, — сказал Леонид.
Любовь фыркнула:
— Только не начинайте оба.
Но сказала это без злости.
На третий день они вернулись раньше.
Пётр вынес во двор мангал, нашёл уголь и спросил у Леонида по телефону, где лежат шампуры.
Олеся приехала около семи и увидела из машины дым над участком.
Пётр стоял у мангала в куртке и переворачивал мясо.
Рядом младший сын пытался палкой шевелить уголь, за что отец регулярно отгонял его на безопасное расстояние.
Любовь резала на кухне овощи.
— Я теперь понимаю, почему ты не захотела утром этим заниматься, — сказала она, когда Олеся вошла. — Мы бы этот шашлык до обеда ждали.
— Я ещё пыталась представить себя у мангала с утра.
— Не представляй.
Олеся достала тарелки.
Несколько минут они работали рядом.
Любовь нарезала помидоры, потом неожиданно сказала:
— Я, кажется, с аэропортом действительно перегнула.
Олеся не стала отвечать сразу.
Ей не хотелось превращать редкое нормальное признание в воспитательную беседу.
— Просто мы договаривались немного о другом.
— Я знаю.
Любовь положила нож.
— Сначала думала: ну что ему стоит нас забрать. Потом — раз заберёт, всё равно дома будет. Потом Петька сказал про машину. Потом дети начали спрашивать, куда поедем. И как-то само получилось, что я уже всё расписала.
— Только расписала не своё время.
— Да.
Это прозвучало без драматизма.
Олеся подвинула ей миску для салата.
— Вот именно.
Любовь высыпала туда огурцы.
— Сегодня посчитала, сколько бы нам стоила гостиница, такси туда-сюда, экскурсия и еда. Нормально так.
— Поэтому у вас гостевая комната бесплатно.
— Уже много.
— Именно.
Любовь посмотрела на неё и улыбнулась.
— Ладно. Поняла.
На этом разговор закончился.
Олеся была этому рада.
Ей не нужны были извинения в торжественной форме. Не хотелось слышать клятв, что такое никогда больше не повторится. Достаточно было того, что вечером Любовь сама убирала со стола, Пётр мыл решётку от мангала, а Леонид приехал с работы и сел ужинать, не успев даже переодеться.
Шашлык оказался хорошим.
Пётр мариновал мясо с вечера, добавил много лука и немного горчицы. Дети съели по две порции. Любовь открыла вино.
Леонид, попробовав первый кусок, сказал:
— Вот видишь, Петь. А если бы ждал меня, голодным бы остался.
— Я уже понял, что у вас тут самообслуживание.
— Не самообслуживание, — поправила Олеся. — Просто обслуживание по предварительной договорённости.
Все засмеялись.
Даже Любовь.
В целом поездка после того первого трудного утра постепенно выровнялась. Утром родственники уезжали сами, возвращались обычно к ужину. Один раз привезли большой пирог из кафе, которое нашли по дороге. В другой вечер Пётр купил рыбу и запёк её в духовке.
Дети освоились, но дом не разнесли. Старшая дочь спрашивала пароль от телевизора, младший нашёл коробку со старыми настольными играми и несколько часов пытался научить Леонида какой-то сложной карточной игре.
Любовь больше не строила общих планов без спроса.
Если хотела предложить куда-то съездить вечером, сначала спрашивала:
— У вас силы будут?
Один раз Олеся отказалась.
Никакой трагедии не произошло.
Родственники съездили сами.
В пятницу вечером все сидели на кухне и обсуждали обратный вылет.
Пётр вернул арендованную машину днём.
Самолёт был на субботу, в половине третьего.
Любовь несколько раз посмотрела на брата, но ничего не сказала.
Леонид заметил.
— Что?
Она усмехнулась.
— Я теперь боюсь неправильно сформулировать.
— Уже интересно.
— У тебя завтра планы есть?
— До вечера нет.
— Если тебе удобно… нас в аэропорт отвезёшь?
Олеся, стоявшая у мойки, невольно улыбнулась.
Леонид взял телефон, посмотрел время вылета.
— Во сколько регистрация?
— В двенадцать с небольшим надо быть там.
— Тогда нормально. В одиннадцать выедем.
Любовь кивнула.
— Спасибо.
И всё.
Никаких «ну конечно отвезёшь».
Никакого заранее назначенного времени.
Никакого списка продуктов к дороге.
Просто обычная просьба.
На следующий день они спокойно позавтракали.
Пётр несколько раз прошёлся по комнатам, проверяя зарядки и детские вещи. Любовь сняла постельное бельё и сложила его рядом со стиральной машиной. Запасной ключ она положила обратно в сейф и закрыла крышку.
— Не надо было, — сказала Олеся про бельё.
— Я знаю. Но могу же я хотя бы простынь снять без предварительной договорённости?
— Это рискованно.
Любовь рассмеялась.
К одиннадцати чемоданы стояли в прихожей.
Леонид загрузил их в багажник.
Дети попрощались с Олесей, пообещав приехать ещё.
— Только летом, — уточнил младший.
— Почему летом?
— Тогда шашлык утром можно.
Все снова рассмеялись.
Олеся осталась дома.
Через час с небольшим Леонид прислал ей фотографию: Пётр с детьми стояли у входа в терминал, рядом Любовь держала ручную кладь.
Под фотографией было сообщение:
«Доставлены. Без требований».
Олеся ответила:
«Растёшь».
Леонид поставил смеющийся смайлик.
Он вернулся примерно через два часа.
В доме сразу стало непривычно тихо. Исчезли чемоданы из прихожей, детские куртки со спинок стульев, стаканы с соком на столе.
Леонид прошёл на кухню и открыл холодильник.
— Есть что-нибудь?
— Представляешь, есть.
— А шашлык?
— Всё. Лимит закончился.
Он достал вчерашнюю рыбу, поставил тарелку в микроволновку и сел за стол.
— Люба в машине сказала, что в следующий раз снимет гостиницу.
— Обиделась?
— Нет. Говорит, так проще будет по логистике.
Олеся подняла бровь.
— Вот это прогресс.
— Потом Петька сказал, что за гостиницу он платить не собирается, когда у нас целая комната пустая.
— А она?
— Сказала: «Тогда хотя бы машину сразу арендуем».
Олеся улыбнулась.
Никакой великой семейной ссоры так и не случилось.
Никто не перестал общаться.
Никто никого не выгнал из дома.
Просто за четыре дня стало понятно то, что иногда не удаётся объяснить годами: помощь остаётся помощью только до тех пор, пока её просят, а не включают заранее в чужой план.
Через неделю в семейном чате Любовь выложила фотографии из поездки.
Под одним снимком Пётр стоял у мангала с шампурами.
Мать Леонида написала:
«Как хорошо отдохнули! Лёня, наверное, вас везде возил?»
Олеся увидела сообщение, но отвечать не стала.
Через несколько минут появилась Любовь.
«Нет, мам. Мы сами ездили. Лёня работал».
Потом отдельным сообщением добавила:
«И шашлык Пётр делал. Как взрослый».
Леонид, сидевший рядом с Олесей на диване, показал ей экран.
— Видела?
— Вижу.
— Даже ничего исправлять не пришлось.
Олеся забрала у него телефон и положила на журнальный столик.
— Вот поэтому в следующий раз, может быть, даже встретишь их в аэропорту.
— Если прилетят в субботу.
— И попросят.
— И попросят, — согласился Леонид.
Это, как оказалось, было самым важным условием.
