— А вот здесь у нас, девочки, итальянская паркетная доска. Ванечка сам заказывал, ждал два месяца из Милана!
Лилия остановилась в коридоре, так и не успев снять рабочие полуботинки. Из гостиной доносился звонкий, поставленный голос бывшей свекрови. Раиса Кузьминична, в прошлом бессменный завуч музыкальной школы, вещала так, словно вела открытый урок для комиссии.
Рабочий день в садовом центре сегодня закончился раньше обычного. У них вырубило электричество на кассах, и начальство отпустило менеджеров по домам. Лилия рассчитывала на тихий вечер в компании пушистого пледа, а попала на бесплатную выставку достижений чужого хозяйства.
— Надо же, какая фактура, — отозвался незнакомый женский голос.
— Дорого, наверное, страсть? — поддакнул второй.
— Для любимого сына ничего не жалко, — пропела Раиса Кузьминична.
— Он же у меня всегда к лучшему тянулся, — продолжила свекровь. — Я ему говорила: строй сразу на века, чтобы порядочным людям не стыдно было показать. Вот он и вложился. Мальчик мой работает на износ, всё в дом, всё в семью.
Лилия бесшумно шагнула вперед и прислонилась к дверному косяку. Картина открывалась поистине театральная. Посреди ее гостиной стояли три женщины. Раиса Кузьминична в своем неизменном кашемировом кардигане обводила рукой пространство, гордо вскинув подбородок. Рядом жались две ее приятельницы — Эмма и Марианна. Лилия пару раз видела их на семейных застольях в те времена, когда еще пыталась играть в хорошую невестку.
Гостьи топтались прямо по той самой «итальянской доске» в уличной обуви.
— Раиса Кузьминична, — негромко произнесла Лилия.
Она не стала повышать голос, но слова прозвучали четко.
— А Ванечка вам не рассказывал, что эта доска вообще-то из строительного гипермаркета на окружной? И покупала ее я по акции в черную пятницу.
Троица резко обернулась. Подруги испуганно переглянулись, словно их застукали за кражей столового серебра. А вот бывшая свекровь даже бровью не повела.
— О, явилась, — Раиса Кузьминична смерила Лилию оценивающим взглядом с ног до головы.
Она картинно поправила воротник кардигана.
— А мы тут с девочками мимо проезжали, — заявила свекровь. — Решила им показать, какой мой сын ремонт отгрохал. Имею право гордиться.
— Вы адресом ошиблись, — Лилия прошла в комнату.
Она бросила рабочую сумку на свободный подоконник.
— Ваш сын тут восемь месяцев не живет. И ремонт этот к нему отношения не имеет.
— Ты при старших тон-то сбавь, — свекровь надменно выпрямилась.
— Живет, не живет — это дело десятое. Дом совместный. Он тут горбатился, здоровье свое гробил. Я как мать имею полное право приходить и проверять имущество. Тем более, ключи у меня есть. Ванечка сам дал.
Лилия потерла переносицу. Развелись они с Иваном шумно и грязно. Бывший муж решил, что работа в офисе — это для неудачников, вложил семейные накопления в какую-то мутную криптовалюту и прогорел. А чтобы утешиться, завел интрижку с администратором из фитнес-клуба.
Когда Лилия выставила его с вещами, Ваня кричал на всю улицу, что оставит ее ни с чем. Дом действительно был хорош — просторный, с большими окнаами. Вот только куплен он был на деньги от проданной дачи деда Лилии, еще до штампа в паспорте. Иван за три года брака осилил только покупку телевизора в рассрочку. И тот забрал с собой при переезде.
Но гонору у него всегда было на целую корпорацию. Видимо, маме он транслировал ту же уверенность.
— Какое еще имущество? — Лилия сложила руки на коленях, присев на край кресла.
— Вы хоть знаете, на чьи деньги тут всё куплено?
— На Ванины! — отрезала Раиса Кузьминична.
Она сделала шаг вперед, загораживая собой подруг.
— Он у меня бизнесмен. У него проекты, инвестиции. А ты на всем готовеньком сидишь. Девочки, вы посмотрите на этот диван. Кожаный! Ванечка специально для гостиной выбирал, чтобы партнеров принимать.
Эмма, суетливая женщина с мелкой химической завивкой, осторожно потрогала подлокотник.
— Шикарная вещь, Рая, — закивала она. — У твоего сына всегда вкус был. Молодец парень, не жадный.
— Этот диван, — Лилия чеканила каждое слово, глядя прямо в глаза бывшей родственнице, — я оплачивала со своей зарплатной карты.
— Доставка была на мое имя, — продолжила Лилия. — Ваш бизнесмен в тот день даже грузчикам дверь открыть не соизволил, потому что отсыпался после очередной вечеринки с такими же мамкиными инвесторами.
Свекровь презрительно скривила губы.
— Вечно ты его принижаешь. Неудачница, потому и злишься, что он от тебя к молодой ушел.
Раиса Кузьминична победно оглянулась на подруг.
— Ваня мне всё рассказал. Сказал, что благородно разрешил тебе тут пожить из жалости. Пока ты себе конуру какую-нибудь не снимешь. Но это его дом. Он сюда скоро вернется.
Марианна, высокая дама с надменным лицом, согласно закивала.
— Вот молодец парень. Другой бы выгнал на улицу в тот же день, а этот жалеет. Редкой души человек.
Лилии вдруг стало невероятно смешно. Степень чужого самообмана порой переходила все границы логики. Сыночек, значит, маме сказки рассказывает, чтобы статус успешного предпринимателя не потерять. Боится признаться, что остался ни с чем, потому что ничего своего и не имел.
— Благородно разрешил пожить? — переспросила Лилия.
— Именно! — Раиса Кузьминична гордо расправила плечи.
Она махнула рукой в сторону черного цилиндра на комоде.
— И технику всю тебе оставил. Вон, колонка какая умная стоит. Сама музыку включает, сама новости рассказывает. Стоит, небось, как твоя зарплата за месяц.
Лилия достала из кармана телефон. Нажала одну кнопку в приложении.
— Алиса, — негромко сказала Лилия.
— Включи тяжелый рок на полную громкость.
Колонка мигнула фиолетовым ободком и радостно отрапортовала электронным голосом:
— Включаю подборку металла. Привет, хозяйка Лилия!
По гостиной ударили гитарные риффы такой мощности, что Эмма подпрыгнула на месте и схватилась за грудь. Раиса Кузьминична возмущенно замахала руками, пытаясь перекричать музыку, но ее слов не было слышно за ревом барабанов.
— Алиса, стоп, — скомандовала Лилия.
Музыка оборвалась.
— Видите? — Лилия чуть наклонила голову.
— Она даже команды вашего Ванечки не распознает. Умная техника, в отличие от некоторых людей, знает, кому принадлежит. И дом этот куплен на дедушкины деньги. До брака. У вашего сына здесь даже прописки никогда не было.
— Это хамство! — вспылила бывшая свекровь.
Красные пятна поползли по ее шее.
— Ты всё врешь! Я сейчас же позвоню сыну. Он приедет и выставит тебя отсюда за такие слова! Заигралась ты, девочка. Забыла, кто в доме хозяин.
— Отличная идея, — Лилия сделала приглашающий жест рукой.
— Звоните. Прямо сейчас. Пусть приедет в свой дом. Я даже чайник поставлю ради такого случая.
Раиса Кузьминична судорожно полезла в свою жесткую лаковую сумочку. Она явно ожидала, что невестка пойдет на попятную, начнет извиняться, плакать или хотя бы попытается остановить звонок. Но Лилия сидела спокойно, наблюдая за суетой с легкой усмешкой.
— Я ему всё расскажу! — причитала свекровь, тыкая наманикюренным пальцем в экран смартфона.
Она специально переключила аппарат на громкую связь.
— Он тебе устроит веселую жизнь. Ты у меня попляшешь.
Гудки шли долго. Подруги-пенсионерки переминались с ноги на ногу. Марианна уже поглядывала в сторону коридора, явно жалея, что ввязалась в эту экскурсию. Кому хочется присутствовать при чужом семейном позоре?
Наконец на том конце ответили.
— Да, мам. Что надо? — голос Ивана звучал сипло, на заднем фоне гремела посуда и кто-то ругался матом.
— Ванечка! — Раиса Кузьминична поднесла телефон ближе к лицу.
Она старалась говорить максимально внушительно, чтобы произвести впечатление на подруг.
— Я тут у тебя в доме. Привела девочек посмотреть ремонт. А твоя бывшая тут скандал устроила! Говорит, что всё сама купила, и что дом ее. Ты скажи ей, чтобы собирала манатки! Хватит ее жалеть!
В динамике возникла долгая пауза. Было слышно, как кто-то мужским басом требует освободить конфорку и убрать кастрюлю.
— Мам… — голос бывшего мужа дрогнул.
Он прокашлялся.
— Ты зачем туда поперлась? Я же просил тебя не лезть к ней.
— Как зачем? — опешила Раиса Кузьминична.
— Показать твой дом. Ты же говорил, что сам ей разрешил пожить, пока тебе эта недвижимость без надобности. У тебя же проекты горят!
Снова пауза. Эмма и Марианна вдруг синхронно сделали шаг назад, дистанцируясь от назревающего провала.
— Мам, уходи оттуда, — выдавил Иван.
Тон его растерял всю былую вальяжность. От успешного инвестора не осталось и следа.
— Не позорь меня, а.
— В смысле уходи? — голос свекрови дал петуха.
Она возмущенно потрясла телефоном.
— Это же твое! Ты же бизнесмен! Ты же говорил, что всё оформил как надо!
— Ничего там моего нет, мам, — сорвался на крик Иван.
На фоне снова загремели кастрюли и послышался женский смех.
— Дом полностью ее. Был и будет. Я тут в коммуналке на подселении живу, за койку платить нечем. Та баба из клуба меня выгнала месяц назад. Всё, не звони мне больше! Мне на ночную смену в шиномонтаж пора, мастер уже орет.
Звонок оборвался. Короткие гудки ударили по нервам Раисы Кузьминичны больнее любой пощечины.
Она стояла посреди чужой гостиной, сжимая в руках замолкший телефон. Вся ее спесь, вся театральная уверенность испарились за одну секунду. Больше не было успешной матери столичного предпринимателя. Была просто обманутая женщина, чей сын оказался обычным фантазером и неудачником.
Лилия не стала добивать. Ей было даже жаль эту стареющую женщину, которая так отчаянно цеплялась за выдуманный статус своего непутевого ребенка. Но жалеть не значило позволять вытирать о себя ноги.
— Экскурсия окончена, — ровно произнесла Лилия.
Она поднялась с кресла.
— Выход там же, где и вход. И ключи, пожалуйста, оставьте на тумбочке. Завтра я всё равно сменю замок.
Эмма и Марианна бочком, стараясь не смотреть ни на Лилию, ни на свою подругу, устремились в коридор. Им не терпелось оказаться на улице и обсудить услышанное.
Раиса Кузьминична не проронила ни слова. Она медленно положила связку ключей на край тумбы, повернулась и пошла следом, ссутулив плечи. Ей больше не нужно было держать осанку перед комиссией. Не перед кем было.
Лилия проводила их взглядом. Спокойно дождалась, пока за ними закроется дверь, и пошла за шваброй и ведром. Нужно было отмыть итальянскую доску от чужих грязных следов.
