«Они мне уже за три месяца отдали, не смей людей выставлять!»
— Ты с дуба рухнул, Андрей?
Лариса даже не стала стаскивать с рук кожаные перчатки.
— Какие ещё жильцы?
За спиной надрывался звонок сорок седьмой квартиры. Дребезжащий визг разносился по лестнице, вспугивая редких жильцов. Из-за тёмной дерматиновой обивки тянуло горелым подсолнечным маслом, палёной рыбой и тяжёлым мужским перегаром.
Лариса застыла на узкой площадке пятого этажа. Пальцы одеревенели, ключи в ладони сделались скользкими и холодными. Она тупо глядела на свежую царапину возле замочной скважины и не могла сделать вдох.
Телефон у щеки нагрелся от долгого гудения. Андрей на том конце сопел тяжело, виновато, точно его поймали на краже яблок.
— Ларис, ну ты погоди буянить, — забормотал муж в трубку.
— Там Валерка приехал с невестой своей, с Яной. Им перекантоваться надо пару месяцев, пока на ноги не встанут. Мама разрешила! Квартира всё равно пустая стоит после ремонта.
Лариса прислонилась плечом к прохладной побелке стены.
— Мама разрешила? В моей квартире?
— Ну чего ты заводишься? — Андрей зачастил, проглатывая окончания.
— Родня ведь, не чужие с улицы! Валерка работу найдёт, они комнату снимут. Чего метрам пропадать? Ты же туда всё равно не ходишь!
Лариса нажала отбой.
Она не стала слушать дальше. Пальцы мелко дрожали, но вовсе не от страха. Накатила мутная, липкая обида, от которой перехватило виски.
Эту студию Лариса покупала сама, за два года до свадьбы. Продала бабушкину долю в старой коммуналке, взяла недостающее в долг, пахала без выходных и отпусков. Андрей к этим квадратным метрам не имел никакого отношения. Ни гвоздя не забил, ни рубля не вложил.
Две недели назад муж выпросил дубликат ключей под честное слово. Клялся, что надо пустить сантехника проверить батареи перед отопительным сезоном. Положил связку в сервант, обещал вернуть вечером. И вот — проверка батарей.
Лариса шагнула к двери и с силой вдавила кнопку звонка. Звук звенел внутри долго, нудно, дребезжа на весь тамбур.
За дверью послышалась грузная поступь босых ног. Защёлка лязгнула, металлическая створка распахнулась настежь.
На пороге возник парень лет двадцати пяти в полинявших трениках с пузырями на коленях. Из-под выцветшей серой майки торчали худые лопатки. В зубах небрежно болталась деревянная зубочистка.
— Слышь, гражданка, тебе чего надо? — наглец смерил Ларису мутным оценивающим взглядом.
— Чего трезвонишь без перерыва? У людей выходной, а ты тут пожар устроила.
Лариса перевела дух и шагнула через порог, заставляя парня попятиться:
— Твой выходной закончился. Кто такой? Что делаешь в чужом жилье?
Парень не смутился. Он сплюнул зубочистку на резиновый коврик у порога и ухмыльнулся, подбоченившись:
— А, так это ты Лариска? Андреева баба? Ну здорово, коль не шутишь.
— Я Валера, племянник тёти Раи. Мы теперь тут живём. Нам ключи лично в руки выдали, со всеми правами. Так что давай, разворачивай оглобли, не мешай людям отдыхать.
В глубине прихожей сидела на картонной коробке от телевизора крашеная девица в ярких обтягивающих штанах. Рядом громоздились огромные полосатые баулы, из которых свисали мятые кофты. Пол устилали засохшие комья уличной грязи.
— Валер, а кто это припёрся? — подала голос девица, ковыряя ногтем накладную ресницу.
— Ты же говорил, хозяйка в курсе, скандалов не будет.
— Да жена Андреева нарисовалась, зай, не парься, — хмыкнул Валера.
— Щас разберёмся по-свойски.
Лариса медленно оглядела своё жильё.
Новые обои в прихожей возле вешалки уже успели содрать углом тяжёлого чемодана. На вешалке висели чужие засаленные куртки. Из крошечной кухни валил густой сизый дым с запахом дешёвого минтая.
— Ключи на тумбу, — сказала Лариса тихо, но с нажимом.
Валера вытаращил глаза:
— Чего?
— Ключи сюда положи. И чтобы через пятнадцать минут вашего духа здесь не было.
Парень хохотнул, скривив тонкие губы:
— Слышь, тётя, ты берега не попутала случайно? Мы за эту берлогу деньги заплатили!
Лариса нахмурилась:
— Кому заплатили?
— Кому надо! Тёте Рае отдали! Она мать твоего мужика, главная в семье. Сказала: живите спокойно, обустраивайтесь, пока на ноги не встанете.
— Яна, иди чайник ставь, не обращай внимания на припадочную!
Девица нехотя сползла с коробки, шлёпая босыми пятками по полу:
— Валер, мне эта нервотрёпка даром не сдалась. Ты обещал отдельную хату с ремонтом. А тут вонища и бабы какие-то командуют.
— Зай, иди на кухню, сказал! — рыкнул Валера.
Лариса скользнула взглядом по полке у зеркала. Там, среди женских заколок и рассыпанной шелухи от семечек, лежала её запасная связка с брелоком.
Она молча протянула руку и сгребла ключи в карман куртки. Валера дернулся было перехватить её запястье, но Лариса резко отступила назад.
— Значит так, гости дорогие, — проговорила она, глядя парню прямо в переносицу.
— Раиса Павловна в этой студии никто. Звать её никак, и прав у неё тут ровно ноль. Если она взяла с вас хоть копейку — это её личные фокусы. Либо вы прямо сейчас упаковываете свои тюки и выметаетесь на улицу, либо через десять минут здесь будет участковый и наряд.
Валера побагровел, выпятив узкую грудь:
— Да ты гонишь! Андрей сам говорил, что хата общая! Семейная заначка!
— Андрей у меня дома сидит, и права голоса на эти метры не имеет, — отбрила Лариса.
Она развернулась, вышла на лестничную площадку и достала телефон. Набрала диспетчерскую экстренной службы вскрытия и ремонта замков.
— Добрый день. Срочная замена замка. Улица Озёрная, дом четыре, корпус два, квартира сорок семь. Мастер свободен? Жду, оплата на месте.
Валера высунул взъерошенную голову в подъезд:
— Эй! Ты чего там мутишь? Совсем страх потеряла? Мы никуда не потащимся на ночь глядя! Вещи уже разложены!
Лариса даже не повернула головы:
— У тебя осталось ровно девять минут, чтобы запихать их обратно.
Она набрала мужа. Андрей схватил трубку на втором гудке:
— Ларис, ну ты поговорила с Валеркой? Он парень толковый, просто неотесанный малость…
— Замолчи и слушай, — оборвала его Лариса.
В трубке повисло напряжённое дыхание мужа.
— Если через двадцать минут ты и твоя драгоценная матушка не явитесь сюда, твои чемоданы полетят с балкона нашей квартиры следом за пожитками твоей деревенской родни. Ты меня понял?
— Ларис, ну зачем так сразу…
— Время пошло, Андрей.
Она сбросила вызов и спрятала мобильник.
По лестничному пролёту гулял сквозняк. Пальцы застыли, плечи затекли от неподвижности. Лариса устало прикрыла глаза, привалившись спиной к холодным перилам.
Сколько раз свекровь заводила речи про эту несчастную студию! То троюродной сестре из Воронежа надо остановиться на сессию. То племяннице с дитём пожить, пока с мужем ругается. То вовсе заявляла с невинными глазками: мол, пустим хороших квартирантов, а денежки Андрюше на новую машину станем откладывать, ему статус надо держать.
Лариса каждый раз переводила разговор на другое, сглаживала углы, щадила самолюбие мужа. Не хотела грязи, берегла семейный мир.
И вот она, цена женской мягкости. Свекровь втихую выманила ключи у податливого сыночка, заселила хамоватую родню, да ещё и обобрала парня под шумок.
Снизу послышались тяжёлые размеренные шаги. На площадку поднялся плотный мужчина в сером рабочем комбинезоне с металлическим чемоданом в руках.
— Сорок седьмая? Хозяйку Ларису ожидать?
— Я хозяйка, — шагнула навстречу Лариса.
— Вот мой паспорт с пропиской, вот документы на собственность. Нужно срезать личинку и врезать новый сувальдный механизм. Прямо сейчас.
Мастер Юрий пробежал глазами бумаги, удовлетворённо кивнул:
— Порядок. Дело житейское, за десять минут управимся.
Он поставил ящик на пол, достал тяжёлую дрель и подошёл к косяку.
Дверь тут же распахнулась с грохотом. Валера заслонил проход своим телом:
— Мужик, ты куда прешь с железками? Я сейчас полицию наберу!
Слесарь окинул парня спокойным, насмешливым взглядом:
— Набирай, парень. Заодно участковому покажешь регистрацию и договорчик. Нету бумажек? Ну так отойди от железа, пока окалина в лоб не прилетела.
Юрий нажал пуск. Вижащий вой сверла ударил по ушам, эхом разносясь по всему подъезду. Посыпались серые блестящие крошки металла.
Валера задергался по прихожей, прижимая мобильник к уху:
— Тётя Рая! Да она слесаря привела! Замок срезает наглухо! Вещи грозится на помойку выкинуть! Да приезжайте скорее, она вообще берегов не видит!
Яна в панике запихивала в баул ворох ненадеванных платьев, банку маринованных огурцов и шлёпанцы.
Внизу с грохотом хлопнула входная дверь подъезда. По ступенькам затопотали торопливые, тяжелые шаги, сопровождаемые натужным хрипом.
На площадку пятого этажа пулей влетела Раиса Павловна.
Вязаная шапка сбилась набок, тёмно-зелёная куртка нараспашку, лицо багровое от быстрого подъёма. Следом, повесив голову и вжав плечи, плёлся Андрей.
— Это что за произвол?! — завопила свекровь, не доходя трех ступеней.
— Ты что удумала, нехристь?! Родню родного мужа на мороз выставлять вздумала?!
Слесарь выключил дрель, вытер лоб тыльной стороной ладони и усмехнулся:
— Гляжу, представление в разгаре. Хозяйка, продолжаем пилить?
— Работайте, Юрий, — ровно отозвалась Лариса.
— Не отвлекайтесь.
— Не сметь! — Раиса Павловна кинулась к двери, попытавшись вцепиться в рукав мастера.
— Я здесь хозяйка! Сын, скажи ей! Ты мужик в доме или пустое место?!
Андрей подошёл ближе, страдальчески кривя рот:
— Ларис… Ну зачем до греха доводить? Зачем замок портить, это же траты лишние! Валера с Яной с вокзала только. Куда им идти на ночь глядя?
Лариса посмотрела мужу прямо в глаза:
— К твоей маме.
Андрей растерялся:
— Чего?
— У твоей мамы отличная двухкомнатная квартира. Большая комната пустует. Вот пусть берут свои полосатые сундуки и топают туда.
— В мою квартиру?! — взвизгнула Раиса Павловна, аж подскочив на месте.
— С какой стати я чужих людей к себе пускать должна?! Мне покой нужен, у меня гипертония третьей степени!
Лариса даже не шелохнулась:
— Значит, к вам — это чужие люди и покой нужен? А в мою личную студию — в самый раз?
— Ты за моего сына замуж пошла! — пошла на таран свекровь, брызжа слюной.
— У вас в семье всё общее должно быть! Семья — это когда делятся последним куском! Студия два месяца пустая стоит, пылится. А людям жить негде! Я как лучше для всех хотела! Родственная взаимовыручка!
— И сколько эта выручка стоит в месяц? — прищурилась Лариса.
— Говорите, Раиса Павловна. Чего глаза прячете? Андрей, ты тоже послушай внимательно.
Свекровь осеклась. Взгляд её забегал по ступенькам.
— Ничего не стоит… По-родственному, чисто за коммуналку…
— Брешет она! — гаркнул из глубины прихожей Валера, волоча к порогу первый набитый баул.
— Тётя Рая с нас за три месяца вперёд содрала! По десятке в месяц взяла, почти всю мою подъёмную сумму выгребла! Сказала, хозяйке на ремонт передаст, а сама нам жильё на полгода обещала без проверок!
На лестничной клетке сделалось тихо. Только слесарь тихо поцокал языком, оценивая поворот.
Андрей ошарашенно уставился на мать:
— Мам… Ты что, деньги взяла?
Раиса Павловна поняла, что отпираться бессмысленно, и перешла на визгливый фальцет:
— А хоть бы и взяла!
Она ткнула узловатым пальцем в грудь сыну.
— Я тебя вырастила! Ночей не спала, выучила! Ты мне за всю жизнь рубля лишнего не дал, всё этой вертихвостке под ноги таскаешь! Имею я право хоть на старости лет вздохнуть спокойно?! Студия всё равно без дела простаивает!
Свекровь перевела бешеный взгляд на Ларису:
— А ты, Лариска, крохоборка последняя! За копейку удавишься! Они мне уже за три месяца отдали, не смей людей выставлять!
— Ваши махинации меня не волнуют, — ответила Лариса.
— Забирайте жильцов и уходите.
— Тётя Рая, гони деньги назад! — взревел Валера, бросая баул прямо на порог.
— Мы на улицу не пойдем! Либо хата, либо бабки на бочку!
— Нету у меня ничего! — огрызнулась Раиса Павловна, прижимая сумочку к животу.
— Я задаток за дачный забор отдала, рабочие уже столбы вкопали! Откуда я тебе достану?!
— Ах ты старая пройдоха… — начал Валера, надвигаясь на родственницу.
В этот момент замок громко щёлкнул, металл натужно застонал. Мастер вытащил срезанную личинку и вставил блестящий новый цилиндр.
— Готово, граждане, — Юрий повернул ключ два раза.
— Механизм сидит намертво. Вот пять новых ключей в упаковке. Принимайте работу, хозяйка.
Лариса быстро перевела оплату слесарю через телефон. Юрий подмигнул ей, подхватил ящик с инструментом и стал спускаться по лестнице:
— Счастливо оставаться. Дверь закрывайте плотнее, дуть не будет.
Лариса подошла к дверному проёму. Подцепила ногой второй баул Валеры и вытолкнула его на лестничную площадку. Следом вылетели стоптанные кроссовки парня.
— Эй, полегче! — взвизгнула выскочившая Яна. — У меня там туфли модельные!
— В подъезде переобуешься, — коротко бросила Лариса.
Она зашла внутрь студии, оглядела кухонный закуток. На столе красовалась сковорода с недоеденным сизым хвостом рыбы и заляпанная майонезом тарелка.
Лариса взяла тарелку двумя пальцами, вынесла в тамбур и аккуратно поставила прямо под ноги Раисе Павловне.
— Забирайте угощение. Вместе с квартирантами.
— Лариска, ты проклята будешь! — свекровь тряслась мелкой дрожью, вцепившись в перила. — Я сыну не позволю с такой ведьмой жить! Он от тебя завтра же уйдёт! Будешь одна в своих четырёх стенах волком выть!
Лариса повернулась к мужу.
Андрей стоял белый как мел. Руки безвольно висели вдоль куртки.
— Андрей, — позвала Лариса.
Он вскинул затравленный взгляд:
— Что?
— Ты идёшь с мамой и племянником строить забор на даче, или мы едем домой? Решай прямо сейчас.
Свекровь намертво вцепилась сыну в рукав куртки:
— Андрюша, пойдём! Пусть подавится своими углами! Мы тебе нормальную бабу сыщем, смирную! Пойдём отсюда, сынок!
Андрей перевёл взгляд с перекошенного злобой лица матери на спокойное лицо жены.
В его глазах металась знакомая трусливая мука. Привычка слушаться властную матушку боролась со страхом лишиться налаженного, удобного семейного быта.
Он медленно, но решительно отцепил пальцы матери от своей куртки:
— Мам… Хватит. Ты не права. Зачем ты ключи взяла? Я же по-человечески просил не трогать.
— Предатель! — взвыла свекровь на весь подъезд. — Родную мать на чужую девку променял!
— Ключи от моей квартиры отдай, — не повышая тона, сказала Лариса мужу.
— Те, которые ты из серванта утащил.
Андрей покорно полез в карман штанов, достал старую связку и выложил на ладонь жене. Взгляд у него был побитый, виноватый.
Лариса забрала ключ. Шагнула в прихожую студии, захлопнула новую дверь и трижды провернула вертушку.
За металлической обшивкой ещё добрых четверть часа бушевал скандал. Валера басил, требуя вернуть рубли за три месяца, Яна хныкала про испорченную обувь, а Раиса Павловна голосила на все этажи, проклиная и жадную невестку, и бессовестную родню. Затем топот и ругань начали постепенно затихать, спускаясь к выходу.
Лариса прошла на кухню и распахнула створку окна настежь.
Холодный октябрьский воздух ворвался внутрь, выдувая запах гари и чужого жилья.
Она собрала со стола объедки в мусорный мешок, протёрла столешницу влажной губкой. Сердце колотилось ровно. Ни слёз, ни жалости не было. Было только странное ощущение чистоты — будто из квартиры вымели застарелый сор.
Прошёл месяц.
Октябрь принёс затяжные дожди и сырость.
Студию Лариса сдала через проверенную знакомую с работы. Заселилась пожилая библиотекарь Ксения Васильевна — тихая, вежливая женщина с аккуратными комнатными тапочками.
Раиса Павловна объявила семье сына глухую войну. На звонки не отвечала, в гости не звала.
Деньги Валерке ей всё-таки пришлось отдать до последней копейки. Племянник оказался хватким малым и пригрозил приехать на дачу вместе со старшим братом, чтобы разобрать недостроенный забор на доски. Свекровь поскребла по сусекам и всё вернула. Забор на даче так и стоял скособоченным, без двух пролётов.
Андрей ходил дома тише воды, ниже травы. Без напоминаний выносил мусор, чистил картошку и каждый вечер заглядывал Ларисе в глаза, пытаясь уловить настроение.
Лариса сидела на кухне их общей квартиры и перебирала квитанции за свет.
Андрей неслышно подошёл сзади, поставил на край стола тарелку с вымытыми яблоками:
— Ларис… Мама звонила с утра.
Лариса не отвлеклась от бумаг:
— Чего хотела?
— Да так… Спрашивала, как живём. Говорит, у неё в ванной труба под раковиной подтекает. Просила заехать на выходных, глянуть.
Лариса отложила квитанцию в сторону:
— Поезжай, глянь. Ты же сын, помочь надо. Только ключи от нашей квартиры оставляй на тумбочке у входа, когда будешь уходить.
Андрей шумно сглотнул, опустил плечи и тихо ответил:
— Я на час всего, Ларис. Прокладку поменяю и сразу назад.
Лариса усмехнулась про себя и вернулась к счетам. Границы держались надёжно.
