Вера открыла дверь и сначала решила, что Артём опять что-нибудь чинит.
За полтора года отношений она уже привыкла: нормальный автомастер не способен спокойно пройти мимо дверцы шкафа, если та закрывается на два миллиметра криво. Артём обязательно доставал отвёртку, приседал, подкручивал петлю и потом ещё два раза проверял результат.
Но в этот раз отвёртки не было.
Артём стоял посреди кухни с рулеткой.
Один конец он прижал к стене возле холодильника, второй вытянул до дверного проёма. Телефон лежал на подоконнике, рядом — лист бумаги с цифрами.
— Ты холодильник решил припарковать по разметке? — спросила Вера, снимая ботинки.
Артём вздрогнул.
— Ты чего так рано?
— Совещание отменили. А надо было предупреждать?
— Да нет. Я тут просто смотрю.
— Вижу. Очень внимательно.
Вера прошла на кухню.
На столе лежал нарисованный от руки план её квартиры.
Сначала она даже улыбнулась. Несколько недель назад они действительно обсуждали, что кухонный гарнитур староват и когда-нибудь его неплохо бы заменить. Вера решила, что Артём задумал сюрприз.
Потом рассмотрела рисунок внимательнее.
Стены между кухней и гостиной почти не было.
Вместо неё Артём нарисовал широкую арку.
В спальне стояла подпись: «наша».
А маленькая вторая комната, где у Веры находились рабочий стол, компьютер, стеллажи с документами и книги, была аккуратно подписана: «Кирилл».
Вера сняла пальто, повесила его и вернулась к столу.
— Интересно.
Артём сразу понял, что сюрприз почему-то не удался.
— Что?
— У меня, оказывается, появился новый жилец.
— Вер, ну не начинай.
— Я ещё даже не начала. Я пока знакомлюсь со своей квартирой после реконструкции.
Она подняла лист.
— А где мой кабинет?
— Стол можно в спальню поставить.
— Можно. А можно не ставить.
— Там нормально встанет, я замерил.
— Вот это меня особенно успокаивает.
Артём смотал рулетку и положил её на стол.
Он не выглядел человеком, которого поймали на чём-то постыдном. Скорее наоборот — был немного недоволен тем, что Вера не оценила проделанную работу.
Кириллу, сыну Артёма от первого брака, было шестнадцать. Жил он с матерью, учился в десятом классе и приезжал к отцу обычно дважды в месяц.
Когда Артём оставался у Веры, Кирилл иногда приходил к ним на ужин. Нормальный парень, спокойный, немного закрытый. С Верой он общался без натянутой вежливости, мог попросить зарядку, съесть половину приготовленных сырников и честно признаться, что фильм, который она выбрала на вечер, «вообще не очень».
Никакой проблемы в Кирилле Вера не видела.
Проблема лежала сейчас перед ней на столе.
— Объясни, — попросила она.
Артём сел.
— Если мы поженимся, я отсюда съеду.
— Откуда?
— Из съёмной квартиры.
— Пока всё логично.
— Значит, Кирилл будет приезжать сюда.
— Он и сейчас приезжает.
— Сейчас он в гости приходит. А я хочу, чтобы у него было место. Не диван в гостиной, не сумка у двери. Чтобы он понимал: у отца тоже есть дом.
Вот здесь Вера впервые перестала шутить.
Эту часть она понимала.
После развода Артём очень переживал, что стал для сына «папой по выходным». Он никогда не ругал бывшую жену, не жаловался на алименты и почти каждую неделю созванивался с Кириллом. Если у сына ломался велосипед, требовались новые кроссовки или деньги на поездку с классом, Артём помогал сверх обычных выплат.
Желание не оставлять мальчика гостем было вполне человеческим.
Только квартира от этого не становилась общей автоматически.
— Почему ты решил, что для этого надо отдать ему мой кабинет?
— А куда ещё?
— Например, сначала спросить меня.
— Я и хотел обсудить.
Вера посмотрела на рулетку.
— Ты очень необычно начинаешь обсуждения.
Артём хмыкнул.
— Хорошо. Я увлёкся.
— Немного.
— Но идея-то нормальная. Кирилл уже взрослый. Сегодня два раза в месяц приезжает, потом может чаще. С матерью у него сейчас тоже не всё гладко.
Об этом Вера знала. Кирилл в последнее время часто спорил с матерью из-за учёбы и поздних возвращений домой.
— Даже если он будет ночевать здесь чаще, мой кабинет от этого не перестаёт быть кабинетом. Я два дня в неделю работаю из дома.
— Компьютер поставим в спальне.
— А когда ты в семь утра собираешься на работу, я буду проводить переговоры между кроватью и твоими носками?
— Носки можно убрать.
— Вот видишь. Уже один проект у нас появился. Начнём с него.
Артём рассмеялся.
Напряжение немного спало.
До тех пор, пока Вера не увидела второй лист.
Там была таблица.
«Демонтаж».
«Электрика».
«Кухня».
«Санузел».
«Отделка».
«Вывоз мусора».
Внизу стояло: «ориентировочно 1 030 000».
— А это что?
Артём помолчал секунду.
— Прикидка.
— Чья?
— Я с Лёхой разговаривал.
Лёху Вера знала. Точнее, видела дважды. Старый знакомый Артёма, который занимался ремонтами квартир.
— Ты показывал мою квартиру Лёхе?
— Фотографии.
— Прекрасно.
— Да чего ты сразу? Он просто примерно посчитал.
Вера внимательно посмотрела смету.
По плану предполагалось убрать часть перегородки между кухней и гостиной, переделать электрику, заказать новый гарнитур, обновить плитку и сантехнику в санузле.
То есть речь шла не о переклейке обоев за выходные.
— Миллион тридцать тысяч, — сказала Вера. — Чьих?
Артём сразу понял вопрос.
— Ну, квартира твоя.
— Это я знаю. Поэтому и спрашиваю.
— Вер, если ремонт делать здесь, он здесь и останется. Я же не могу вкладывать половину миллиона в квартиру, которая юридически вообще не моя.
Вера отложила лист.
— А я, значит, могу вложить миллион в ремонт, который ты придумал без меня?
— Не миллион. Я часть работ сам сделаю. Демонтаж, сборка, кое-что по сантехнике. С материалами договорюсь дешевле. Лёха людей нормальных даст.
— То есть мой вклад — деньги.
— Ну да.
— Твой?
— Работа, время, организация.
— А стена чья?
Артём уже начинал раздражаться.
— Не передёргивай.
— Я вообще её не трогаю. Это ты её уже снёс на бумаге.
На этом можно было бы поссориться.
Но Вере стало любопытно, насколько далеко он успел зайти в своих мыслях.
— Хорошо. Допустим, — сказала она. — Кабинет превращается в комнату Кирилла. Мой стол идёт в спальню. Куда денутся стеллажи?
— Часть книг можно на балкон.
— На незастеклённый?
— Ну тогда перебрать. Ты половину всё равно годами не открываешь.
— Шкаф?
— Продать.
Вера кивнула.
— Мою мебель продать.
— Если она мешает нормальной планировке, зачем её держать?
— А твоё имущество в этой нормальной планировке где?
Тут Артём оживился.
— Вот как раз диван привезу. У меня хороший диван.
— Из твоей съёмной квартиры?
— Да. Телевизор. Два шкафа.
— Два?
— Один в спальню, второй можно в прихожую попробовать.
Вера медленно огляделась.
Прихожая у неё была такой ширины, что если поставить туда ещё один большой шкаф, гостям пришлось бы входить в квартиру боком.
— Ты это тоже замерил?
— Пока нет.
— Слава богу. Хоть прихожая выжила.
Артём усмехнулся, но Вера уже поняла главное.
Он действительно не пытался отнять её квартиру.
Он даже не замечал, как это выглядит.
За последние четыре месяца Артём постепенно перевёз сюда половину одежды, оставил инструменты, несколько коробок с автомобильными журналами, кофеварку, которой пользовался только он. Запасной ключ Вера дала ему ещё несколько месяцев назад — он всё чаще оставался у неё ночевать и иногда приезжал раньше неё. У него появилась своя полка в ванной и отдельное место в шкафу.
Всё это происходило естественно.
Вера сама освобождала ему место.
И где-то между второй рубашкой и четвёртой коробкой Артём, похоже, перестал воспринимать квартиру как жильё Веры, в котором он всё чаще бывает.
В его голове это уже был будущий семейный дом.
Только Веру забыли пригласить на совещание по превращению.
Особенно смешным было другое.
Артём уже четыре месяца периодически рассуждал о свадьбе.
То говорил, что хочет «сделать всё нормально».
То спрашивал размер кольца якобы для знакомого.
То однажды слишком внимательно рассматривал её руки.
Предложения до сих пор не было.
Зато специалист по демонтажу стены уже существовал.
— Давай без крика, — сказала Вера. — Возьмём бумагу и посчитаем.
— Что считать?
— Наше прекрасное семейное будущее.
Она достала блокнот.
— Моя квартира сейчас стоит примерно одиннадцать миллионов. Не потому, что я хочу тебе её продать, просто фиксируем, какой актив уже существует.
— Причём тут стоимость квартиры?
— Сейчас увидишь. Ремонт по твоей смете — миллион тридцать тысяч.
— Можно дешевле.
— Хорошо. Пока считаем то, что написал твой Лёха.
Она записала сумму.
— Сейчас ты платишь за аренду тридцать семь тысяч в месяц.
Артём кивнул.
— После свадьбы эту квартиру ты сдаёшь хозяину.
— Естественно.
— То есть тридцать семь тысяч у тебя освобождаются.
— Ну не совсем. Будут коммуналка, продукты.
— Они и сейчас у тебя есть.
— Продукты здесь будем покупать на двоих.
— И здесь остановимся подробнее.
До этого у них не было общего бюджета.
Вера зарабатывала около ста семидесяти тысяч в месяц. Артём — по-разному, в среднем около ста тридцати. Он платил двадцать пять тысяч на содержание Кирилла по соглашению с бывшей женой и отдельно участвовал в крупных расходах сына.
Каждый распоряжался остальными деньгами сам.
Когда они проводили выходные вместе, расходы примерно чередовали. В ресторане мог заплатить Артём, продукты на следующий день купить Вера. Никто не высчитывал чужой кофе до копейки.
И именно поэтому вопрос о миллионе рублей выглядел особенно занятно.
— После свадьбы коммунальные пополам? — спросила Вера.
— Конечно.
— Еда?
— Тоже.
— Крупная техника?
— Обсуждаем.
— Отлично. Теперь квартира. За неё ты ничего не платишь.
— Потому что она твоя.
— Именно. Ремонт стоимостью миллион тоже предлагаешь оплатить в основном мне.
Артём нахмурился.
— Я же сказал: половину работ возьму на себя.
— Сколько стоит твоя работа?
— В смысле?
— В прямом. Ты хочешь финансовый разговор — будет финансовый. Сколько?
Артём прикинул.
Демонтаж, сборка мебели, часть мелких работ действительно чего-то стоили. Они посчитали щедро — примерно сто двадцать тысяч рублей, если бы Вера нанимала людей со стороны.
— Хорошо, — сказала она. — Сто двадцать тысяч твоего труда против примерно девятисот десяти тысяч моих денег.
— Ты опять забываешь, что ремонт остаётся тебе.
— Нет. Я как раз всё помню. Поэтому не понимаю, зачем мне за свои деньги сносить удобную мне стену, лишаться кабинета, продавать мою мебель и подстраивать квартиру под два твоих шкафа.
На этот раз Артём ничего не ответил.
Вера перевернула страницу.
— И ещё. Кирилл.
— А что Кирилл?
— Он тут вообще ни при чём. Не надо прикрывать сыном решения, которые ты уже принял сам. Если Кирилл захочет чаще ночевать у нас, мы спокойно решим, как это устроить.
— На диване?
— Возможно. Или поставим в кабинете раскладное кресло. Или нормальную компактную кровать, если поймём, что он действительно остаётся часто. Но выкидывать мой рабочий стол заранее, потому что подросток, который живёт с матерью, дважды в месяц ночует у отца, я не собираюсь.
— Я просто не хочу, чтобы он чувствовал себя лишним.
— А я не хочу чувствовать себя лишней в своей квартире.
Вот после этой фразы Артём замолчал надолго.
Не потому что Вера сказала что-то особенно страшное.
Просто впервые услышал ситуацию с другой стороны.
Он действительно думал о сыне.
Действительно представлял семейную жизнь.
Действительно хотел въехать после свадьбы не с чемоданом, а будто создать нормальный общий дом.
Но почему-то незаметно решил, что «общий» означает прежде всего переделать то, что уже принадлежало Вере.
А свой вклад он видел в том, чтобы удобно всем этим распорядиться.
— Я не халявщик, если ты к этому ведёшь, — наконец сказал Артём.
— Я этого не говорила.
— Но подумала.
— Я думаю, что ты слишком быстро назначил себя главным инженером объекта.
— Какого объекта?
— Моей квартиры.
— Опять «моей».
Вера посмотрела на него.
— Артём, она и есть моя. И после свадьбы останется моей. Это не оскорбление. Это факт.
Он встал из-за стола.
— Тогда, может, вообще ничего сюда не привозить?
— Может, пока и не привозить.
Это его задело.
В тот вечер они почти не разговаривали.
На следующий день Артём забрал две сумки с одеждой и кофеварку.
Кофеварка почему-то произвела на Веру самое сильное впечатление.
Четыре месяца она стояла на кухне, занимала половину рабочей поверхности, а теперь исчезла с таким достоинством, будто тоже участвовала в имущественном споре.
Ещё через день Артём увёз инструменты.
— Рулетку тоже заберёшь? — спросила Вера.
— Обязательно.
— Правильное решение.
— Мало ли. Вдруг где-нибудь разрешат пользоваться.
Три дня они виделись только вечером в кафе возле работы Веры.
На четвёртый Артём сказал:
— Я Лёхе позвонил.
— И?
— Отменил.
— Что именно?
— В субботу он хотел приехать посмотреть стену.
Вера медленно положила ложку.
— В субботу?
— Ну да.
— Ты уже встречу назначил?
— Назначил.
— В квартире, хозяйка которой до понедельника даже не знала, что у неё появилась строительная бригада?
— Бригады ещё не было.
— Спасибо. Теперь гораздо легче.
Артём потер лицо ладонью и засмеялся.
— Когда вслух рассказываешь, правда звучит идиотски.
— Не всё потеряно. Диагноз поставлен.
— Я реально хотел как лучше.
— Я знаю.
И это было правдой.
Если бы Вера считала Артёма человеком, который сознательно хочет удобно устроиться за её счёт, разговор закончился бы иначе.
Но за полтора года она видела его и в других ситуациях.
Он приезжал к ней после двенадцатичасовой смены, когда прорвало трубу под раковиной.
Он не перекладывал на неё расходы на сына.
Не занимал денег.
Не просил оплачивать ему аренду.
У него просто имелась очень удобная внутренняя картина семьи: раз они скоро поженятся, значит, надо обустроить семейное гнездо.
И совершенно случайно гнездо уже было куплено, выплачено и обставлено Верой.
Следующие две недели они к ремонту не возвращались.
Зато однажды Артём приехал с Кириллом.
Парень поужинал, потом ушёл в гостиную, а Артём остался помогать Вере убирать со стола.
— Я с ним поговорил, — сказал он.
— О чём?
— Спросил, нужна ли ему здесь отдельная комната.
Вера остановилась.
— И?
— Он спросил, зачем.
Вера засмеялась.
— Неблагодарный ребёнок. Отец стену чуть не снёс.
— Я ему примерно это и сказал.
— Надеюсь, без стены.
— Кирилл сказал, что ему вообще нормально на диване. А если он когда-нибудь решит жить со мной постоянно, тогда будем думать.
— Разумный мужчина.
— В мать пошёл, видимо.
— Не ревнуй.
После этого Артём впервые сам предложил другое правило.
Любое изменение в квартире, которое затрагивало планировку, мебель или крупные расходы, они сначала обсуждали.
Не после замеров.
Не после звонка мастеру.
Не после публикации объявления о продаже шкафа.
Сначала — друг с другом.
Кабинет остался кабинетом.
Стена тоже продолжила добросовестно выполнять обязанности стены.
Диван Артёма остался в его съёмной квартире.
Два шкафа — там же.
Телевизор Вера разрешила когда-нибудь привезти, если выяснится, что он действительно лучше её телевизора.
Но испытания телевизоров пока не проводили.
Примерно через месяц Артём предложил Вере вечером съездить с ним за город.
Она приготовилась к шашлыкам.
Вместо мангала он остановился возле небольшой набережной, где они гуляли на одном из первых свиданий.
— Только ничего не измеряй, — предупредила Вера, выходя из машины.
— Рулетка дома.
— Проверять не буду.
Артём достал маленькую коробочку.
Вера посмотрела сначала на неё, потом на него.
— Наконец-то.
— Я вообще-то речь подготовил.
— Говори. Я уже который месяц жду. Мне интересно, что победило: любовь или строительная смета.
— Вера.
— Молчу.
Речь получилась короткой.
К счастью.
Артём сказал, что хочет жить с ней, что за последние недели окончательно понял разницу между «строить семью» и «обустраивать чужую квартиру по собственному проекту», а потом спросил, согласна ли она стать его женой.
Вера согласилась.
Кольцо подошло.
Через неделю Артём снова начал понемногу привозить вещи.
Но теперь перед каждой крупной коробкой спрашивал, куда её поставить.
А ещё через несколько дней Вера вручила ему тонкую папку для документов.
— Что это?
— Семейная реликвия.
Внутри лежал один лист.
Наверху Вера напечатала:
«Всё, что мы сначала обсуждаем, а потом делаем».
Первым пунктом стоял ремонт.
Вторым — мебель.
Третьим:
«Жениху запрещается ходить по квартире невесты с рулеткой без сопровождения хозяйки».
Артём прочитал и поднял глаза.
— А после свадьбы?
Вера взяла ручку и дописала ниже:
«После свадьбы нарушение рассматривается отдельно».
— Вот теперь, — сказала она, — можем планировать семейную жизнь.
Артём убрал лист обратно.
Рулетка с тех пор хранилась в машине.
Так всем было спокойнее.
