— Ты вывезла машинки? А на чём моя сестра теперь будет работать?!
— На своих, Андрей.
Лена придержала плечом телефон и повернула ключ в замке. Дверь нового помещения открылась не сразу: разбухла после покраски. Пришлось толкнуть коленом.
— Не умничай! Я сейчас в мастерской. Здесь пусто!
— Не совсем. Веник за дверью оставила. И твоя кружка стоит на подоконнике.
— Лена, я серьёзно!
Она поставила на стол пакет с лампочками. В помещении пахло краской, у батареи лежал забытый рабочими шпатель. У стены стояли две швейные машины и оверлок — всё, что удалось собрать за четыре года.
— Я тоже.
— Марина завтра приходит. У неё заказ!
— Значит, сегодня ей надо найти оборудование.
В трубке стало тихо. Потом Андрей заговорил медленнее:
— Ты же знала, что я обещал ей помочь.
— Помочь. Не подарить ей мою работу и деньги.
Вчера Лена вернулась в мастерскую за зарядкой.
Она почти дошла до остановки, когда обнаружила, что телефон садится. Дома ждал срочный заказ: школьная форма, которую клиентка принесла за три дня до первого сентября. Пришлось повернуть обратно.
Дверь мастерской была приоткрыта. Андрей приехал после работы: обещал заменить лампу над раскройным столом.
Изнутри доносился его голос.
— Мам, да всё решено. С понедельника Маринка сюда выходит.
Лена остановилась перед дверью.
— Зачем ей аренду платить? Здесь место готовое. Машинки, стол, клиенты ходят. Пусть работает.
Он помолчал, слушая мать.
— Лена пока дома посидит. У неё спина всё равно болит. Возьмёт себе мелочёвку: брюки подшить, молнии поменять. Ей хватит на жили-были.
Лена посмотрела на пакет в руке. В нём лежали нитки, которые она только что купила для пальто постоянной клиентки.
— Нет, заранее ей говорить не надо, — продолжал Андрей. — Начнёт считать, кто сколько вложил. Марина придёт с заказом, уже не выгонишь. А дальше привыкнет.
Он засмеялся.
— Мам, ну я собственную жену не уговорю, что ли?
Лена тихо отошла от двери.
За зарядкой она так и не вернулась.
Мастерскую Лена сняла четыре года назад. До этого шила дома, на кухне. Каждый вечер убирала со стола ткань, лекала и булавки, потому что Андрей хотел ужинать нормально.
Первая промышленная машина досталась ей подержанной. Лена продала золотой браслет и добавила деньги от трёх больших заказов.
Вторую покупала уже новую. Полгода работала по субботам, брала переделки, от которых другие портнихи отказывались. Андрей тогда сердился:
— Ты дома вообще бываешь? Или мне на ужин к твоим клиенткам записываться?
Зато, когда мастерская начала приносить стабильный доход, охотно рассказывал знакомым:
— У нас своё дело.
Его участие в этом деле состояло из двух прикрученных полок, нескольких поездок за тканью и замены лампочек.
Лена не спорила. Ей казалось мелочным поправлять мужа при людях.
Ключ она тоже дала без раздумий. Мало ли: привезти коробку, встретить мастера, забрать забытый пакет.
Теперь оказалось, что ключ открывал не только дверь, но и возможность распоряжаться всем, что стояло внутри.
Марина шить умела. Закончила курсы, несколько раз подрабатывала в ателье. Но надолго нигде не задержалась: в одном месте хозяйка требовала слишком много, в другом платили мало, в третьем пришлось приходить к девяти.
Месяц назад она уволилась снова.
— Надо работать на себя, — сказала тогда свекровь за воскресным обедом. — Леночка, ты бы помогла девочке начать.
— Могу подсказать, где снять помещение. И поставщиков дам.
— Зачем ей помещение? У тебя же есть.
Лена объяснила: мастерская маленькая, обе машины заняты, заказы расписаны на месяц.
Свекровь поджала губы, Андрей перевёл разговор на ремонт машины. Лена решила, что вопрос закрыт.
А его просто перестали обсуждать при ней.
В тот вечер она не стала звонить мужу.
Дома достала из ящика договор аренды, чеки на оборудование и тетрадь с заказами. Потом написала хозяйке помещения напротив — та ещё весной предлагала ей переехать.
Комната была чуть меньше, зато с отдельным входом и большим окном. Стоила на две тысячи дороже.
«Предложение ещё в силе?» — спросила Лена.
Ответ пришёл через десять минут:
«Да. Можете посмотреть завтра утром».
Следом Лена позвонила грузчикам. Уточнила вес машин, этаж и ширину дверей. Записала время.
Андрей пришёл домой поздно.
— Лампу сделал, — сказал он, разуваясь. — Теперь не будешь глаза ломать.
— Спасибо.
Он разогрел ужин и сел перед телевизором. Лена закончила школьную юбку на домашней машинке, отпарила швы, упаковала заказ.
— Ты чего такая тихая? — спросил муж.
— Устала.
— Ну так отдыхай. Всех денег не заработаешь.
Наутро она посмотрела новое помещение, подписала договор и получила ключи.
К вечеру старую мастерскую освободили.
Клиенткам Лена отправила новый адрес. Заказы, ткани и выкройки перевезла вместе с оборудованием. Хозяйку предупредила, что оплаченный месяц закончится через неделю и продлевать аренду она не будет.
Последней забрала табличку с двери.
— Ты могла хотя бы со мной посоветоваться! — Андрей приехал через сорок минут после звонка.
Он остановился на пороге новой мастерской и оглядел стены.
— Даже не сказала, где теперь работаешь.
— Адрес я тебе отправила.
— После того как всё вывезла!
Лена распаковывала коробку с нитками. Одна катушка упала, закатилась под стол. Она нагнулась за ней.
— А когда ты собирался сказать мне про Марину?
— Не переводи тему.
— Это она и есть.
Андрей снял куртку, бросил на стул.
— Я хотел поговорить сегодня вечером. Спокойно, по-человечески.
— Когда завтра Марина уже пришла бы с заказом?
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Мать тебе звонила?
— Нет. Я вчера за зарядкой возвращалась.
Андрей отвёл глаза. Потёр ладонью подбородок.
— Ну и что ты такого услышала? Что я сестре помочь хочу?
— Я услышала, что мне хватит молний и подшитых брюк. А всё остальное получит твоя сестра.
— Ты опять цепляешься к словам.
— Тогда расскажи, как это должно было выглядеть.
— Нормально! Вы бы вместе работали.
— На двух машинах, которые обе нужны мне?
— Можно очередь установить.
— И клиентов поделить?
— Лена, у Марины сейчас сложный период.
Лена поставила коробку на пол.
— У меня завтра примерка пальто. Послезавтра выдача четырёх платьев. Через неделю свадебный костюм. Что я должна сказать людям? Подождите, у моей золовки сложный период?
— Ты могла бы брать меньше заказов.
Она кивнула.
Вот теперь он сказал всё прямо.
— А аренду платить столько же? И домой приносить столько же?
— Я не понимаю, почему ты всё сводишь к деньгам.
Лена открыла сумку, достала квитанцию за новую аренду.
— Потому что за это помещение деньги взяли. За грузчиков тоже. И за квартиру в конце месяца возьмут. Никто не согласился получить вместо них наши хорошие семейные отношения.
Телефон Андрея зазвонил. На экране высветилось «Мама».
Он ответил сразу:
— Да, я у неё… Нет, не вернула… Сейчас.
Протянул телефон Лене.
— Поговори.
Она не взяла.
Андрей включил громкую связь.
— Леночка, — начала свекровь таким голосом, будто объясняла ребёнку правила поведения, — зачем ты устраиваешь представление? Марина всю ночь не спала. У неё первый самостоятельный заказ. Она на вас рассчитывала.
— На Андрея, — поправила Лена. — Со мной она не договаривалась.
— Вы муж и жена. Какая разница?
— Для вас, видимо, никакой. Для меня есть.
— Андрей помогал тебе открыться!
— Да. Полки повесил. Если они нужны Марине, я сниму.
Муж резко выпрямился.
— Не надо меня выставлять идиотом.
Из телефона донёсся голос Марины:
— Спроси, хотя бы оверлок она даст? Мне всего на пару недель.
Лена посмотрела на мужа.
— Нет.
— Да что с тобой стало? — возмутилась свекровь. — Ты же всегда была нормальным человеком!
Лена помолчала. Раньше после таких слов она начинала оправдываться. Объясняла, сколько работы, как устала, почему именно сейчас не может. И в итоге всё равно соглашалась, чтобы разговор закончился.
— Я занята, — сказала она. — Мне нужно готовить мастерскую к завтрашнему дню.
— Ты ещё пожалеешь, что от семьи отвернулась!
Лена нажала отбой.
Андрей смотрел на неё, не двигаясь.
— Ты отключила мою мать?
— На моём телефоне я бы тоже отключила.
— Красиво. Теперь мне всё это разгребать.
— Да.
Его лицо изменилось.
— Что «да»?
— Ты обещал. Ты и объяснишь, почему обещал чужое.
Он приехал домой только к десяти.
Лена сидела за кухонным столом и ела разогретый суп. Рядом лежал блокнот: список того, что ещё нужно купить в мастерскую.
Андрей долго гремел в прихожей ключами. Потом вошёл.
— Я сказал Марине, чтобы она оборудование в аренду поискала.
— Хорошо.
— Ничего хорошего. Там залог нужен. И доставка. У неё сейчас таких денег нет.
Лена отложила ложку.
— Я браслет продавала, когда начинала.
— Ты предлагаешь ей последнее продавать?
— Нет. Я говорю, что начало работы чего-то стоит. Мне стоило. Ей почему-то должно достаться бесплатно.
Андрей открыл холодильник, постоял перед ним и закрыл.
— Мать считает, ты специально меня унизила.
— А ты?
Он не ответил.
Лена подвинула к нему тарелку.
— Я вчера стояла за дверью, Андрей. Ты говорил, что меня можно поставить перед фактом. Что я привыкну. Ты хоть понимаешь, как мне было потом домой идти?
Он сел.
— Я не думал, что ты так воспримешь.
— А как надо было?
— Я думал, ты поворчишь, потом согласишься.
Лена посмотрела на него. Он произнёс это без злости, почти устало. И от этого стало хуже.
Значит, именно так он видел все их прежние уступки. Не как помощь, которую она соглашалась оказать, а как обычное препятствие: переждать недовольство и получить своё.
— Больше не согласилась, — сказала она.
На следующий день Андрей приехал в мастерскую с дрелью.
Лена как раз пыталась поставить зеркало. Большое, тяжёлое, оно скользило по стене.
— Держи здесь, — сказал он.
Она придержала раму. Андрей сделал отверстия, вставил крепления. Повесил зеркало, проверил рукой.
Потом достал из кармана старый ключ и положил на стол.
— Это от прежнего помещения.
— Спасибо.
Он задержался у двери.
— Новый не дашь?
Лена убрала ключ в сумку.
— Пока нет.
Андрей кивнул не сразу.
— Понял.
Она не знала, действительно ли понял. Одного повешенного зеркала для этого было мало.
Через две недели Марина устроилась в ателье при торговом центре. Свекровь сообщила об этом Андрею с таким видом, будто дочь отправили на каторгу.
С Леной она не разговаривала.
Дома тоже многое осталось неловким. Андрей больше не говорил «у нас своё дело». Несколько раз собирался что-то сказать о матери, но останавливался. Лена не помогала ему подобрать слова.
В пятницу пришла клиентка на примерку пальто.
Повернулась перед новым зеркалом, провела ладонью по рукаву.
— Хорошо у вас здесь. Светлее.
— Да, — ответила Лена. — Мне тоже нравится.
После её ухода она закрыла дверь, включила лампу над машиной и села заканчивать подкладку.
Телефон коротко звякнул. Андрей спрашивал, во сколько её ждать.
Лена написала: «Через час».
Не извинилась за работу. Не пообещала поторопиться.
Убрала телефон и расправила ткань под лапкой. Впервые за последние дни ей хотелось думать только о шве: чтобы лёг ровно, без складок.
Здесь всё ещё не хватало полок. Нитки стояли в коробках, на окне не было жалюзи.
Но ключ от этой двери лежал только в её сумке.
