— Запеченная стерлядь нам точно не по карману.
Анна ручкой перечеркнула верхнюю строчку в распечатке ресторанного меню. Это добавляло к смете немалую сумму, которую они просто не могли себе позволить.
— Как это не укладываемся?
Олеся возмущенно поправила воротник вязаной кофты на пуговицах. Ее голос дрогнул от искреннего негодования.
— У меня юбилей!
Она пристукнула ладонью по столу.
— Шестьдесят лет бывает один раз в жизни. Что люди скажут, если я на стол обычную курицу поставлю?
Анна отложила ручку. Споры о предстоящем банкете шли уже второй час.
Весь обеденный стол был завален бумагами: вариантами горячего, списками закусок и расчетами по напиткам. Никакого мирного чаепития не планировалось — здесь шла жесткая финансовая битва.
— Люди скажут, что было вкусно.
Анна старалась говорить ровно, без нажима.
— Куриное филе с грибами — нормальное горячее. Мы уже заказали мясную нарезку, рыбное ассорти и три вида салатов. На сорок человек это колоссальные траты.
— Перед сестрой моей стыдно будет.
Свекровь скрестила руки на коленях и упрямо поджала губы.
— Тамара из Москвы приедет, она к хорошим ресторанам привыкла. А вы мне предлагаете экономить на собственном празднике. Мы же семья, неужели нельзя ради матери один раз расстараться?
Анна перевела взгляд на мужа.
Роберт старательно изучал экран своего телефона, делая вид, что очень занят важной перепиской. Он всегда так делал, когда назревал скандал.
Работа установщиком кондиционеров приучила его к сезонности: летом деньги водились, а сейчас, в ноябре, заказов почти не было. Но признаваться в этом матери он не собирался.
— Роберт?
Анна требовательно посмотрела на мужа.
— Ты ничего не хочешь добавить по поводу бюджета?
Муж неохотно оторвался от экрана.
— Ну Ань, ну чего ты начинаешь?
Он растянул гласные, пытаясь сгладить углы.
— Мама отчасти права. Дата круглая. Надо соответствовать. Давай как-то выкрутимся.
— Выкрутимся?
Анна придвинула к себе калькулятор.
— Мы уже внесли огромный аванс за зал. Из моей квартальной премии, которую я на работе заработала, закрывая годовые отчеты.
Сегодня вечером нужно внести вторую половину. И стерлядь в нее не влезает.
Олеся недовольно фыркнула. Она свято верила, что раз сын женат, то и деньги у них в семье общие.
А значит, распоряжаться ими Роберт имеет полное право. Тот факт, что банкет оплачивается исключительно из кармана невестки, свекровь предпочитала игнорировать.
— Роберт сказал, что это ваш общий подарок!
Свекровь поправила идеальную укладку.
— И вообще, не нужно мне тут цифрами тыкать. Деньги — дело наживное. А память останется навсегда. Я всю жизнь пахала, имею право собрать родню по-человечески.
Анна молча смотрела на распечатку. Ради мира в семье она действительно отдала свою премию.
Ей казалось, что этот жест раз и навсегда закроет разговоры о том, что она плохая жена и не уважает старших.
— Хорошо.
Она сделала пометку на полях.
— Пусть будет стерлядь. Но тогда мы убираем половину фруктовых ваз и дорогой коньяк. Согласны?
Свекровь коротко кивнула. Победа в битве за меню осталась за ней, но впереди был еще один важный вопрос. Олеся достала из своей сумки толстый блокнот.
— Теперь по гостям.
Она раскрыла страницу, исписанную мелким почерком.
— Значит, так. Тамара с мужем — это двое. Дядя Витя из области приедет с сыном и невесткой. Это еще трое. Соседка моя, Галина, очень просилась. Не могла же я ей отказать?
Анна быстро пробежалась взглядом по списку. Сорок два человека. Большую часть этих людей она никогда в жизни не видела.
Какие-то внучатые племянники, троюродные братья, бывшие коллеги Олеси по работе в архиве.
— Олеся, мы договаривались на тридцать пять человек.
Анна постучала ручкой по столу.
— Ресторан берет оплату за каждую посадочную зону. Семь лишних человек — это перебор.
— Какие же они лишние?
Олеся приложила руку к груди.
— Это моя родня! Я их десять лет не видела. Когда еще повод будет собраться всем вместе?
Ты же не хочешь, чтобы я перед смертью жалела, что с двоюродным братом не повидалась?
Аргумент про смерть в свои шестьдесят лет Олеся использовала регулярно и без всякого стеснения.
— Ладно.
Анна сдалась и сделала пометку в своей смете.
— Сорок два так сорок два. Я доплачу. Но рассадку мы будем делать так, как удобно. Всю молодежь за один стол, старшее поколение — поближе к ведущему.
— С рассадкой я сама решу.
Свекровь отмахнулась, перелистывая страницу блокнота. Ее голос стал заметно жестче.
— Анют, ты Ларису свою вычеркни.
Анна замерла. Ей показалось, что она ослышалась.
— Кого вычеркнуть?
— Мать твою, Ларису.
Спокойно повторила свекровь, не поднимая глаз от блокнота.
— Не вписывается она в наш формат. Я уже и так прикинула, и эдак. Ну куда я ее посажу?
Анна не шевельнулась. Она смотрела прямо на мать Роберта.
— В какой еще формат?
— В юбилейный.
Отрезала Олеся.
— У меня приличные люди собираются. Родня из Москвы. Мы будем вспоминать молодость, общих знакомых.
А Лариса там ни к селу ни к городу. Она никого не знает, будет сидеть в углу и молчать. Зачем человека мучить?
Анна перевела взгляд на список гостей. Среди «приличных людей» числился дядя Витя, который на всех семейных застольях напивался до беспамятства. Числилась соседка Галина, любительница собирать сплетни у подъезда.
И среди всего этого великолепия ее собственной матери, работающей учителем начальных классов, места не нашлось.
— То есть, как это не вписывается?
Голос Анны стал тише.
— Мы вообще-то с вами этот список неделю назад согласовали. И моя мама там была.
— Мало ли что мы согласовали.
Олеся деловито закрыла блокнот.
— Я передумала. Мой праздник — мои правила.
Анна снова посмотрела на мужа.
Роберт съежился на стуле. Ситуация явно выходила из-под контроля, и ему очень хотелось оказаться где-нибудь на складе с кондиционерами.
— Роберт?
Анна не собиралась спускать ему это с рук.
— Ты слышишь, что твоя мама говорит?
Муж неохотно поднял глаза.
— Ну Ань, ну правда.
Он забормотал, отводя взгляд в сторону окна.
— Мама отчасти права. Ну посидит твоя мама дома, мы ей потом торта кусок привезем. Чего ей там со стариками нашими скучать? Да ладно вам ссориться из-за ерунды.
Анна усмехнулась. Слово «ерунда» окончательно расставило все по своим местам.
Она столько раз пыталась быть хорошей невесткой. Закрывала глаза на мелкие придирки, терпела визиты без предупреждения, соглашалась оплачивать чужие хотелки.
Но закон работал иначе: чем больше она уступала, тем шире становились границы чужой наглости.
— Олеся, давайте начистоту.
Анна решительно отодвинула от себя распечатки.
— Этот банкет оплачиваю я. От первой до последней копейки. И моя мама будет там присутствовать. Это даже не обсуждается.
Свекровь возмущенно выпрямилась на стуле.
— Ты попрекать меня вздумала?
Она повысила голос.
— Роберт сказал, что это ваш общий подарок! Вы обязаны уважать желания матери! Я вас вырастила, выкормила, а ты мне куском стерляди в лицо тычешь?
— Желания мы уважаем.
Анна даже не моргнула.
— Но за свои деньги я имею право пригласить хотя бы одного своего человека. Тем более что это моя мама.
— Мать свою не приводи!
Олеся сорвалась на крик.
— Я так решила! Аванс вы уже внесли, никуда не денетесь. Ресторан заказан. А Ларису я на порог не пущу, так и знай. Опозорит еще меня перед Тамарой!
Роберт вжался в спинку стула, предпочитая отмалчиваться.
Анна посмотрела на раскрасневшееся лицо свекрови. Спорить не было смысла. Оправдываться — тем более.
Олеся считала себя хозяйкой положения, абсолютно уверенная в своей безнаказанности. Раз аванс уплачен, значит, невестка никуда не денется.
Анна взяла со стола свой мобильный телефон. Нашла в списке вызовов номер администратора ресторана.
— Ты кому звонишь?
Настороженно поинтересовалась свекровь.
Анна приложила трубку к уху.
— Здравствуйте, администратор? Это Анна. У нас бронь на субботу, малый зал, юбилей на сорок два человека.
Роберт дернулся на стуле.
— Ань, ты чего творишь?!
Он попытался дотянуться до ее руки, но Анна отстранилась.
— Да, я звоню по поводу банкета. Я хочу отменить заказ.
Она говорила спокойно, глядя прямо в глаза свекрови.
— Да, я понимаю. Аванс сгорает по условиям договора. Ничего страшного. Вторую часть суммы я вносить не буду. Спасибо. До свидания.
Она сбросила вызов и положила телефон обратно на стол.
Олеся задохнулась. Она ошарашенно смотрела на невестку, не в силах вымолвить ни слова. Вся ее спесь слетела в одну секунду.
— Ты… ты что наделала?
Наконец выдавила свекровь севшим голосом.
— Какой отменила? У меня гости! Сорок человек родни! Билеты у всех куплены!
— Ваши гости, ваши билеты.
Анна взяла свою ручку и перечеркнула крест-накрест весь лист со сметой.
— Можете собрать их у себя дома. Или найти деньги на другой ресторан. Время до субботы еще есть.
— Роберт!
Взвизгнула Олеся, поворачиваясь к сыну.
— Ты слышишь, что твоя ненормальная жена говорит? Сделай что-нибудь! Скажи ей! Заставь ее перезвонить!
Роберт виновато пожал плечами. На его лице читалась абсолютная растерянность.
— Мам, ну а я что сделаю?
Он развел руками.
— Деньги реально ее были. Я же говорил, не надо было Ларису вычеркивать… Разберись сама теперь. У меня сейчас таких средств нет.
Олеся схватила свой блокнот и прижала его к груди.
— Гадюка.
Припечатала она, злобно глядя на невестку.
— Я всем родственникам расскажу, как ты со мной поступила! Выставила мать на посмешище!
— Рассказывайте.
Анна поднялась из-за стола.
— Заодно не забудьте объяснить им, почему именно отменился банкет. Скажите честно: пожалела тарелку салата для сватьи. Уверена, Тамара из Москвы оценит вашу принципиальность.
Через три дня Анна сидела на лоджии с ноутбуком. Телефон Роберта разрывался с самого утра.
Олеся обзванивала троюродных братьев, дядю Витю и бывших коллег по архиву.
Сквозь закрытую дверь комнаты Анна слышала, как муж виновато бубнил в трубку, что ресторан неожиданно закрыли на санитарный день, трубы прорвало, а найти новое место за два дня они не успели.
Свекровь так и не решилась признаться многочисленной родне, что осталась без праздника из-за собственной наглости.
А вечером Анна с матерью отлично посидели в небольшом итальянском кафе в центре города. Вдвоем. Без сорока человек чужих родственников и разговоров о том, кто в какой формат не вписывается.
