— О, а вот и хозяйка! Не ждали, а мы припёрлись! Давай, Анечка, суетись, накрывай на стол. Мы с дороги, голодные как волки. И скажи Паше, пусть чемоданы из багажника заберет, а то таксист там уже изворчался весь. Мы ему счетчик крутить не дадим, пусть скорее выгружает наши вещи.
Золовка Зинаида ввалилась в прихожую моего загородного дома так, словно это была привокзальная чебуречная, а я — нерасторопная официантка, которая почему-то не бежит подавать меню по первому щелчку пальцев. Следом за ней, лениво шаркая подошвами модных кроссовок, по-моему, идеально чистому полу, вполз её двадцатипятилетний сыночка Денис. В руках у Денисочки была только крошечная барсетка, зато вид у парня был такой, будто он лично разгружал вагоны с углем. Три огромных, набитых под завязку чемодана громоздились на крыльце, загораживая проход.
Я стояла у кухонного острова, держа в руках силиконовую лопатку, и молча наблюдала за этим внезапным вторжением. Только сегодня утром мы с мужем наконец-то смогли нормально выдохнуть. Закончили долгую генеральную уборку после тяжелого, вытянувшего все жилы и сбережения ремонта. Мой дом, доставшийся мне от бабушки в довольно запущенном состоянии, наконец-то превратился в настоящее идеальное гнездышко. Мы перестилали полы, меняли проводку, выносили строительный мусор мешками.
Я вложила сюда сбережения за несколько лет, свою годовую премию, свои нервы и сотни бессонных ночей над чертежами.
Паша во всем помогал руками: собирал шкафы, крутил розетки, таскал доски. Но финансово и юридически это была моя крепость. Моя личная территория, где именно я устанавливала правила.
И вот на эту самую территорию, даже не попытавшись снять пыльные уличные туфли, прямо по светлому дорогому ламинату уверенно перла Зинаида. Она еще и сумку свою необъятную с размаху бросила на новую банкетку, едва не сбив ключи.
— Зина? — я чуть приподняла бровь, не двигаясь с места. — А вы какими судьбами к нам? И почему вообще без звонка? Вы случайно заблудились по дороге на вокзал?
— Ой, да какие могут быть звонки, свои же люди! Чего тут церемонии разводить на пустом месте! — отмахнулась золовка, стягивая с плеч легкий плащ и кидая его поверх сумки. — Мы к вам на пару неделек приехали. Может, даже на три останемся, как пойдет. В городе сейчас вообще дышать нечем, жарища стоит страшная, в квартирах духота. А у вас тут природа, сосны, воздух свежий. Дениске после сессии восстановиться надо, у мальчика сильное переутомление. Он ночами не спал, к зачетам готовился!
Денис, чье главное жизненное переутомление последние пять лет заключалось в сложном выборе между компьютерными стрелялками и сном до обеда, тем временем уже по-хозяйски заглядывал в гостиную, совершенно не обращая внимания на мои слова.
— Мам, а тут интернет нормально тянет? — гнусаво поинтересовался он, активно тыкая пальцем в экран телефона. — И где у них кондиционер висит? Я в ту комнату, где кондиционер, свои вещи кину. Мне жарко. И холодильник у них где? Я минералки попить хочу.
— Анечка, ну что ты застыла на месте? — Зинаида недовольно поджала губы, заметив, что я даже не шелохнулась и не побежала ставить чайник. — Я же тебе ясно говорю, с дороги мы! Устали сильно! Где Пашка прячется? Идите давайте, заносите чемоданы в дом, пока таксист там не начал бузить и требовать доплату. Денис займет ту светлую спальню с балконом, ему свежий воздух нужен, чтобы спать хорошо. А мы с тобой и братиком моим на крытой веранде отлично разместимся. Лето же на дворе, тепло, не замерзнем!
К этому моменту я уже полностью осознала, до какой степени золовка берега попутала. Зинаида не просто приехала в гости без приглашения в чужой дом. Она уже мысленно распределила мои комнаты, раскидала вещи и теперь давала мне распоряжения, искренне веря, что имеет на это полное право. Она даже не сомневалась, что я сейчас побросаю свои дела, улыбнусь и побегу стелить свежее белье её взрослой корзиночке.
— Спальня с балконом, Зинаида, — это наша с Пашей спальня. Мы там спим, — спокойно, но очень четко произнесла я, аккуратно положив лопатку на столешницу. — А веранда у нас вообще не отапливается, там гуляют сквозняки, и из мебели стоят только два плетеных кресла. Кроватей там нет и не планируется. И, боюсь, лечить нервную систему Денису придется в совершенно другом месте. Мы гостей не ждали, никого не звали и сейчас никого у себя не принимаем. У нас совершенно другие планы на этот месяц.
Лицо золовки вытянулось от удивления. Глаза округлились. Она привыкла, что мой мягкий по натуре Паша всегда старался сглаживать острые углы, терпел её выходки и просил меня не обращать внимания. Видимо, Зина решила, что и я молча проглочу эту бесцеремонность ради иллюзорного родственного мира. Что я покиваю, соглашусь и пойду таскать их баулы в дом.
— Это как это — не принимаете? — Зина уперла руки в бока, её голос стал заметно громче. — Вы в хоромах таких огромных одни вдвоем сидите, места полно! А родня в раскаленном городе мучиться должна в духоте? У тебя тут целых три комнаты пустые стоят без дела! Что тебе, места жалко, что ли? Убудет от тебя, если племянник поживет? В семье вообще-то всё должно быть общее! Родным нужно помогать, тем более мы не чужие люди с улицы! Мы к родному брату приехали!
В этот самый момент из сада на шум открывшейся двери вышел Паша. В руках он держал садовые ножницы, на ботинках налипла свежая земля, а на лице читалась абсолютная растерянность. Он уставился на приехавших родственников так, будто перед ним приземлились инопланетяне.
— Зина? Деня? А вы как тут очутились… Вы же вроде на дачу к сватам собирались на выходные?
— Вот, Павлик, полюбуйся на свою жену! — тут же вскинула руки Зинаида так, будто я у нее кошелек из сумки вытащила, и бросилась к брату. — Мы к вам со всей душой, с чемоданами, с хорошим настроением приехали, а она нас дальше порога не пускает! Говорит, не ждали нас тут! Гонит обратно в город! Можно подумать, мы посторонние люди какие-то! Павлик, скажи ей, пусть не выдумывает глупости!
Паша перевел беспомощный взгляд на меня. Он переминался с ноги на ногу, явно не желая вступать в открытый конфликт со старшей сестрой, которая всегда давила авторитетом.
— Ань, ну… может, пусть останутся на пару дней? Раз уж приехали, такси отпустили почти… Не выгонять же их обратно по такой жаре… — неуверенно пробормотал он, глядя в пол.
Вот оно. То самое слабое место, куда Зинаида всегда била без промаха. «Ну не выгонять же». «Ну неудобно же». «Ну что люди скажут».
Я даже голос повышать не стала. Я просто подошла к кухонному столу, где под чистой льняной накидкой отдыхал только что испеченный курник. Сняла ткань. По всей кухне и прихожей мгновенно поплыл одуряющий домашний аромат сливочного масла, запеченного слоеного теста, курочки с грибами, сыра и тонких блинчиков, переложенных слоями. Золотистая, блестящая корочка пирога так и манила. Я готовила его полдня, специально к нашему с мужем маленькому празднику.
Денис, почуяв запах вкусной еды, мгновенно забыл про интернет и материализовался в дверях кухни. Он рефлекторно потянулся грязной, немытой рукой прямо к центру горячего пирога, чтобы отщипнуть себе кусок побольше.
На его пути бесшумной огромной тенью возник Граф — наш тяжеленный кот породы мейн-кун. Кот запрыгнул на свободный край стола, сел прямо перед едой, сузил желтые немигающие глаза и издал такой низкий, угрожающий рык, что Денис отдернул руку так резко, словно коснулся раскаленной сковородки. Граф не сводил с него тяжелого взгляда и чуть выпустил когти на передних лапах, всем своим видом показывая, что следующий шаг будет для гостя фатальным.
— Убери немедленно своего бешеного зверя! — истошно закричала Зинаида, пятясь ближе к входной двери. — Он же ребенку руку до кости прокусит! Дикое животное на кухне держите, антисанитария! И вообще, давайте уже за стол садиться, я сейчас только руки под краном сполосну. Накладывай, чем там у тебя пахнет!
— Никто за этот стол не садится, — мой голос прозвучал ровно, но в нем было столько холода, что даже Паша поежился и опустил глаза. — Зина. Давай вспомним прошлую зиму. У нас с Пашей между рейсами самолетов была долгая ночная пересадка в твоем городе. Десять часов мы торчали в холодном аэропорту, уставшие и невыспавшиеся. Мы попросились к тебе перекантоваться до утра, просто бросить сумки в коридоре и поспать на диване в гостиной. Помнишь, что ты нам тогда ответила по телефону?
Зинаида слегка замялась, забегала глазами по сторонам, но тут же упрямо вздернула подбородок, не желая сдавать свои позиции: — Ну ты нашла что сравнивать! У меня тогда в коридоре паркет только-только свежим дорогим лаком покрыли! На него вообще дышать нельзя было, не то что ходить! И Денисочка к важным экзаменам в университете готовился, ему абсолютная тишина в квартире нужна была. А вы со своими сумками на колесиках весь пол бы мне исцарапали, да еще и шаркали бы ночью в туалет, мешали бы ребенку учить билеты!
— Верно. Дорогой паркет и крепкий сон студента, — я согласно кивнула, не сводя с нее взгляда. — А у меня, Зинаида, только что закончился тяжелый ремонт, который я полностью оплачивала из своих личных накоплений. Здесь всё абсолютно новое. И я тоже хочу тишины в своем собственном доме. Как любят говорить умные люди: свежо предание, а верится с трудом. Так что твоя удобная концепция «в семье всё общее» почему-то работает только в одну сторону. Когда это выгодно тебе. А когда помощь нужна нам — извините, у нас дорогой паркет сохнет.
— Ты меня куском хлеба попрекаешь сейчас?! — золовка пошла в шумное наступление, окончательно поняв, что на жалость и родственные чувства надавить не получится. — Да если хочешь знать правду, я свою городскую квартиру на эти две недели уже туристам сдала! Выгодное предложение подвернулось, грех было упускать такие деньги! А мы к вам решили по-родственному приехать отдохнуть на природу. Зачем нам за базу отдыха переплачивать, если у родного брата огромный дом пустует без дела? Я же не миллионерша, в конце концов, мне лишняя копейка в бюджет никогда не помешает!
В прихожей стало так тихо, что было отчетливо слышно, как на улице тарахтит мотор ожидающего желтого такси.
Даже Паша, который до этого самого момента пытался найти хоть какое-то логичное оправдание поведению сестры, медленно опустил руку с садовыми ножницами. Он внимательно смотрел на нее, и до него явно начало доходить происходящее.
То есть она не просто спонтанно приехала без спроса отдохнуть на природе. Она заранее всё хитро продумала. Решила подзаработать реальные деньги на сдаче своей недвижимости, а жить, питаться и полностью обслуживаться эти две недели планировала за мой личный счет. Искренне считая при этом, что я обязана предоставить ей бесплатный санаторий с трехразовым питанием и уборкой номеров.
— Какая удивительная предприимчивость, — я не сдержала усмешки. Ситуация была до того нелепой, что даже злиться стало смешно. — Сдала свое жилье чужим людям, чтобы положить деньги в карман, а жить и кушать приехала на мою шею. Потрясающий бизнес-план, Зина. Тебе бы лекции по экономике читать. Только ты забыла один крошечный нюанс: согласовать этот гениальный план с генеральным спонсором. То есть со мной. Я не планировала оплачивать ваш летний отпуск из своего кошелька.
— Паша! — Зинаида быстро сообразила, что со мной договориться не выйдет, и снова бросилась атаковать брата. — Ты вообще слышишь, как твоя жена со мной, с твоей старшей сестрой, разговаривает?! Она же нас буквально на улицу гонит, как собак бездомных! У нас там совершенно чужие люди живут, нам возвращаться некуда, ключи давно отданы! Скажи ей свое веское мужское слово! Ты мужик в доме или кто?! Кто у вас тут вообще командует парадом?!
Паша долго и внимательно смотрел на сестру. Потом перевел взгляд на меня. Потом посмотрел на аппетитный пирог, который Граф продолжал бдительно охранять, не моргая и изредка подергивая кончиком пушистого хвоста.
— Зин, — тихо, но очень твердо сказал мой муж. — А почему ты мне не позвонила заранее? Почему не спросила по-человечески, можно ли к нам приехать пожить? Мы бы хоть обсудили это… И… ты правда сдала квартиру, чтобы приехать жить у нас на всем готовом и за наш счет? Тебе не кажется, что это как-то… некрасиво по отношению к нам?
— Каком еще готовом?! Мы же родственники! — возмущенно закричала золовка, окончательно перестав притворяться доброй тетушкой. — Да вы тут просто с жиру беситесь, денег куры не клюют! Дом такой отгрохали, заборы вон какие ставите, мебель новую завозите! У жены твоей зарплата огромная, могла бы и принять родню мужа без этих вот выпендрежей! Подумаешь, тарелку супа нальет и простыню постелет, не обеднеет! Это твоя прямая обязанность, между прочим, родной сестре помогать!
— Моя прямая обязанность — заботиться о комфорте своей семьи. А моя семья на данный момент — это муж и вот этот пушистый кот, — я подошла к входной двери, взялась за ручку и распахнула её настежь, впуская в дом жаркий летний воздух и шум улицы.
На улице, прямо у нашей кованой калитки, всё ещё стояло желтое такси. Водитель курил, облокотившись на капот, и с откровенной тоской смотрел на три огромных, неподъемных чемодана. Денис, видимо, так и не соизволил оплатить поездку, бросив водителю пренебрежительное «подожди, сейчас разгрузимся».
Я вышла на крыльцо, щурясь от яркого солнца. — Уважаемый! — громко крикнула я таксисту. — Подождите ещё ровно три минуты, не уезжайте! Ваши пассажиры сейчас возвращаются обратно в город. Я вам лично переведу деньги за простой и ожидание.
Водитель, услышав про дополнительную оплату, радостно закивал головой, бросил сигарету в урну и пошел открывать багажник своей машины.
Я вернулась в прихожую. — Значит так, Зинаида. Время пошло. У вас есть ровно три минуты, чтобы собрать свои разбросанные вещи. Если я сейчас же не увижу, как вы выходите за калитку, эти три прекрасных чемодана полетят с высокого крыльца прямо в мою любимую клумбу с гортензиями. А лететь там высоко, пластиковые колесики точно отвалятся и разобьются.
— Ты не посмеешь мои вещи трогать! — закричала золовка, щеки у нее пошли неровными буграми и покрылись нездоровым румянцем от сильной злости. — Паша! Твоя жена вышвыривает твою родную кровь на улицу, позорит перед всеми соседями! Выбирай немедленно: или она, или я! Если мы сейчас уйдем отсюда, моей ноги здесь больше никогда в жизни не будет! И матери я всё расскажу, как ты с родной сестрой обошелся!
Это был её самый старый, затертый до дыр прием. Зинаида всегда пыталась манипулировать отношениями, когда её припирали к стенке фактами. Она искренне ожидала, что Паша сейчас испугается потерять общение с сестрой, кинется её уговаривать остаться, начнет извиняться, и в итоге я окажусь злобной стервой, а они с Денисочкой триумфально пойдут распаковывать свои баулы в мою спальню.
Но Паша только устало потер переносицу пальцами, сбросил грязные рабочие ботинки и прошел на кухню, подальше от орущей сестры. — Зин. Такси ждет, счетчик капает. Счастливого пути. Дорогу назад в город найдете сами.
Сказать, что у Зинаиды отвисла челюсть — значит ничего не сказать. Она даже возмущаться перестала на несколько секунд. Денис, который до этого момента лениво листал ленту новостей в телефоне, наконец-то оторвал взгляд от экрана, осознав, что бесплатного интернета, маминого обслуживания и моей вкусной еды не предвидится.
— Вы… вы еще сильно пожалеете об этом! — процедила золовка сквозь зубы, резко хватая свой плащ с банкетки. — Да чтоб вам пусто было в этих ваших хоромах! Жлобы деревенские! Куда мы теперь пойдем с вещами?! У меня дома чужие люди живут, всё оплачено на две недели вперед!
— В гостиницу, Зина. У вас же теперь есть свободные деньги от сдачи квартиры в аренду. Отличный повод потратить их на собственный комфорт, — вежливо и с улыбкой подсказала я, придерживая дверь, чтобы им было удобнее выходить. — Рыночная экономика — суровая вещь, за всё надо платить. Главное, выбирай Денисочке номер с хорошим интернетом и плотными шторами на окнах, а то мальчик не восстановится после тяжелой сессии.
Они выметались со двора с такой невероятной скоростью, что едва не снесли дверной косяк плечами. Денис, громко пыхтя и чертыхаясь себе под нос, потащил тяжеленные чемоданы к машине, то и дело спотыкаясь на неровной гравийной дорожке. Зинаида шла следом, размахивая руками и громко причитая на всю улицу о том, какие нынче пошли невестки, как родной брат предал семью ради юбки и что больше они с нами знаться совершенно не желают.
Я стояла на высоком крыльце, скрестив руки на груди, и с чувством глубокого внутреннего удовлетворения наблюдала за этой поспешной эвакуацией незваных гостей.
Из-за невысокого забора соседнего участка осторожно высунулась голова в выцветшей кепке. Это был Михалыч, наш местный сосед-пенсионер, с которым Паша сегодня ранним утром чинил заедающие петли на калитке.
— Ну ты, Анна Сергеевна, прямо кремень женщина! Уважаю! — громко хмыкнул Михалыч, провожая долгим взглядом отъезжающее вдаль желтое такси. — А я уж, грешным делом, подумал, что этот табор к вам на всё лето осел. Смотрю в окно — прут с чемоданами, как к себе домой, еще и командуют. Я аж таблетку выпил от расстройства за вашу нервную систему. Думал, конец тишине на нашей улице пришел.
— Всё под полным контролем, Михалыч, не переживайте, — махнула я ему рукой, искренне улыбаясь. — Заходите к нам завтра на чай, курник ещё испеку, очень вкусный. Отпразднуем конец нашего ремонта в спокойной обстановке.
— Обязательно буду! С огромным удовольствием! — обрадовался сосед, поправил кепку и скрылся за деревянным забором, бормоча что-то одобрительное.
Я закрыла дверь, повернула замок на два оборота и вернулась в дом. Паша сидел на высоком стуле у кухонного острова, смотрел в одну точку на стене и молчал. — Жестко ты с ними обошлась, Ань, — тихо сказал он, не поднимая глаз. — Им же реально в городе теперь гостиницу искать и снимать придется. А это приличные деньги стоит. Обидятся ведь на всю жизнь.
— Жестко, Паш, — это когда люди приезжают в чужой дом без малейшего спроса, чтобы за наш счет решить свои личные финансовые проблемы, — я подошла вплотную и положила руки ему на плечи, слегка массируя напряженные мышцы. — Она взрослая, вполне самостоятельная женщина. Она сама сделала свой выбор и придумала хитрый план. И, заметь, я её за язык вообще не тянула, она сама во всем призналась про сдачу квартиры ради выгоды. Если бы мы их сегодня оставили из жалости, поверь мне, ровно через неделю она бы начала указывать, какие продукты мне покупать на рынке и во сколько нам с тобой ложиться спать. А Денис бы требовал готовить ему блинчики по утрам.
Паша тяжело вздохнул, накрыл мою ладонь своей большой теплой рукой и медленно кивнул. Он всё прекрасно понимал. Просто ему, выросшему в строгой установке «Зина старше, Зине надо уступать во всем», было сложно сбросить эти родственные настройки за один короткий день. Но он справлялся.
Граф, окончательно убедившись, что наша территория полностью зачищена от вражеских элементов, спрыгнул со стола и подошел к банкетке в прихожей. Там Зинаида в суматохе и злости забыла свою дешевую соломенную шляпку от солнца. Кот деловито обнюхал предмет гардероба, потоптался тяжелыми, когтистыми лапами, беспощадно сминая поля, а затем очень уютно свернулся на ней калачиком, положил массивную морду на лапы и закрыл глаза, тихо замурчав.
Я достала из верхнего шкафчика красивые тарелки, которые мы берегли для особого случая. Положила на блюдца два больших, исходящих горячим паром куска румяного курника. Достала вилки.
Вечер обещал быть просто чудесным. Тихим, уютным и только нашим двоим. Без упреков, без чужих чемоданов и без посторонних, наглых людей в доме.
А через два часа у Паши на столе громко звякнул телефон. Пришло длинное сообщение от Зинаиды. «Сняли номер в центре. Ужас как дорого дерут! С вас ровно половина суммы за эту гостиницу, это из-за вашей ненормальной Аньки мы на улице оказались и пострадали!!! Жду перевод! Номер карты ты знаешь наизусть, переводи быстрее, нам еще ужинать надо на что-то!»
Паша взял телефон, прочитал сообщение вслух с выражением полного недоумения на лице. Мы посмотрели друг на друга. Муж громко хмыкнул, нажал на экране кнопку «заблокировать абонента», отложил телефон подальше на подоконник и с удовольствием потянулся вилкой за вторым большим куском горячего пирога. — Знаешь, Ань, — сказал он с набитым ртом, прожевывая вкусное тесто. — А давай завтра вообще домашний телефон отключим. И калитку изнутри на тяжелый засов закроем. Чтоб уж точно наверняка никто не пролез. Мало ли, вдруг она завтра с проверкой приедет долг забирать.
Пусть в вашем доме всегда пахнет свежей выпечкой, за столом звучат добрые разговоры, а за окном будет тихо и спокойно! Желаю вам уютных вечеров, вкусных пирогов и таких гостей, после ухода которых остаются приятные воспоминания, а не желание надолго закрыть дверь для незваных гостей. Ваша Дарья!
