— Нечего здесь хозяйку изображать! Дача моего сына! — строго заявила Раиса Федоровна, упирая руки в пышные бока и грозно нависая над кустом моей сортовой гортензии. — Дима здесь хозяин, а значит, и мы здесь не чужие. Так что давай, Марина, без этих твоих городских капризов. Родня приехала, изволь соответствовать.
Я стояла на крыльце с секатором в руках и молча смотрела на эту гостью, которая внезапно заняла собой половину двора. Раиса Федоровна осматривала мой идеально подстриженный газон с таким властным прищуром, словно была завучем с тридцатилетним стажем, внезапно получившей в безраздельное управление небольшой, но перспективный колхоз. Позади нее, у открытого багажника старенького такси, переминалась с ноги на ногу золовка Лена. А на моей любимой садовой качели уже успел растечься Леночкин сын Вовочка — четырнадцатилетний подросток, который возлежал там с такой непоколебимой уверенностью, будто был не троечником с хронической аллергией на труд, а как минимум жидким терминатором, успешно захватившим стратегическую высоту.
Из-под крыльца медленно, с достоинством английского лорда, к которому в поместье вломились цыгане, вылез Граф. Двенадцать килограммов чистокровного мейн-куна. Кот сел рядом со мной, обвился пушистым хвостом и уставился на незваных гостей тяжелым, немигающим взглядом. Граф вообще не любил суету, а Раису Федоровну он презирал глубоко и осознанно, еще с тех пор, как она попыталась накормить его дешевой колбасой «Красная цена».
— Мама, — раздался за моей спиной спокойный голос мужа. Дима вышел из дома, на ходу вытирая мокрые руки о старую футболку. — Ты, кажется, адресом ошиблась. Это дача Марины. Она ее купила до нашего брака на деньги от продажи теткиной квартиры. Моего здесь — только забор, который я сам ставил, да беседка.
— Ой, Дима, не начинай вот эту бухгалтерию! — отмахнулась свекровь, ничуть не смутившись. — В семье все общее! Раз жена твоя, значит, и дача наша, семейная. Мы с Леночкой решили у вас на пару неделек остановиться. Воздух тут хороший. Вовочке перед школой подышать надо. Да и Надя с Колей на выходные подтянутся, они давно хотели посмотреть, как ты тут устроился.
Я медленно опустила секатор.
Удивительное дело: семейное единство в понимании родственников мужа всегда начиналось исключительно с моего кошелька и моей жилплощади, тогда как их личные ресурсы неизменно объявлялись неприкосновенным фондом.
Дачу эту я искала полгода. Покупала заброшенный участок с покосившимся сараем, вкладывала каждую свободную копейку, нанимала бригады, ругалась с прорабами, выбирала плитку, краску, вагонку и саженцы. Дима, надо отдать ему должное, пахал со мной наравне. Он никогда не претендовал на статус владельца, честно говоря, что стройка — это моя территория, а он просто на подхвате, как любящий муж. Мы создали этот райский уголок для нас двоих. Место, куда можно сбежать от городской суеты, выпить вина на веранде и послушать тишину.
И вот теперь посреди моей тишины стояла Раиса Федоровна с тремя клетчатыми сумками, из которых торчали какие-то старые халаты, и объявляла мою землю филиалом бесплатного семейного санатория.
— Надя с Колей? — уточнил Дима, его голос резко потяжелел, а на скулах заходили желваки. Тетя Надя была родной сестрой свекрови, женщиной шумной, бесцеремонной и свято верящей, что мир ей должен просто по факту ее существования. А ее муж, дядя Коля, имел привычку после третьей рюмки учить всех жизни и рассказывать, как правильно строить бани.
— Ну да! — радостно возвестила золовка Лена, подхватывая одну из сумок. — Мы им сказали, что у Димы теперь настоящая усадьба. Они с двумя внуками приедут. В субботу.
Марина, ты бы нам комнаты показала. Мне нужна та, что на южную сторону, у меня от северного света мигрени начинаются. А маме отдай спальню на первом этаже, ей по лестницам ходить тяжело. Вы с Димой молодые, на мансарде перебьетесь. И, кстати, мы с дороги ужасно голодные. Что у нас на обед? Только мне дешевую химию из супермаркета нельзя, я питаюсь исключительно фермерскими продуктами. Нам бы свежую рыбку дикого вылова запечь, или телятинку на пару. Мой организм обычную еду не принимает.
Она сказала это так обыденно, словно делала заказ официантке в ресторане средней руки.
Я посмотрела на Диму. Он побледнел, челюсти сжались. Я знала этот взгляд — сейчас мой интеллигентный муж не выдержит и сорвется на крик так, что у Вовочки на качелях выпадет телефон из рук, после чего чемоданы полетят обратно в такси. Но внезапно в моей голове щелкнул какой-то тумблер.
Доказывать наглому человеку, что он нагл — занятие бессмысленное. Он лишь обидится на то, что ему не дали бесплатно попользоваться вашей жизнью. Раиса Федоровна любила щедрость. Особенно ту прекрасную, ни к чему не обязывающую щедрость, когда ты раздаешь чужое имущество с лицом великого мецената, не вложив при этом ни рубля.
Я чуть заметно коснулась руки мужа, останавливая его. Он удивленно скосил на меня глаза. Я мягко улыбнулась.
— А ведь вы абсолютно правы, Раиса Федоровна, — произнесла я самым ласковым и певучим тоном, растягивая слова. — Действительно, что это я? Жена должна знать свое место. Не женское это дело — поперек мужа в его владениях лезть. Дача сына, значит, дача сына. Дима, дорогой, принимай гостей. Твоя родня, твое имение — твои правила. А я тут просто в гости приехала, воздухом подышать.
Свекровь удовлетворенно кивнула, даже не заметив подвоха.
— Вот! Золотые слова, Марина. Давно бы так. А то вечно ты со своим гонором. Ну, веди, Леночка, вещи в дом.
Они, как татаро-монгольское иго, только с клетчатыми сумками и претензиями на фермерское питание, ввалились в мою прихожую.
Дима перевел на меня совершенно ошарашенный взгляд.
— Марин, ты чего? Какой мансардный этаж? Какой Коля с Надей? Я их сейчас за забор выставлю, пусть пешком до станции чешут!
— Дим, — я заговорщически подмигнула ему. — Ты же у нас восточный владыка? Хозяин усадьбы? Вот и неси бремя власти. Мама хотела быть гостьей хозяина? Она ею будет. Только я в этом бесплатном обслуживании всех желающих не работаю. Я умываю руки.
Муж пару секунд смотрел на меня, потом его губы дрогнули в усмешке. Он был умным мужчиной и сразу понял правила игры.
— Понял-принял. Значит, я хозяин? Ну-ну.
Мы зашли в дом. Лена уже хозяйничала на кухне, открывая дверцы шкафчиков с таким видом, будто проводила инвентаризацию.
— Марин, а где у вас нормальный чай? Тут только эти… травяные сборы. Я такое не пью. Мне нужен черный, с бергамотом. И еще, я там в холодильнике видела кусок пармезана и семгу слабосоленую. Вы это не режьте пока, я вечером с вином поем. А сейчас нам бы супчика куриного.
Я, не говоря ни слова, подошла к холодильнику. Достала оттуда семгу, пармезан, баночку маслин, палку сыровяленой колбасы, два стейка из говядины и лоток с отборной клубникой. Сложила все это в большой пакет.
— Ты куда это? — нахмурилась Лена.
— Это мои личные продукты, — спокойно ответила я. — Я их покупала на свои деньги для себя. А поскольку я здесь, как мудро заметила ваша мама, не хозяйка, а просто жена хозяина, то обеспечивать банкет не уполномочена. Холодильник Димы — вот там, внизу.
В нижнем отделе лежали полкочана капусты, сиротливая банка маринованных огурцов, банка дешевой перловки со свиным жиром, каменный брикет сухого горохового супа (Дима брал для рыбалки) и пакет кефира.
Лена возмущенно открыла рот, но тут в кухню уверенно протиснулась Раиса Федоровна.
— Марина! Что за устав ты придумываешь? Ты почему продукты прячешь?
— Что вы, Раиса Федоровна, — я невинно похлопала ресницами. — Я ничего не прячу. Просто я свои вещи забираю к себе на мансарду. Вы же сами сказали: Дима хозяин, он и должен гостей принимать. Я в мужские дела не лезу. Дима! — крикнула я в коридор. — Твоя семья кушать хочет! Разберись!
Я подхватила пакет, позвала Графа, который брезгливо обнюхивал Ленины кроссовки, и поднялась на второй этаж.
Следующие пару часов я провела с большим удовольствием. Я разложила свои продукты в маленький мини-холодильник (предусмотрительно купленный мной когда-то именно для мансарды), налила себе бокал вина, нарезала сыр и открыла детектив. Граф развалился на подоконнике, изредка поводя ушами в сторону лестницы, откуда доносились приглушенные, но весьма эмоциональные голоса.
Снизу раздавался бас моего мужа:
— Лен, супа нет. Жена не приготовила, а я не умею. Вон, перловку с жиром на сковородке разогрей. Или гороховый брикет погрызите.
— Какая перловка?! Какой жир?! — взвизгнула золовка. — У меня фермерская диета! У меня желудок нежный! Дима, скажи Марине, пусть спустится и нормально приготовит лосося!
— Марина отдыхает, — строго пресек обсуждение Дима. — Она на этой неделе устала. А я хозяин, как мама сказала. Мой дом — мои правила. Не хочешь перловку — вон грядка с лопухами и крапивой, иди пожуй, натуральный продукт, сплошные витамины.
К вечеру градус напряжения в «усадьбе» заметно возрос. Раиса Федоровна, поняв, что бесплатный ресторан закрыт на неопределенный срок, попыталась устроить скандал. Она поднялась ко мне на мансарду, тяжело дыша и опираясь на перила.
— Это что за бойкот?! — с порога заявила она, глядя, как я ем клубнику. — Мы гости! Мы с дороги! Ты почему мужа одного бросила на хозяйстве?
— Раиса Федоровна, — я отложила книгу. — Вы, кажется, запутались в показаниях. Утром вы четко обозначили юридический статус этого объекта: «дача сына». Я ваше решение уважаю. В чужой монастырь со своим уставом не лезу. Сын ваш взрослый, дееспособный мальчик. Вы приехали к нему. Вот с ним и решайте вопросы меню, досуга и постельного белья.
— Да он нам слипшуюся перловку со свиным жиром на сковородку вывалил! И чай из пакетиков! А Вовочка вообще голодный, он такую собачью еду не ест!
— Бедный Вовочка, — вздохнула я с искренним сочувствием. — Наверное, ему стоит сходить в сельский магазин. Это километра три лесом, если идти быстрым шагом. Как раз аппетит нагуляет.
Свекровь поджала губы так, что они превратились в тонкую куриную гузку, и молча спустилась вниз.
Утро следующего дня началось с технического коллапса.
Дело в том, что современная дача — это не просто домик в деревне. Это сложный организм, требующий постоянного контроля. У нас стояла автономная канализация, дорогая система очистки воды, бойлер и сложный насос в скважине. Обычно всем этим заведовала я. Я следила за фильтрами, засыпала бактерии в септик, переключала режимы отопления.
Проснувшись около девяти утра, я услышала с первого этажа панические крики Лены.
Спустившись вниз в шелковом халате, с чашкой свежезаваренного в френч-прессе кофе, я обнаружила живописную картину. Лена стояла посреди ванной комнаты с намыленной головой, замотанная в кусок ткани, и с ужасом смотрела на кран, из которого не вытекло ни капли.
Раиса Федоровна яростно дергала ручку слива унитаза.
— Воды нет! — завопила Лена, увидев меня. — Марина, что с водой?! Я голову намылила дорогим шампунем!
— Понятия не имею, — я пожала плечами, отпивая кофе. — Я же не хозяйка. Все вопросы к владельцу имения. Дима! — позвала я.
Муж, одетый в старые рабочие штаны, вышел из котельной с гаечным ключом в руке и лицом глубоко озабоченного пролетария.
— Дим, что с водой? — набросилась на него мать. — Леночка вся в пене!
— Беда, мам, — вздохнул Дима, с громким выдохом утирая пот со лба. — Насос в скважине встал. Там автоматика сложная, жена обычно разбиралась, у нее инструкция есть. А я туда полез по-мужски, подкрутил кое-что… Короче, сгорел предохранитель.
— Так чини! — возмутилась Раиса Федоровна.
— Не могу, — развел руками муж. — Деталь нужна. В город надо ехать. Но я не могу, мне забор красить надо. Вы же приехали в мой дом, я должен показать себя крепким хозяйственником.
— А смывать как?! — взвыла Лена.
— Вон там, за баней, старый колодец есть, — любезно подсказал Дима. — И ведра оцинкованные в сарае. Идете, крутите ворот, достаете водичку и несете в дом. Заодно фитнес на свежем воздухе. Никакие фермерские диеты рядом не стояли.
Видеть, как золовка с намыленной головой, кутаясь, тащит десятилитровое ведро воды через весь участок, было бесценно. Вовочка попытался было снимать это на телефон, но получил от матери мокрой тряпкой по лицу и был рекрутирован таскать воду для унитаза.
К обеду гости были злые, уставшие и грязные. Раиса Федоровна сидела на веранде и обмахивалась газеткой.
Тут у нее зазвонил телефон.
— Да, Надюша! — голос свекрови мгновенно преобразился, наполнившись патокой и фальшивым величием. — Да, мы уже тут. Ой, отдыхаем шикарно! Воздух — сказка. Димочка нас так принимает, так принимает! Конечно, приезжайте завтра, как договаривались. Шашлыки? Обязательно! Я Димочке скажу, он все организует. Баранинку купит, овощей там всяких. Ждем, родные, ждем!
Она положила трубку и победоносно посмотрела на меня. Я в этот момент как раз поливала из маленькой лейки свои орхидеи на окне.
— Дима! — скомандовала свекровь. — Завтра тётя Надя с семьёй приезжает. Четверо!
Чтобы к вечеру был шикарный стол. Съезди в магазин, купи мяса нормального, не этих твоих сосисок, а вырезки. Овощей, вина хорошего, зелени. И фруктов детям.
Дима вышел из-за угла с блокнотом и ручкой.
— Записал, мама. Баранина, овощи, вино, фрукты. Отличный будет прием! — Он подошел к ней и протянул руку ладонью вверх.
— Что это? — не поняла Раиса Федоровна.
— Как что? Деньги, — невозмутимо ответил муж. — Надя с Колей — твои гости. Ты их пригласила. Я, как гостеприимный хозяин, готов сгонять в магазин на своей машине, потратить бензин и все привезти.
Но бюджет-то мой не резиновый. У меня все деньги ушли на покупку стройматериалов для веранды. На карте двести рублей.
Я прикинул, — Дима заглянул в блокнот, — на пять человек, плюс мы, нужно килограмма четыре мяса, плюс вино, закуски… С тебя двадцать пять тысяч, мама. Переводом или наличными?
На веранде все замолкли так резко, что стало слышно только жужжание шмеля где-то под крышей.
— Какие двадцать пять тысяч?! — зашлась возмущенным кашлем свекровь. — Дима! Ты с ума сошел?! С матери деньги требовать за то, чтобы тетку родную накормить в твоем же доме?! Ты хозяин, ты и обеспечивай! У тебя жена вон, работает в какой-то там фирме, зарплату хорошую получает! Пусть она даст!
Вот оно. Момент истины.
Я отставила лейку в сторону и вышла на веранду. Граф, предчувствуя шоу, выскользнул следом и уселся у моих ног.
— Раиса Федоровна, — голос мой звучал мягко, но в нем уже позвякивали льдинки. — Мы же с вами вчера все выяснили. Дача Димина. Имущество его. Я — скромная бесправная жена. Мои доходы к приему ваших гостей не имеют никакого отношения. Я свои деньги трачу на себя. А традиция щедро заваливать стол черной икрой за чужой счет в этой семье, видимо, отменяется.
— Да вы… да вы просто издеваетесь! — завизжала Лена, выходя из дома. Волосы у нее торчали в разные стороны после мытья колодезной водой. — Мама, они над нами издеваются! Марина специально воду отключила! И еду спрятала! Это все она, я знаю! Она Диму против нас настраивает!
— Я? Отключила воду? — я прижала руки к груди. — Лена, побойся бога. Я даже не знаю, где там этот насос находится. Я же девочка. Я только цветочки сажать умею. Дима же сказал — автоматика сгорела.
— Вы обязаны нас кормить! — не унималась золовка, срываясь на тонкий, режущий слух визг. — Мы родственники! Мы приехали отдыхать!
И тут Вовочка, который до этого момента молча страдал без интернета (роутер я тоже предусмотрительно унесла к себе наверх, заявив, что это мой рабочий инструмент), вдруг выдал:
— Мам, баб Рай, погнали домой. Тут отстой какой-то. Жрать нечего, вайфая нет, и этот кот на меня смотрит так, будто сейчас сожрет. Я лучше в городе в приставку поиграю.
— Молчи, дурак! — цыкнула на него бабка. — Никуда мы не поедем! Завтра Надя приедет! Как я ей в глаза смотреть буду?! Я же ей обещала отдых по высшему разряду!
— Ну, значит, придется вам, мама, открыть кошелек, — спокойно резюмировал Дима, складывая блокнот. — Или отменяй визит тети Нади. Скажи, что хозяин заболел.
Раиса Федоровна металась по веранде, как запертая в курятнике лиса, которая вдруг поняла, что куры вооружены и очень злы. Она то судорожно комкала воротник своей кофты, тяжело дыша, то пыталась давить на Димину совесть, то бросала на меня испепеляющие взгляды. Но мы с мужем были непреклонны. Мы сидели в креслах, пили чай из термоса (кипяток я тоже носила сверху) и с абсолютным спокойствием сытых зрителей наблюдали за крушением мифа о бесплатном семейном рае.
В итоге жадность проиграла страху перед позором. Отменить визит Нади Раиса Федоровна не могла — это значило бы расписаться в собственном бессилии и признать, что ее рассказы про «богатую усадьбу сына» были пшиком.
Стиснув зубы, она достала из сумки кошелек и отсчитала Диме пятнадцать тысяч рублей.
— На мясо и вино хватит, — злобно выдавила она сквозь зубы. — А овощи и так с грядки поедите.
— Овощи на грядке сажала Марина, — деловито сообщил муж, пряча деньги в карман. — Они не продаются. Так что куплю на базе помидоры. На что хватит.
Субботнее утро началось с грандиозного прибытия. Джип дяди Коли въехал на нашу улицу с таким ревом, словно это был не Nissan X-Trail, а танк, прорывающий линию фронта. Из машины вывалились тетя Надя в леопардовых лосинах, сам дядя Коля с красным, уже слегка помятым лицом, и двое их внуков, которые тут же начали носиться по моему газону с криками индейцев, вышедших на тропу войны.
Раиса Федоровна выскочила им навстречу, раскинув руки, изображая радушную хозяйку.
— Надюша! Коленька! Проходите, дорогие!
— Ого, какие хоромы! — прогудел дядя Коля, озираясь. — Димон, ну ты молодец, отгрохал! А банька где? Мы с дороги попариться хотим!
Дима, вышедший на крыльцо в заляпанной краской футболке, виновато развел руками:
— Дядь Коль, баня пока не функционирует. Я там трубу снял, чистить надо. Не успел.
— Ну елки-палки, — расстроился родственник. — А мы пива набрали… Ну ладно. Давай мангал разжигать! Мясо где?
— Мясо мама купила, в холодильнике лежит. Мангал там, за домом. Угли… Ой, а угли я забыл купить. Но там дрова лежат, березовые. Топор в сарае. Рубите, дядь Коль. Хозяйство, сами понимаете, дело мужское, суровое.
Наблюдать за тем, как тучный, страдающий одышкой дядя Коля пытается наколоть дрова тупым топором (хороший, финский топор я заранее спрятала под кровать), было сродни просмотру документального фильма о выживании в дикой природе.
Тем временем тетя Надя оккупировала кухню.
— Рая, а где у вас нормальные приборы? Тут какие-то тупые все! — кричала она. — И доски разделочные где? И почему в холодильнике одна курица и какой-то странный кусок свинины? Ты же про баранину говорила!
Раиса Федоровна, красная, потная, металась между кухней и двором. Пятнадцати тысяч, выданных накануне, Диме хватило ровно на то, на что хватило в придорожном супермаркете без скидочной карты: два килограмма жесткого свиного окорока, три лотка куриных крылышек, дешевые помидоры «пластикового» сорта и несколько бутылок самого простого вина.
— Марина! — выскочила свекровь на крыльцо, где я спокойно сидела в плетеном кресле и читала журнал. — Ты почему сидишь?! Иди помоги Надежде! Там на восемь человек готовить надо!
Я подняла на нее глаза, полные искреннего непонимания.
— Раиса Федоровна, вы меня пугаете. У вас проблемы с памятью? Я — гостья. Я не имею права распоряжаться на кухне вашего сына. Тем более, там сейчас тетя Надя. Две хозяйки у одной плиты — это скандал. Я лучше тут посижу, не буду мешать.
— Ты издеваешься надо мной! — зашипела она, подходя вплотную. — Ты нарочно все это устроила! Опозорить меня перед сестрой хочешь?!
— Я? — удивилась я. — Чем же я вас позорю? Вы сказали — дача сына. Я согласилась. Вы сказали — вы тут не чужие и приехали к нему. Я не препятствую. Ваш сын поехал в магазин на ваши деньги, купил то, на что хватило средств, сейчас дядя Коля рубит его дрова. Идиллия! Классическая патриархальная семья, о которой вы так мечтали. Мужчины добывают огонь, женщины режут салат. Я-то здесь при чем?
Самое интересное развернулось через два часа.
Дядя Коля, так и не сумев нарубить нормальных дров, попытался разжечь мангал с помощью бензина из газонокосилки. Бензин вспыхнул, опалив ему брови и спалив половину куриных крылышек до состояния угольков. Оставшаяся свинина, нарезанная толстыми кривыми кусками, не прожарилась внутри, зато снаружи покрылась черной коркой.
Тетя Надя, уставшая кромсать резиновые помидоры тупыми лезвиями, выставила на стол миску с салатом и бутылки с вином.
Гости сели за стол в беседке. Раиса Федоровна, с лицом мученицы, попыталась сказать тост, но дядя Коля перебил ее, мрачно жуя сырое внутри мясо.
— Слышь, Рай, — сказал он, выплевывая жилку. — Ты нам звонила, заливала: «Усадьба, прием по высшему разряду, баня, баранина». А по факту что? Воды в кране нет, в туалет с ведром ходить надо, мясо — подошва, баня не работает. Мы ради этого три часа в пробках стояли?
— Коля, ну технические накладки… — залепетала свекровь. — Дима просто не успел…
— Да при чем тут Дима? — фыркнула тетя Надя, наливая себе кислое вино. — Ты говорила, вы тут хозяева. А по факту — нищета какая-то. У меня на старой даче и то порядка больше было. А невестка твоя вообще сидит барыней, палец о палец не ударила!
Раиса Федоровна, доведенная до точки кипения позором, жарой и рухнувшими планами, резко вскочила. Её щеки и шея покрылись густым бордовым румянцем от гнева. Она повернулась ко мне. Я в этот момент как раз спустилась с крыльца, держа на руках Графа.
— Это все она! — взвизгнула свекровь, тыча в меня пальцем с нарощенным ногтем. — Это она специально все испортила! Она жадная, злая, эгоистичная! У нее денег куры не клюют, она могла бы ресторан заказать, если бы хотела нас по-человечески встретить! Могла бы нормального мяса купить! Могла бы прислуживать, как нормальная жена!
Она задыхалась от крика. Тетя Надя и дядя Коля замерли с кусками недожаренной свинины в руках. Лена испуганно вжала голову в плечи.
Я подошла ближе к столу. Граф в моих руках угрожающе заурчал, глядя на Раису Федоровну так, словно прикидывал, с какой артерии лучше начать.
— Значит, могла бы купить? — тихо, но так, что услышали все, переспросила я. — Могла бы заказать ресторан? За свои деньги?
— Да! Ты жена! Это твоя обязанность — уважать семью мужа! — продолжала истерить свекровь, окончательно теряя остатки логики.
— Интересная у вас математика, Раиса Федоровна, — я чуть склонила голову набок. — Когда вам нужно бесплатно пожить на всем готовом, дача объявляется «собственностью сына». А когда выясняется, что сын не может оплатить банкет, оказывается, что деньги должна давать я, потому что я «богатая жена». Вы уж определитесь: мы по законам патриархата живем, где все решает мужчина, или по законам паразитизма, где вы просто едете на моей шее?
— Как ты смеешь?! Да я… Да мы… Дима! Скажи ей!
Дима медленно встал из-за стола. Он стряхнул с ладоней хлебные крошки, посмотрел на дядю Колю, потом на мать.
— А что ей сказать, мам? Она все правильно говорит. Вы приехали в чужой дом. Начали качать права. Заявили, что Марина здесь никто. Она с вами согласилась. Я принял управление. И вот результат: денег у меня нет, чинить насос я не умею, готовить не могу. Без Марины эта дача — просто сарай с грядками. И вся ваша «семейная солидарность» держится только на ее кошельке и ее труде.
Он сделал паузу, обвел взглядом притихших родственников.
— Вы хотели отдыха за чужой счет, прикрываясь громкими словами о семье. Не вышло. Поэтому давайте сделаем так. Прямо сейчас вы идете, собираете свои вещи и уезжаете. Все.
— Димочка… сынок… — Раиса Федоровна вдруг как-то разом обмякла, опустила плечи и потеряла весь свой боевой настрой. — Куда же мы поедем? Вечер уже. И Надя с Колей…
— Надя с Колей на машине, они доберутся, — сурово закончил разговор муж. — А вы с Леной и Вовой пойдете на станцию. Электричка в 20:15. Успеете, если быстрым шагом.
— Но у нас сумки! Ты же нас отвезешь? — пискнула Лена.
— Не отвезу, — Дима сел обратно на скамейку. — Я устал. Я весь день изображал крепкого хозяина, у меня спина болит. А у Марины просить машину не смейте — она же здесь не хозяйка, зачем вам ее транспорт?
Это был разгром. Полный, безоговорочный и невероятно унизительный.
Тетя Надя, поняв, что бесплатного спа-курорта не будет, а будет только семейный скандал и сырое мясо, быстро скомандовала своим собираться. Уезжали они со скандалом, Надя громко выговаривала Раисе Федоровне через окно джипа:
— Тьфу на тебя, Рая! Пустозвонка! Только хвастаться умеешь чужим добром! Чтобы я еще раз к тебе в гости поехала!
Джип скрылся в облаке пыли.
Раиса Федоровна, пошатываясь, пошла в дом. Через полчаса они с Леной, волоча за собой тяжелые клетчатые сумки, вышли за калитку. Вовочка плелся следом, агрессивно тыкая пальцем в экран телефона, пытаясь поймать остатки мобильного интернета. Никто из них не сказал нам ни слова на прощание.
Свекровь шла по пыльной деревенской дороге, и в ее сгорбленной фигуре не осталось ничего от той властной хозяйки усадьбы, которая два дня назад инспектировала мои гортензии. Она выглядела просто уставшей, пожилой женщиной, которая наконец-то поняла, что традиции гостеприимства особенно дороги лишь тому, кто за них не платит.
Мы с Димой стояли на крыльце и смотрели им вслед.
Когда их фигуры скрылись за поворотом, муж шумно выдохнул, повернулся ко мне и обнял за плечи.
— Прости меня. Я должен был пресечь это еще в первый день.
— Все нормально, Дим, — я прижалась к нему. — Если бы ты их просто выгнал, они бы считали себя невинными жертвами злой невестки. А так… Они сами себя наказали. Кстати, а что с насосом?
Дима хитро усмехнулся:
— Да ничего. Я просто вилку из розетки в котельной выдернул. Сейчас пойду, воткну обратно. И роутер можешь спускать, пусть работает.
Я рассмеялась, глядя, как Граф с независимым видом вышагивает по очищенной от захватчиков территории, направляясь к своей миске.
Вечером мы сидели на веранде. Работала вода, гудел холодильник, пахло свежезаваренным нормальным чаем и жареной на хороших углях правильной свининой, которую я достала из своих запасов. Тишину нарушало только пение сверчков и мерное тарахтение кота.
Я отпила вино из бокала, посмотрела на светящиеся в темноте окна моего дома, на аккуратные клумбы, на мужа, который увлеченно чистил решетку гриля, и с улыбкой произнесла вслух:
— И правда, хорошая у сына дача. Надо будет сюда еще как-нибудь в гости приехать. Вы не против, хозяин?
Дима усмехнулся, поднял на меня глаза и отсалютовал щипцами для мяса:
— Для таких умных гостей, мадам, двери моего поместья открыты круглосуточно.
И мы наконец-то спокойно поужинали. В нашем доме. По нашим правилам.
