За неделю до дня рождения свекровь позвонила Сергею и велела нам не позорить её перед гостями. Муж чинил дверцу кухонного шкафчика, поэтому включил громкую связь. Я стояла рядом.
— Раиса с мужем приедут, племянники тоже. Ты уж подумай, что матери подарить, чтобы потом стыдно не было. И Наталью предупреди: пусть за столом не начинает считать деньги.
Я даже не нашлась с ответом. За последний год свекровь вспоминала о наших деньгах чаще всех, а теперь выходило, будто это мы способны испортить ей праздник. Сергей положил отвёртку на подоконник и ответил, что подарок уже выбран.
Помощь, которую никто не собирался считать
Мы женаты шесть лет. Сергей водит городской автобус, я работаю товароведом в продуктовом магазине. Ипотеку за двухкомнатную квартиру выплачиваем сами; каждый месяц банку уходит почти тридцать тысяч. На большие покупки приходится копить.
Зинаиде Михайловне шестьдесят шесть. Она на пенсии, живёт одна. Раньше мы ладили: она привозила соленья, интересовалась нашими делами, давала советы, которых иногда было слишком много.
Прошлой осенью у неё потекло соединение под кухонной мойкой. Сергей приехал с сантехником, купил недостающие детали и оплатил работу. Вышло чуть больше одиннадцати тысяч. Мать тогда обещала вернуть деньги с пенсии.
— Не надо возвращать, — сказал Сергей. — Главное, чтобы больше не текло.
Я не возражала: с протекающей трубой не ждут. Но вскоре свекровь попросила пять тысяч на коммунальные расходы. Потом ещё семь: не хватило после покупки зимних сапог. Через месяц понадобились деньги на холодильник, который, по её словам, плохо морозил.
Холодильник мы осмотрели сами. Мастер заменил неплотный уплотнитель на дверце. А через несколько дней мать снова попросила денег: раз уж с холодильником обошлось, захотела новую тумбу в прихожую.
— У вас всё равно две зарплаты, — объяснила она Сергею. — Не по чужим людям хожу.
Сергей перевёл шесть тысяч, отложенных на страховку автомобиля. Страховку оплатили с моей следующей зарплаты. Вроде ничего страшного, но таких переносов становилось всё больше.
Наши покупки почему-то требовали её разрешения
К весне свекровь уже спрашивала не «сможешь ли», а «когда пришлёшь». Она знала дни зарплаты Сергея. Если он был на маршруте, оставляла сообщение, а он перезванивал во время перерыва на конечной остановке.
Однажды я пришла с новыми рабочими туфлями. Старые натирали ноги, а на смене я целый день ходила между залом и складом. Свекровь гостила у нас, заметила коробку у входа и спросила цену.
— Четыре тысячи восемьсот, — ответила я. — Взяла по скидке.
Зинаида Михайловна подняла брови:
— Хорошие скидки у вас. А мне сын на прошлой неделе сказал, что лишних денег нет.
Сергей поставил на стол тарелку с супом и попробовал перевести разговор. Мать же поинтересовалась, зачем мне столько одежды, если на работе я всё равно в форме.
— Я туфли для работы купила, — сказала я. — На вашей пенсии эта покупка никак не сказалась.
— А я разве говорю, что за мой? Просто вижу, как вы умеете тратиться на себя.
Когда свекровь ушла, я не выдержала:
— Серёж, — сказала я, — она уже обсуждает, что я могу себе купить на собственную зарплату. Скоро и чек из магазина придётся показывать.
Сергей отказывать матери не умел. Отца у него давно не стало, и он всё повторял, что она одна. Я понимала, но у нас тоже были расходы, которые никто за нас не оплатит.
В мае мы собирались заменить окно в спальне: после дождя под подоконником отсыревали обои. Пригласили мастера, получили расчёт. Через две недели Сергей признался, что отправил матери девять тысяч: она купила билеты к подруге в другой город, а на остальные расходы не рассчитала.
Я достала листок с домашним бюджетом: ипотека, коммунальные платежи, продукты, страховка и остаток на окно.
— Покажи, откуда мы теперь возьмём эти девять тысяч, — попросила я.
Сергей посмотрел в записи и сказал, что возьмёт дополнительную смену. И взял — в выходной, когда собирался на рыбалку с приятелем. Вечером вернулся измотанный и уснул перед телевизором.
Мы предложили помощь иначе — и услышали обвинение
После той поездки я настояла на разговоре втроём, лично. По дороге Сергей попросил меня не начинать со списка переводов. Я пообещала: выставлять матери счёт не собиралась.
Свекровь встретила нас приветливо, налила чай. Сергей объяснил, что регулярные переводы стали для нас тяжёлыми.
— Если надо оплатить коммуналку, покажи квитанцию, — предложил он. — Вместе разберёмся. Если что-то важное сломается, поможем по возможности. Но отправлять деньги каждый месяц уже не можем.
Свекровь отставила чашку на блюдце.
— То есть теперь мне надо перед невесткой отчитываться? Что купила, сколько потратила?
— Нет, мам. У нас ипотека, окно менять надо.
— Ну конечно, окно! А у меня, думаешь, не бывает расходов? Я тебя растила не для того, чтобы ты мне квитанции проверял.
— Вот как заговорила, — сказала свекровь, глядя на сына. — Теперь мне ещё указывать будут, куда ездить. Ты хоть понимаешь, что жена тебя против матери настраивает?
Сергей попросил не говорить обо мне так. Мать замолчала, затем сказала, что всё поняла и больше беспокоить нас не станет.
По дороге Сергей приободрился: зря боялись, удалось договориться. Я тоже хотела в это поверить.
Через две недели свекровь прислала фотографию квитанции за квартиру. Сергей оплатил её со своей карты. А потом она попросила перечислить столько же ещё раз — теперь уже на покупки. Он напомнил, что мы договаривались о помощи с необходимыми платежами.
— Я думала, вы просто деньги дадите, — ответила мать. — Какая разница, куда я их потрачу?
Позднее свекровь стала писать сыну во время смены и добавляла: «Наталью не тревожь, она опять расстроится».
Сергей показал мне одно из сообщений и признался, что уже перевёл семь тысяч, а рассказать побоялся. Меня задела не только сумма, но и то, как легко он отказался от нашей договорённости.
Вечером мы долго говорили на кухне. Сергей боялся оставить мать одну с её расходами. Я напомнила, что оплачивать необходимое мы не отказываемся, но скрывать друг от друга переводы больше нельзя. В конце он согласился: любые просьбы теперь обсуждаем заранее.
На дне рождения выяснилось, что мы ей должны ещё больше
К концу лета Зинаида Михайловна заговорила о дне рождения. Ей исполнялось шестьдесят шесть. Она особенно ждала старшую сестру Раису Степановну, которая любила хвалиться достатком своих детей и внуков.
За две недели до праздника Сергей помог матери купить продукты и донести пакеты. По дороге она вспомнила, что знакомой Раисы сын подарил путёвку в санаторий. На следующий день уже спрашивала, не купим ли мы ей такую же.
— Мам, это дорого. У нас сейчас таких денег нет, — ответил он.
— У вас никогда нет. Сразу видно, кто как к родителям относится.
Мы выбрали комплект постельного белья и тёплый плед — свекровь давно жаловалась на старый. Потратили больше семи тысяч, упаковали коробку, купили цветы.
За столом собрались Раиса с мужем, двоюродный брат Сергея Антон с женой Светланой и другие родственники. Свекровь была оживлённой, рассаживала гостей, пододвигала салатницы.
Сначала обсуждали дачи и соседей. Потом Раиса рассказала, как её внук возил родителей к морю. Зинаида Михайловна тут же спросила, когда Сергей наконец свозит куда-нибудь собственную мать.
— Пока не получается, — ответил муж. — Ипотека, работа. Сами давно никуда не ездили.
Свекровь усмехнулась и посмотрела в сторону нашей коробки с подарком.
— Да у них на всё один ответ. Тратят деньги неизвестно куда, а как матери что-нибудь хорошее купить — сразу ипотека.
Я попросила не обсуждать при гостях наш бюджет. Раиса попыталась перевести разговор на дачу, но свекровь уже объясняла ей наши характеры:
— Наталья у нас хозяйственная до невозможности. Всё записывает, всё считает. Сыну лишний раз матери помочь не даёт.
— Зинаида Михайловна, мы вам и в этом месяце помогли, — напомнила я. — При чём здесь наш подарок?
— Помогли! — передразнила она. — Такое чувство, будто последние деньги оторвали. Нищеброды, ещё и экономят на матери! Другим дети санатории оплачивают, а мне за каждую копейку кланяться приходится!
Светлана опустила глаза, Антон перестал резать пирог. Раиса осторожно поставила чашку на стол и сказала, что обсуждать семейные деньги за праздничным столом незачем.
— А ты не знаешь, какие они у меня, — возразила свекровь. — С виду всё прилично, а как до дела доходит, так денег у них нет.
Сергей отодвинул тарелку и спросил, чего именно матери не хватало. Она перечислила: не купили путёвку, не заменили мебель, подарили «какие-то тряпки». Он напомнил о ремонте, оплате квартиры и переводах почти каждый месяц.
— Ты сейчас всё при людях высчитывать будешь? — возмутилась она. — Я тебя вырастила, не чужого человека на ноги поставила!
— Я ничего не требую назад, — ответил Сергей. — Но и рассказывать, что мы от тебя отвернулись, не надо. Мы помогали весь год, хотя самим приходилось откладывать покупки.
Свекровь объявила, что мы испортили праздник. Раиса заметила, что обидное слово первой произнесла именинница, но та отвернулась. Остальные гости делали вид, что заняты едой. Мы попрощались, взяли верхнюю одежду в прихожей и ушли.
Следующая зарплата пришла, а перевод — нет
Всю дорогу Сергей молчал. Дома он открыл банковское приложение и попросил вспомнить, когда начались регулярные переводы.
Мы просмотрели историю за двенадцать месяцев. То пять, то девять тысяч, иногда дважды за месяц. В переводах набралось больше ста тысяч. Отдельно Сергей оплачивал сантехника и купленные для ремонта детали.
— Я ведь не считал, — сказал он. — Думал, каждый раз немного. И ни разу не спросил, на что она собирается жить в следующем месяце.
На следующий день он хотел позвонить матери и поговорить без гостей. Я не возражала, но предупредила, что больше не стану оправдываться ни за свои туфли, ни за ипотеку.
Однако первой позвонила свекровь. Она сказала, что Раиса теперь считает её попрошайкой, и потребовала, чтобы Сергей приехал извиняться.
— Мама, я не говорил ничего неправдивого, — ответил он. — Ты сама завела разговор о наших деньгах.
— Да я пошутила! И уж пошутить нельзя. Кстати, у меня в четверг платёж за квартиру. Ты не забудь перевести восемь тысяч.
Сергей пообещал перезвонить. Вечером мы вместе записали обязательные расходы и приняли решение: регулярные переводы прекратить. Если матери действительно не хватает на необходимое, разбираться с конкретными платежами. Но не оплачивать чужие поездки и мебель за счёт наших зарплат.
Через два дня свекровь написала, что больше денег просить не станет. Сергей решил, что мы наконец договорились. Однако вечером мне позвонила Светлана, жена Антона. Говорила неловко, будто заранее извинялась.
— Наташ, ты только не обижайся. Мне Зинаида Михайловна сказала, что вы совсем перестали помогать, даже за квартиру платить отказываетесь. Я просто хотела спросить, всё ли у неё нормально.
Я объяснила, что необходимые расходы мы готовы обсуждать, а ежемесячной суммы по требованию не будет. Светлана вздохнула: свекровь рассказала ей совсем другое. Она не стала никого защищать и пообещала не передавать чужие обвинения.
В четверг Сергей получил зарплату. До обеда мать прислала сообщение: «Ты про восемь тысяч помнишь? Не тяни, пожалуйста».
Он прочитал сообщение на перерыве между рейсами. Дома позвонил матери и повторил принятое решение. Она обвинила меня в жадности и заявила, что больше ничего от нас не примет.
— Если понадобится оплатить что-то необходимое, позвони, разберёмся, — ответил Сергей. — Но восемь тысяч просто на карту я не отправлю.
В субботу Сергей всё-таки съездил к матери. Она открыла ему дверь, разговаривала сухо. Он заменил перегоревшую лампочку и помог вынести тяжёлую коробку со старой посудой. Перед уходом она снова спросила, не передумал ли он. Сергей ответил, что нет.
Вечером мы оплатили ипотеку и коммунальные платежи. В банковской истории Сергея за этот месяц рядом с именем матери нового перевода не появилось.
