В субботу утром, в конце октября, за окном лил противный холодный дождь. Я стояла посреди своей прихожей с чашкой остывающего кофе и не отрываясь смотрела на огромный, канареечно-жёлтый пластиковый чемодан. Он был абсолютно новым, с ещё не оторванными магазинными бирками, и занимал половину прохода.
Прямо за ним, стягивая с шеи шёлковый платок, возвышалась Антонина Павловна — мать моего мужа. Она шумно дышала, отряхивая капли дождя с плаща.
— Мариночка, доброе утро, — пропела свекровь таким приторно-сладким тоном, словно мы виделись пять минут назад на званом ужине и расстались лучшими подругами. — А Олег дома? Я ему звоню-звоню, трубку не берёт.
— Олег в гараже, меняет летнюю резину на зимнюю, — спокойно ответила я, не делая никаких попыток пригласить её пройти дальше в квартиру. — А что за спешка в такую рань? И зачем вам здесь этот багаж? — я кивнула на жёлтого монстра, перегородившего коврик у двери.
Антонина Павловна по-хозяйски отодвинула меня в сторону, прошла прямиком в кухню, выдвинула стул и уселась за стол.
— Как это зачем? Собирать вещи буду. Вы же в среду улетаете, времени осталось совсем ничего. Давай, доставай свои бумажки, брони, распечатки, что там у вас есть. Мне нужно составить точный список, что с собой брать, а то Леночка совсем расклеилась, ничего сама в сумку сложить не способна.
Я аккуратно поставила свою чашку на столешницу. В голове медленно, с трудом проворачивались мысли, пытаясь осознать услышанное.
В грядущую среду мы с Олегом действительно улетали. Это была наша пятнадцатая годовщина свадьбы. Я планировала этот отпуск долгих полгода, высчитывая дни и откладывая каждую свободную копейку. Мы забронировали шикарный санаторий в Горном Алтае — с термальными бассейнами, кедровыми бочками, индивидуальными экскурсиями к водопадам и полным питанием. Эта поездка стоила без малого триста тысяч рублей — все мои премии за два квартала плюс отпускные мужа. Это была наша давняя мечта, наше долгожданное время для двоих после невероятно тяжелого рабочего года.
А Леночка — это младшая сестра Олега. Тридцатидвухлетняя женщина, которая месяц назад со скандалом ушла от своего уже третьего мужа и теперь находилась в состоянии перманентного «поиска себя». Она временно проживала в квартире Антонины Павловны, целыми днями лежала на диване и жаловалась на несправедливость судьбы.
— Подождите, — я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри начинает закипать очень холодная злость. — Какие именно брони я должна вам достать? И куда собирается ехать Лена?
Антонина Павловна посмотрела на меня с искренним, ничем не замутненным удивлением, её брови поползли вверх.
— Ну как куда? На Алтай. Вместо вас.
Она произнесла это так легко и буднично, словно сообщала, что купила по дороге буханку хлеба.
— Мариночка, ну ты же умная женщина, рассуди здраво, — начала она свой монолог, устраиваясь поудобнее на стуле. — Вы с Олегом люди обеспеченные, оба работаете на хороших должностях, еще успеете съездить. Хоть в Турцию, хоть в Эмираты. А Леночке сейчас просто жизненно необходимо восстановиться. У неё тяжелый стресс, развод, депрессия! Бывший муж даже микроволновку при разделе забрал, представляешь? Врач сказал — ей срочно нужна смена обстановки. Горы, чистый воздух, тишина. Я, как мать, не могу равнодушно смотреть на её ежедневные страдания. Поедем вдвоем, я за ней присмотрю, прослежу, чтобы она хорошо питалась. Заодно и свои суставы подлечу, мне тоже хвоя очень полезна, спина ноет каждую ночь.
— То есть, — медленно, проговаривая каждое слово, уточнила я. — Вы сами решили, что мы с Олегом просто возьмем и отдадим вам нашу путевку на годовщину свадьбы? Путевку за триста тысяч рублей?
— Ой, ну какие триста тысяч, Господи! — отмахнулась свекровь, словно речь шла о мелочи на проезд в автобусе. — Деньги — это просто вода. Сегодня они есть, завтра их нет. А тут целая семья в беде, родная сестра твоего мужа угасает на глазах! Тем более, Олег — старший брат. Он по факту обязан заботиться о младшей сестре. Я ему вчера так по телефону и сказала: «Олежка, Лена пропадает, нужно её спасать».
— И что же именно ответил вам Олежка? — вкрадчиво поинтересовалась я, зная своего мужа.
— Ну, он там что-то замялся, сказал, что нужно обязательно с тобой посоветоваться, обсудить… Но я-то знаю, что ты не зверь какой-нибудь. Вы себе на даче мясо пожарите, бутылочку вина откроете, отметите свою годовщину спокойно, вам какая вообще разница, где праздновать? А бронь нужно срочно переоформить на нас. Я уже звонила туда, в этот ваш санаторий, там девушка на телефоне сказала, что замена гостей вполне возможна, если плательщик согласен. Так что давай мне номер брони, скан твоего паспорта, и я всё сама оформлю, чтобы вас не утруждать.
Моему возмущению не было предела, но я заставила себя сделать очень глубокий вдох. С Антониной Павловной нельзя было срываться на крик — она моментально превращалась в оскорбленную жертву, начинала охать и требовать таблетки от давления. Здесь работали только сухие упрямые факты.
— Антонина Павловна, — мой голос звучал ровно и предельно сухо. — Вы ничего не перепутали в своих расчетах? Эта поездка оплачена полностью с моей личной банковской карты. Договор с турфирмой оформлен на мое имя. Это наш праздник, который мы ждали полгода. Ни Лена, ни вы ни на какой Алтай за наш счет не поедете. Точка.
Свекровь резко дернулась, но тут же перешла в активное наступление.
— Вот значит как! Собака на сене! Сама не ам и другим не дам! Я так и знала, что ты будешь жадничать из-за каких-то бумажек. Но уже слишком поздно, Марина. Я уже всё за вас решила.
Она победно выпрямила спину и выложила на стол свой главный козырь.
— Я уже купила нам с Леночкой билеты на самолет. Представляешь? Невозвратные билеты, самые строгие. На те же самые даты, прямо под ваш санаторий. Так что никуда ты теперь не денешься. Не пропадать же моим билетам! Я, между прочим, специально потребительский кредит в банке взяла на эти билеты, потому что точно знала, что вы, как взрослые понимающие люди, всё поймете и поможете нам.
В этот самый момент в коридоре хлопнула входная дверь. Послышались тяжелые шаги. Олег зашел на кухню, вытирая перепачканные машинным маслом руки куском старой ветоши, и замер на пороге, увидев мать и мое совершенно каменное лицо.
— О, мам, привет. А чей это огромный жёлтый ящик стоит в проходе? «Чуть ноги об него не переломал», —спросил он, еще ничего не подозревая.
— Это чемодан, Олег. «Твоя мама приехала прямо сейчас собирать вещи на Алтай», —любезно сообщила я мужу. — Оказывается, мы добровольно отдаем им нашу путевку на годовщину, потому что у Лены тяжелая депрессия из-за микроволновки, а мама уже взяла кредит в банке и купила себе невозвратные авиабилеты на наши даты.
Олег перевел растерянный взгляд с меня на Антонину Павловну. На его лице отразилась целая гамма эмоций: от полного непонимания до постепенного осознания всего ужаса ситуации. Олег искренне любил мать, иногда излишне ей уступал в бытовых мелочах, но у него была одна непреклонная черта — он терпеть не мог, когда за его спиной распоряжались его деньгами или ломали его планы.
— Мам, — голос Олега стал очень низким и хриплым. — Ты сейчас так неудачно шутишь?
— Какие могут быть шутки, сынок?! — тут же запричитала Антонина Павловна, прижимая обе ладони к груди. — Родная сестра целыми днями плачет, места себе не находит от горя! Я из последних сил бьюсь, чтобы её на ноги поставить, чтобы она снова улыбаться начала! Я же исключительно ради вашей семьи стараюсь, чтобы вы грех равнодушия на душу не взяли! Билеты уже куплены! Наш рейс в среду в восемь утра. Если Марина прямо сейчас не перепишет бронь отеля, я не знаю, как мы дальше будем жить… Я же просто на улице останусь с этим огромным кредитом!
Она явно ожидала, что Олег бросится её утешать, начнет уговаривать меня смягчиться, как это иногда бывало раньше, когда дело касалось ремонта на старой даче или покупки нового телевизора для сестры.
Но Олег только тяжело вздохнул, бросил испачканную ветошь в мусорное ведро, сел на табуретку и посмотрел на мать очень тяжелым, немигающим взглядом.
— Мам, ты вообще соображаешь, что делаешь? Я два года без нормального человеческого отпуска. Марина на работе пахала без выходных. Мы эту поездку ждали столько времени. С какой стати мы должны отдавать её Лене? У неё депрессия? Пусть идет работать, найдет нормальное занятие, депрессию как рукой снимет.
— Ты променял родную кровь на эту… на эту дурацкую путевку! — заголосила свекровь, поняв, что её стандартный, проверенный годами сценарий уговоров вдруг сломался.
— Никто никуда не едет, кроме нас с Мариной, — произнес Олег очень жестко. — Билеты свои сдавай обратно в кассу. Говоришь, невозвратные? Это исключительно твои проблемы. Не надо было покупать их, не спросив нашего согласия.
Антонина Павловна поняла, что проиграла этот утренний спор. Она резко вскочила со стула, схватила свою кожаную сумку и, даже не попрощавшись, стремительно направилась к выходу. Уже стоя в дверях, она обернулась и громко заявила:
— Вы еще сильно пожалеете об этом. Я так просто это дело не оставлю.
Огромный желтый чемодан с диким грохотом покатился по лестничным ступеням вниз.
Оставшись в тишине, Олег с силой потер лицо обеими руками.
— Мариш, прости меня, пожалуйста. Я клянусь тебе, я вообще не в курсе был этой затеи. Она звонила пару дней назад, долго плакала в трубку про Лену, что-то невнятно бормотала про горы и целебный воздух, но я думал, она просит денег им на какую-нибудь простую турбазу под городом на выходные скинуться. Я тогда ответил, что мне сейчас совершенно не до этого. А она, оказывается, вон что удумала за моей спиной.
— Всё нормально, — я налила ему горячего кофе. — Самое главное, что мы едем, как и планировали. Надеюсь, на этом всё представление окончено, и они успокоятся.
Но я катастрофически недооценила размах наглости и упертую целеустремленность моей свекрови.
В понедельник я сидела в своем офисе на важном совещании с руководителями отделов, когда мой телефон на столе вдруг завибрировал. Звонили с совершенно незнакомого номера, определитель показал регион Алтайского края. Я сбросила вызов, но номер тут же перезвонил снова, очень настойчиво. Извинившись перед коллегами и начальником, я вышла в пустой коридор и приложила трубку к уху.
— Алло, Марина Викторовна? — раздался в трубке вежливый, но слегка взволнованный женский голос. — Это служба размещения санатория «Кедровый берег». Меня зовут Екатерина. Мы звоним вам по поводу вашей брони на эту среду.
— Да, слушаю вас внимательно. Что-то случилось с номером?
— Понимаете, тут такое дело… Полчаса назад нам позвонила пожилая женщина, она представилась вашей родной матерью. Она плакала и сообщила, что вы вчера вечером попали в очень серьезное ДТП на трассе. Сказала, что вы сейчас находитесь в реанимации с тяжелым переломом позвоночника, и ваша поездка абсолютно невозможна.
У меня на секунду потемнело в глазах от услышанного. Я прислонилась спиной к холодной крашеной стене коридора, чтобы не потерять равновесие.
— Что?.. — только и смогла тихо выдохнуть я, не веря своим ушам.
— Да, — голос администратора звучал виновато, но профессионально. — Эта женщина так сильно плакала в трубку. Сказала, что деньги за невозвратный тариф мы всё равно по правилам не вернем, поэтому, чтобы дорогостоящая путёвка не сгорела просто так, она очень просила срочно переоформить заезд на её имя и имя вашей родной сестры. Она даже оперативно прислала скан своего паспорта на нашу электронную почту. Но по внутренним строгим правилам нашего санатория, мы обязаны были лично подтвердить этот факт, запросить официальную справку из больницы или попытаться связаться с самим плательщиком. Слава Богу, что вы ответили на звонок.
Меня накрыла такая мощная волна ярости, что на несколько мгновений заложило уши. Похоронить меня заживо, сломать мне позвоночник в своих больных фантазиях только ради того, чтобы выбить бесплатные спа-процедуры для своей великовозрастной доченьки?
— Екатерина, — мой голос зазвенел от внутреннего напряжения. — Со мной всё в абсолютно полном порядке. Я жива, полностью здорова и прямо сейчас нахожусь на своем рабочем месте в офисе. Никаких замен гостей по моей брони не будет. Приеду я и мой законный муж.
— Я вас прекрасно поняла, — с явным облегчением выдохнула администратор на том конце провода. — Мы немедленно аннулируем её запрос на замену.
— Подождите минуту, — меня внезапно осенила мысль. — Пожалуйста, поставьте на мою бронь кодовое слово. И сделайте яркую пометку в вашей базе данных: запрещены абсолютно любые изменения, отмены или переносы дат, кроме как при моем личном присутствии у вас на стойке с оригиналом паспорта. Кодовое слово пусть будет — «Справедливость».
— Всё сделано, Марина Викторовна. Ждем вас в среду, хорошего вам дня.
Я положила трубку в карман пиджака и минут пять просто стояла у окна в коридоре, глядя на проезжающие внизу машины. Затем достала телефон и набрала номер Олега. Я не стала кричать в трубку или устраивать истерику. Я просто сухо, слово в слово, пересказала ему весь свой разговор с администратором санатория.
На том конце провода образовалась долгая, очень тяжелая пауза.
— Я сейчас поеду к ней и просто выверну там всю квартиру наизнанку, — наконец, очень тихо произнес муж.
— Нет, стой, — я вдруг почувствовала странный азарт, видя, как добыча сама лезет прямо в руки, не понимая последствий. В моей голове начал стремительно складываться план. — Никуда не едь. Вообще ничего ей не говори про этот звонок.
— В смысле? Марин, она тебя в реанимацию уложила с переломанной спиной! Ты предлагаешь это проглотить?
— Знаю. И она за это ответит сполна. Но не обычным скандалом на кухне, который она забудет через день. Она сейчас абсолютно уверена, что у неё всё схвачено и план сработал. Давай просто посмотрим, как далеко они готовы зайти в своей наглости.
Вечером того же дня, когда я готовила ужин, мне пришло сообщение в мессенджер от золовки Леночки.
«Мариночка, приветик! Мама сказала, вы всё-таки согласились отдать нам свою бронь. Спасибо вам огромное, вы самые лучшие! Ты не могла бы скинуть мне на карту еще тысяч тридцать? А то там экскурсии всякие дорогие, на водопады ехать надо, да и на дополнительные массажи лица немного не хватает. Вам же всё равно эти деньги сейчас особо не нужны, раз вы дома в городе сидите. Целую крепко!»
Я прочитала это вслух Олегу, который в этот момент чинил розетку. Он молча отложил отвертку, взял свой телефон, заблокировал номер сестры, потом взял мой телефон и проделал то же самое.
— Это просто для того, чтобы я не сорвался раньше времени и не написал ей всё, что думаю, — пояснил он, заметив мой удивленный взгляд.
Во вторник утром нам начала названивать тетя Валя — родная сестра Антонины Павловны. Олег взял трубку.
— Олежка, ну что вы матери нервы мотаете? — сразу начала тетя Валя с упреков. — Тоня плачет сидит. Вы же обещали им путевку отдать, а сами документы не высылаете. Девочкам завтра лететь, а у них на руках ничего нет. Как так можно с родней поступать? Пообещали — делайте!
Олег вежливо, но твердо ответил тетке, что они с Мариной сами во всем разберутся, и положил трубку. Стало ясно: свекровь раструбила всей многочисленной родне, что мы благородно уступили им тур, чтобы в случае чего родственники давили на нас коллективным осуждением.
За день до нашего вылета, во вторник после обеда, Антонина Павловна начала обрывать наши телефоны. Мы упорно не брали трубку. Тогда она начала писать бесконечные текстовые сообщения Олегу: «Сыночек, мы никак не можем дозвониться до самого санатория, там трубку не берут. Пришли срочно ваши ваучеры на заселение в номер. Нам завтра рано утром лететь!»
Олег, строго следуя нашему уговору, ответил ей коротким сообщением: «Мама, я сейчас на сложном объекте по работе, связи почти нет, интернет не ловит. Приедем с Мариной к вам вечером после семи, всё лично привезем».
Ровно в восемь вечера мы стояли перед входной дверью квартиры свекрови. Олег нажал на кнопку звонка.
Дверь распахнулась практически мгновенно, словно они стояли в коридоре и ждали. На пороге стояла Леночка — разодетая в новенький, явно очень дорогой спортивный костюм от известного бренда, с идеальным свежим маникюром и хрустальным бокалом игристого вина в руке.
— О, наконец-то явились! — радостно возвестила она, пропуская нас внутрь. — Проходите быстрее. Мы уже чемоданы закрыли, на чемодан сверху пришлось сесть, чтобы молния сошлась.
В прихожей сиротливо стояли два огромных упакованных чемодана — тот самый жёлтый, который я видела в субботу, и еще один, красный, поменьше. Из кухни уверенно шагнула в коридор Антонина Павловна, сияющая от удовольствия. От её недавнего «предынфарктного» состояния, на которое она жаловалась Олегу, не осталось и малейшего следа.
— Ну наконец-то приехали! — всплеснула она руками, подходя к нам. — А то мы уже тут извелись все в ожидании. Давайте ваши бумаги, ваучеры эти. И, Олег, ты же не забыл, ты обещал вызвать нам нормальное такси до аэропорта на пять утра. Закажи бизнес-класс, пожалуйста, у меня ноги сильно отекают в обычных машинах.
Мы с мужем молча прошли в гостиную. Я спокойно села на край дивана, а Олег остался стоять у самых дверей, скрестив руки на груди.
— Никаких бумаг не будет, мама, — спокойно произнес Олег, глядя прямо на неё.
Сияние на лице Антонины Павловны моментально померкло. Леночка от неожиданности опустила бокал, расплескав немного вина на ковер.
— То есть как это не будет? — свекровь нервно поправила прическу дрожащей рукой. — Вы что, забыли их распечатать на принтере? Ну ничего страшного, скиньте мне просто на телефон файлом, я сама в аэропорту найду стойку и распечатаю.
— Мы ничего не забыли, — вступила в разговор я, глядя прямо в глаза этой женщине, которая еще вчера так легко и непринужденно сломала мне позвоночник по телефону. — Вы ни на какой Алтай не едете за наш счет. Мы с Олегом улетаем завтра утром своим рейсом в наш санаторий. Как и планировали с самого начала.
В комнате стало очень тихо, только за окном шумели проезжающие машины. Потом Леночка тоненько завизжала, швырнув бокал на стол:
— Мама! Ты же мне русским языком сказала, что всё уже решила! Что они добровольно отдали нам путевку!
— Я… я… — Антонина Павловна начала часто-часто моргать, её щеки стали пунцовыми. — Марина! Как ты смеешь так со мной разговаривать! Вы же сами в сообщении обещали привезти документы на поездку!
— Мы обещали вечером приехать, — холодно поправил её Олег. — И мы приехали. Только ради того, чтобы сказать вам всё это прямо в лицо. Мама, ответь мне на один вопрос: как ты вообще могла позвонить в чужой отель и сказать чужим людям, что моя жена Марина разбилась насмерть в аварии? Ты вообще соображаешь, что ты несешь своим ртом?
Свекровь резко дернулась всем телом, поняв, что её поймали с поличным и отпираться бессмысленно. Но вместо извинений она тут же переключилась в режим глухой обороны и встречного нападения.
— А что мне еще оставалось делать?! — закричала она, размахивая руками. — Если вы такие законченные эгоисты! Я должна была спасать бронь любой ценой! У нас невозвратные дорогие билеты куплены! Билеты на самолет до Горно-Алтайска на двоих человек! Вы хоть примерно знаете, сколько они сейчас стоят?! Если мы завтра утром не заселимся в этот ваш санаторий, мы просто останемся на улице в чужом регионе! Там сейчас самый сезон, обычная задрипанная гостиница стоит по двадцать тысяч за одну ночь! У нас с Леной нет таких огромных денег!
Она бросилась к Олегу и вцепилась пальцами в его куртку.
— Олеженька, сыночек, миленький мой! Ну пожалуйста! Ну перепишите эту чертову бронь! Ну пусть Марина позвонит им прямо сейчас, при нас! Вы же не бросите родную мать и сестру в такой страшной беде! Мы прилетим туда, а нам элементарно негде будет жить!
Олег аккуратно, но очень решительно отцепил её цепкие пальцы от своей одежды.
— Мама, ты сама своими руками создала эту огромную проблему. Ты за моей спиной влезла в кредит и купила билеты. Ты нагло врала, придумывала страшные болезни и аварии моей жене. Ты пыталась обманом украсть наш праздник. Мы никуда звонить не будем. Наша бронь надежно защищена паролем, и в отеле вас просто развернут обратно.
— Вы… вы настоящие чудовища! — зарыдала Леночка, бросаясь лицом в диванные подушки. — Мой отпуск! Мои горы! Я уже всем своим подругам рассказала, что еду отдыхать! Что я им теперь скажу?!
— Удачно вам завтра съездить в аэропорт, — я поднялась с дивана, поправляя сумку на плече. — Антонина Павловна, искренне советую вам прямо сейчас открыть интернет и поискать дешевый хостел в Горно-Алтайске. Говорят, там есть вполне приличные варианты по полторы тысячи рублей за койку в общей комнате. Для смены обстановки и лечения депрессии — самое то.
Мы развернулись и вышли в коридор. В спину нам летели громкие проклятия, обещания немедленно умереть прямо на этом ковре от разрыва сердца и угрозы, что ноги их больше никогда не будет в нашем доме. Мы молча закрыли за собой входную дверь.
— Как думаешь, они полетят завтра? — спросила я Олега, когда мы спустились вниз и сели в нашу машину.
— Зная упертость моей мамы — обязательно полетят, — мрачно усмехнулся он, заводя двигатель. — Она до самой последней секунды будет искренне верить, что я вдруг одумаюсь, пожалею их и переведу ей все свои деньги на гостиницу или скину им ваучер. Просто из чувства вины, как это раньше работало.
И он оказался абсолютно прав.
На следующий день, в среду утром, когда мы с Олегом спокойно сидели в бизнес-зале аэропорта Шереметьево, ожидая посадки на наш рейс, телефон мужа буквально взорвался от непрерывных звонков.
Олег посмотрел на экран, вздохнул и включил громкую связь. Из динамика донесся гулкий шум чужого аэропорта и совершенно истеричный голос Антонины Павловны:
— Олег! Мы прилетели! Мы прямо сейчас стоим с вещами в аэропорту Горно-Алтайска! Здесь страшная холодрыга, ветер дует! Где наша бронь на проживание?! Я только что звонила в санаторий, ругалась с ними, а они вообще отказываются с нами разговаривать! Говорят, пустят только по паспорту Марины! Олег, немедленно переведи мне сто тысяч на карту! Мы нашли тут поблизости какой-то отель, но они требуют полную предоплату за неделю вперед! Олег, Лена стоит рядом и плачет! Олег, сделай что-нибудь!!!
Олег сделал небольшой глоток горячего кофе, поднес телефон поближе к лицу и сказал предельно четко, выделяя каждое слово:
— Мама, мы с Мариной сейчас ждем посадки на наш рейс. Своих денег я тебе не переведу. Ни одной копейки. Вы сами туда полетели, сами и разбирайтесь. Хорошего вам отдыха.
Он нажал красную кнопку отбоя.
После этого он молча заблокировал номера матери и сестры, чтобы они не могли снова названивать и требовать перевести им деньги. На ближайшие две недели он твёрдо решил забыть о чужих проблемах.
Мы прилетели на Алтай ближе к вечеру. Санаторий оказался действительно великолепен: густой запах сосен, кристально чистый горный воздух, потрясающая тишина, которую нарушал только далекий шум быстрой горной реки. На стойке регистрации та самая девушка Екатерина встретила нас как самых долгожданных гостей, многократно извинившись за неприятный инцидент с нашими «родственниками».
Олег полностью отключил свой телефон на все две недели нашего отпуска. Я оставила свой рабочим, но номера свекрови и золовки отправила в глухой черный список. Мы гуляли по горам, плавали в горячих источниках, ели вкусную еду и впервые за долгое время просто наслаждались обществом друг друга, не думая о чужих проблемах.
Позже, уже вернувшись обратно в город к привычной жизни, мы узнали финал этой истории от тети Вали и других общих родственников.
Антонина Павловна и Леночка ожидаемо не смогли найти дешёвое и комфортное жильё на Алтае. В конце октября многие летние гостевые дома уже закрылись, а цены в приличных гостиницах оказались им не по карману. Пришлось снять крошечную, сырую комнатушку в частном секторе у какой-то бабушки, с общим туалетом в коридоре, едва тёплыми батареями и душем, из которого горячую воду приходилось буквально вымаливать.
Тот самый банковский кредит за невозвратные авиабилеты Антонина Павловна выплачивала потом целый год, жестко экономя на продуктах. Леночка, совершенно не выдержав сурового алтайского деревенского быта без спа-процедур, дорогих ресторанов и теплого туалета, разругалась с матерью в пух и прах прямо на второй день отпуска.
Их лечебный «восстановительный» отдых превратился в бесконечную череду взаимных упрёков, скандалов, прогулок под ледяным ветром и питания дешёвой лапшой быстрого приготовления, потому что цены в местных кафе оказались им совершенно не по карману.
С тех пор прошло уже больше полугода. Антонина Павловна с нами принципиально не общается, при каждом удобном случае всем родственникам рассказывая небылицы о том, какие мы неблагодарные, жестокие и жадные люди, бросившие родную мать замерзать в горах. Леночка через месяц после возвращения нашла себе нового обеспеченного ухажера и быстро переехала жить к нему, оставив мать в полном одиночестве выплачивать долги за её неудавшуюся поездку за чужой счет.
А мы с Олегом буквально на днях начали планировать свой следующий большой отпуск. На этот раз мы решили полететь на Камчатку.
И знаете что? Мне теперь даже не нужно ставить на новую бронь отеля никакое кодовое слово. Свекровь привыкла получать всё, что захочет. Но этот жесткий урок она, кажется, усвоила навсегда. Быть наглой за чужой счет — это одно дело. Но расплачиваться за свою личную наглость собственными деньгами, нервами и комфортом оказалось для неё слишком дорогим и болезненным удовольствием.
Я сидела на веранде нашей дачи, пила кофе и просто улыбалась. Жизнь всё-таки потрясающе справедливая штука, если иногда брать её в свои руки и не позволять другим садиться тебе на шею. И никакие невозвратные билеты этому абсолютно не помеха.
Дорогие мои, желаю вам побольше счастливых дней, красивых путешествий и отдыха! Пусть все ваши долгожданные планы сбываются, рядом будет любимый человек, а чужие капризы никогда не омрачают вашей радости. Ваша Дарья!
