— Никодим, голубчик, запишите нам ещё салат с камчатским крабом и сырную тарелку! — командирским голосом сказала Ксения Трофимовна, поправляя янтарные бусы на шее.
— Да не жалейте орешков и мёда! Мы сегодня гуляем!
— И мне медальоны из телятины средней прожарки, — тут же вмешалась золовка Алла, постукивая длинными малиновыми ногтями по меню.
— А к ним спаржу на гриле и бокал игристого! Красиво жить не запретишь!
Молодой официант в выглаженной бордовой жилетке учтиво черкнул ручкой в блокнотике. Затем повернулся к Людмиле. Она сидела с краю в скромном бежевом кардигане на мелких пуговицах.
— А для вас что принести? — галантно спросил парень.
— Только чёрный американо без сахара и обычную воду без газа, — мягко ответила Людмила, отложив меню на край стола.
— Больше ничего не нужно, спасибо.
За столом тут же переглянулись. Алла насмешливо прыснула в кулачок. Ксения Трофимовна картинно закатила глаза.
Муж Людмилы, сорокасемилетний Тихон, неловко поёрзал в кожаном кресле, втянул круглое брюшко под песочной рубашкой и стал теребить мочку уха.
Людмила знала этот жест наизусть. Если Тиша теребит ухо — значит, врёт или юлит.
Снабженцем на автобазе он работал уже десятый год. Но за полтора года их брака жена его денег почти не видела.
Жили они в её уютной двушке. Продукты и коммуналку Людмила тянула со своего оклада старшего бухгалтера.
А у мужа вечно находились отговорки: то премию зажали, то глушитель прогорел, то мамуле на санаторий подкинул.
До неё Тихон четыре года жил с Кристиной. Развелись они три года назад. Однако для шестидесятичетырёхлетней Ксении Трофимовны и тридцатидевятилетней Аллы бывшая сноха оставалась святой.
Тридцатипятилетняя Кристина работала в модном салоне, носила собольи полушубки и обожала пускать пыль в глаза.
Пять дней назад Людмила полезла на антресоль за осенними ботинками. За ящиком с инструментами мужа обнаружилась коробка со старыми банковскими выписками и квитанциями. Бухгалтерский глаз мигом сопоставил даты и фамилии.
А вчера у Тихона на телефоне вспыхнуло сообщение от приставов. И тут же вечером муж позвал маму и сестру в ресторан — обмывать «квартальную премию».
Только попросил жену захватить её карту с отпускными: мол, в его банке технический сбой, а в понедельник он всё вернёт.
— Людок, ну ты чего как неродная? — заискивающе пробубнил Тихон, когда официант отошёл к стойке.
— Возьми хоть палтуса или жульен! Не нагнетай, мамуля обидится!
— Да уж, милочка, не позорь семью перед людьми! — с нажимом подхватила Ксения Трофимовна, поправляя крашеную чёлку.
— Сидишь с пустой тарелкой, будто тебя неделю не кормили! Вокруг публика солидная, смотрят на нас. А у тебя ни кожи ни рожи, ещё и воду простую хлещешь!
— Я плотно позавтракала дома, Ксения Трофимовна, — без пафоса отозвалась Людмила, глянув на часики на узком запястье.
— Да и расценки здесь кусаются. За одну вашу рыбу можно неделю продукты домой покупать.
— Ой, держите меня! — взвизгнула Алла, замахав руками с малиновым маникюром.
— Мамуль, ты слышала? Она опять копейки считает!
— Слышала, доченька, уши вянут! — фыркнула свекровь.
— Сын решил родню побаловать, по-людски посидеть. А эта опять со своим калькулятором!
— Да она в чужом рту каждый кусок пересчитает! — не унималась золовка.
— Крохоборка, одно слово!
— Бухгалтерша, что с неё взять, — ядовито поддела Ксения Трофимовна.
— Никакого полёта души! Всё бы ей в кубышку прятать да на распродажах одеваться. Вон какой кардиганчик нацепила — в таком только за картошкой на рынок бегать!
— Нормальный кардиган, шерстяной, — попытался вякнуть Тихон.
— Ты ещё поспорь с матерью! — грозно одёрнула его Ксения Трофимовна.
Тихон тут же стушевался и уткнулся в хлебную корзинку.
— Хотя, Людок, могла бы и наряднее одеться, — виновато пробурчал он себе под нос.
— Всё-таки в центр города выбрались. Не каждый день гуляем.
— А есть в чём выходить-то? — хитро прищурилась Алла.
— Помнишь, мамуль, как мы три года назад в этом же зале с Кристиночкой сидели?
Вот то была женщина! Праздник, а не сноха! Вся в шелках, реснички пушистые, духи французские за версту слышно!
— Ох, и не говори, доченька! — с придыханием простонала Ксения Трофимовна.
— При Кристиночке мы горя не знали! Сядем за столик, она даже на цены смотреть не позволяла. Говорила: «Мама Ксюша, заказывайте всё, чего душенька пожелает!» И устриц нам брала, и телятину!
— А какие подарки с юга возила! — мечтательно закатила глаза Алла.
— Мне кожаный плащ привезла, тебе — янтарь и кашемир! Не чета некоторым!
— Потому что у человека размах был! — назидательно подняла палец свекровь.
— Кристиночка нас уважала! А нынешняя за копейку в церкви пукнет!
— Ксения Трофимовна, выбирайте выражения, — сухо заметила Людмила.
— Вы всё-таки в приличном месте находитесь.
— Ты мне рот не затыкай, милочка! — вспылила та.
— Правда глаза колет?
Тут подошёл официант и расставил заказы. Перед Ксенией Трофимовной опустилось блюдо с запечённым палтусом в сливочном соусе и тартар из лосося.
Перед Аллой — румяные медальоны, спаржа и крабовый салат. Тихону подали прожаренный стейк на деревянной доске и графин с выдержанным напитком. А перед Людмилой поставили кофе и высокий стакан воды.
Родня набросилась на еду с завидным рвением. Будто со вчерашнего утра маковой росинки во рту не держали.
Ксения Трофимовна ловко работала вилкой, отправляя в рот куски красной рыбы. И при этом успевала отчитывать невестку как маленькую.
— Ты бы, Люда, поучилась у первой жены Тишеньки! — вещала она, промакивая салфеткой яркую бордовую помаду.
— Вот кто умел мужчину вдохновлять! С Кристиночкой мой сын орлом летал! Мне на юбилей путёвку в Кисловодск справили, Аллочке — дублёнку!
— Да-да, до сих пор сносу нет! — с набитым ртом поддакнула золовка.
— Натуральная овчина, мех тосканский!
— А сейчас что? — продолжала напирать свекровь.
— Вот у меня в ридикюле конвертик с наличкой лежит. На весенний заезд в санаторий отложила! Так это я сама с пенсии да с Тишиных переводов по рублю собирала!
— Любопытно, — иронично отозвалась Людмила, сделав глоток горячего кофе.
— Значит, Тихон вам каждый месяц переводы шлёт?
— А как же! — с вызовом заявила Ксения Трофимовна.
— Сын мать не бросает! Это ты его в ежовые рукавицы зажала, милочка! Всё про квартплату свою талдычишь да про продукты!
— Точно, мамуль, совсем мужика затюкала! — подхватила Алла, с аппетитом треская крабовый салат.
— Кристиночка вчера в соцсетях фотки выложила с морского берега! В белой шляпке, с коктейлем — чисто королева! Тиша, ты уж не сердись, но променял ты жар-птицу на серую ворону со счётами!
Тихон нервно глотнул из бокала. Снова ухватился пальцами за мочку уха и покосился на жену.
— Аллочка, ну будет тебе, — вяло промямлил он, кромсая ножом свой стейк.
— Люда хозяйственная, чистоту любит. Котлеты вон домашние крутит!
— Котлетами сыт не будешь, когда на жену без слёз не взглянешь! — расхохоталась Ксения Трофимовна.
Она откинулась на спинку диванчика и с превосходством смерила невестку взглядом.
— На фоне бывшей жены ты, Люда, просто серая мышка! — припечатала свекровь.
— Ни лоска, ни щедрости, ни породы! Сидишь тут, над своим копеечным кофе трясёшься, пока мы по-людски отдыхаем!
— Может, хоть хлебушка с маслом пожуёшь, Людок? — потешалась Алла, хихикая в ладошку.
— Он тут бесплатный, в счёт не включат!
Людмила не ответила. На пару секунд она уставилась в одну точку на краю стола и медленно потёрла пальцами висок.
Ей вдруг стало так тошно и противно от этого балагана, что даже спорить расхотелось.
Полтора года она тащила на себе великовозрастного вруна, а теперь ещё и клоуном на их ярмарке тщеславия работать должна? Ну уж дудки.
Не проронив ни слова, Людмила поднялась с места. Взяла со спинки своё бежевое пальто и направилась прямо к барной стойке, где официант протирал приборы.
— Никодим, посчитайте, пожалуйста, мой кофе отдельно, — тихонько попросила она, доставая из кармана банковскую карту.
— Я уже ухожу.
— Сию секунду, сделаю, — вежливо отозвался парень, нажимая кнопки на кассе.
Людмила приложила карту к терминалу, забрала чек и застегнула пуговицы на пальто. За столиком тем временем поднялся переполох.
— Людок, ты чего затеяла?! — встревоженно крикнул на весь зал Тихон, вскакивая с места с салфеткой за воротником.
— Ты куда собралась?! А за стол кто платить будет?!
— Тоже мне, недотрога нашлась, обиделась она! — презрительно цыкнула Алла, махнув рукой.
— Пусть катится на свою маршрутку! Тиша, сядь и не дёргайся! Без её постной мины даже аппетит лучше! Сам закроешь счёт со своей премии, делов-то!
— Правда, сынок, не вздумай бегать за ней! — поддержала дочь Ксения Трофимовна, накалывая на вилку последний ломтик сыра с мёдом.
— Только настроение нам портила! Молодой человек, несите нам общий счёт! И два контейнера с собой — мы ещё пирожные возьмём на вечер!
Людмила остановилась у вешалки в двух шагах от их столика. Она глянула на мужа, с которого мигом слетела вся спесь.
— С какой стати я должна оплачивать ваш банкет, Тиша? — без нажима спросила Людмила.
— У тебя ведь квартальная премия пришла. Да и мамуле ты каждый месяц кругленькие суммы шлёшь. Вот и шиканите на широкую ногу, как при Кристиночке!
— Люда, погоди, не уходи! — сдавленно зашептал Тихон, цепляясь пальцами за край стола.
— Мы же вчера с тобой договаривались! У меня там… заминка с переводом!
— Ваш счёт, пожалуйста, — официант учтиво положил на стол кожаную книжечку с длинным чеком.
— Оплата картой или наличными?
— Картой, конечно! — важно распорядилась Ксения Трофимовна, указывая на сына.
— Давай, Тишенька, расплатись и поедем ко мне на такси! Нечего перед этой скрягой кланяться!
Тихон непослушными пальцами вытащил из бумажника пластиковую карточку. Обречённо приложил её к терминалу. Аппарат противно пискнул и выдал отказ.
— Извините, оплата не прошла, — невозмутимо сообщил Никодим.
— На счёте нет средств или стоит ограничение. Попробуете другую карту?
— Как это нет средств?! — вытаращила глаза Алла, застыв с вилкой у рта.
— Тиша, тебе же вчера премию перевели! Ты сам хвастался!
Тихон пошёл красными пятнами до самых ушей. Его пальцы лихорадочно затеребили мочку уха.
— Нет у меня никакой премии, — выдавил он из себя, пряча глаза.
— Приставы вчера вечером все карты заблокировали. За старые долги.
— Какие ещё приставы?! — остолбенела Ксения Трофимовна, схватившись за янтарные бусы.
— Ты что мелешь, сынок?! Откуда у тебя долги?!
— От вашей ненаглядной Кристиночки, Ксения Трофимовна, — охотно пояснила Людмила, стоя у выхода.
— Я на днях антресоль разбирала и нашла старые банковские бумаги вашего сына. Все те рестораны с устрицами, дублёнки для Аллочки и путёвки в Кисловодск ваша «жар-птица» покупала на кредитки Тихона!
За соседними столиками даже разговоры стихли. Алла сидела с открытым ртом, забыв про свой малиновый маникюр. А у Ксении Трофимовны лицо вытянулось так, будто она разжевала целый лимон.
— Врёшь ты всё! — взвизгнула золовка, мечась взглядом от невестки к брату.
— Тиша, скажи ей! Кристина в салоне кучу денег получала!
— Гроша ломаного она в дом не принесла, — чётко проговорила Людмила.
— Оформила на вашего Тишеньку кредиты в трёх банках и прокутила всё до копейки. А когда лимиты кончились — помахала ручкой и укатила на курорт с новым кавалером!
— Тиша, это правда?! — задохнулась от возмущения мать.
Тихон только ниже опустил голову и вжал шею в плечи.
— Три года ваш «орёл» ползарплаты в банки относит за ваши былые гулянки! — добавила Людмила.
— А все полтора года нашего брака эту взрослую деточку кормила и одевала я. Та самая «серая мышка» в шерстяном кардигане!
— Тишенька, да как же так?! — запричитала побелевшая Ксения Трофимовна.
— А сегодня зачем нас позвал?! Чем мы расплачиваться будем?! Тут же сумма — мама дорогая, мне полгода пенсию копить!
— А у вас, Ксения Трофимовна, в ридикюле как раз конвертик на санаторий припасён, — лукаво напомнила Людмила.
— Да и у Аллочки наверняка кредитка в кошельке найдётся. Приятного аппетита, дорогие родственники! Ни в чём себе не отказывайте!
Под растерянным взглядом официанта и громкие причитания свекрови Людмила вышла из зала на солнечный весенний бульвар.
Домой Тихон явился только в десятом часу вечера. Приплёлся мрачнее тучи, со следами маминой бордовой помады на воротнике и пустым бумажником.
В ресторане вышел грандиозный скандал. Ксении Трофимовне под строгим взглядом администратора пришлось со слезами вытряхнуть из ридикюля все свои санаторные сбережения.
А Алле пришлось залезть в кредитку, чтобы оплатить крабов, медальоны и два контейнера с пирожными, которые они всё-таки забрали с собой.
Правда, проходить в комнату Тихону не потребовалось. В прихожей на скамье его уже ждали две картонные коробки с зимними куртками, рубашками и старыми банковскими квитанциями с антресоли.
— Людок, ну ты чего начинаешь? — заныл Тихон, переминаясь с ноги на ногу на половике у порога.
— Пошумели и хватит! Мамуля с Алкой меня в такси чуть живьём не сожрали! Мамуля даже эти проклятые пирожные сама слопала, мне ни крошки не дала, и на порог не пустила!
— Какая жалость, — без капли сочувствия отозвалась Людмила.
— Придётся тебе всё-таки уговорить мамулю.
— Ну Люда, не дури, пусти переночевать! — заканючил муж, пытаясь протиснуться мимо неё.
— Я с утра голодный, замёрз как собака! Давай сядем на кухне, поужинаем, всё по-хорошему обсудим…
— Ужинать ты теперь будешь у мамы Ксюши, Тиша, — отбрила Людмила, указывая на коробки.
— Забирай своё добро и ступай. На этой неделе пойдём и тихо разведёмся.
— Из-за одного счёта в ресторане семью рушишь?! — вспылил Тихон, вмиг меняя тон.
— Да кому ты нужна в свои сорок шесть, крохоборка?! Думаешь, очередь из женихов за тобой выстроится?!
— Уж точно не из любителей заказывать стейки за женский счёт, — парировала Людмила.
— Бери коробки, Тиша. Счастливого пути к мамуле, орёл комнатный!
Спорить дальше Тихон не решился. Подхватил своё имущество под мышки и, громко сопя, потопал к лифту.
Прошло три недели. Развелись они быстро и без лишней волокиты. Тихон окончательно перебрался на мамин диван.
А Людмила наконец-то вздохнула свободно и купила себе абонемент в городской бассейн, на который раньше вечно не хватало денег.
В субботу утром она сидела на кухне, завтракала горячими гренками с сыром и листала каталог с осенними путёвками.
Телефон на подоконнике зазвонил. Высветился номер Аллы. Ради чистого любопытства Людмила включила громкую связь.
— Люда, ну сколько можно характер показывать?! — с ходу затараторила золовка без всякого приветствия.
— Забирай своего муженька обратно! Он у мамули уже третью неделю бока на диване отлёживает! Всю её пенсию подчистую подъел!
— Так он же ей каждый месяц переводы слал, Аллочка, — весело напомнила Людмила.
— Да какие там переводы, копейки слёзные! — взвизгнула в трубку Алла.
— Мамуля из-за твоего концерта без Кисловодска осталась! А этот нахал мне вчера заявил, чтобы я ему половину счёта за его стейк вернула!
Мол, мы его мясо в контейнер забрали и дома доели! Имейте совесть, вы же не чужие люди!
— Передай Тишеньке и Ксении Трофимовне пламенный привет, Аллочка, — со смехом ответила Людмила, откусывая хрустящую гренку.
— А если станет совсем туго — пусть Кристиночке на море позвонят! Она научит, как красиво жить!
Людмила нажала кнопку сброса и внесла номер бывшей золовки в чёрный список. Затем пододвинула к себе буклет и с улыбкой обвела ручкой путёвку в Кисловодск на майские праздники.
