— Ты кого-то ждёшь? — спросила Алина, когда в субботу в половине девятого утра в дверь позвонили длинно и настойчиво.
— Никого, — удивился Денис и пошёл открывать, на ходу натягивая футболку.
На пороге стояла невысокая крепкая женщина лет шестидесяти с двумя огромными клетчатыми баулами и сумкой на колёсиках, из которой торчал рулон туалетной бумаги.
— Ну, здравствуй, Денис, — сказала она так, будто они расстались на прошлой неделе. — Не узнал? Тётя Нина я, мамина сестра двоюродная. Бери сумки, чего встал.
Денис тётю Нину и правда не узнал. Последний раз он видел её, когда ещё учился в школе, на чьей-то свадьбе в Котельниче, и запомнил только, что она рассаживала гостей за столами так, будто проводила построение. На похороны бабушки Шуры тётя Нина приехать не смогла, сама тогда лежала в больнице со сломанной ногой. Мама вспоминала её редко, называла «наша Нина» и говорила о ней с уважением, как о начальстве.
— Тётя Нина, а вы какими судьбами? — спросил он, затаскивая в прихожую баул. — Мама ничего не говорила.
— А мама и не знает, — отмахнулась она. — Чего её по пустякам дёргать. Я к вам поживу, пока работу не найду. У нас в Котельниче на пенсию не разгуляешься, а в Москве, говорят, вахтёры везде нужны.
Из спальни вышла Алина в пижаме, с телефоном в руке, и так и осталась стоять посреди коридора.
— Это Алина, жена моя, — растерянно представил Денис.
— Вижу, что не соседка, — кивнула тётка. — Девятый час, а вы всё в пижамах. Ладно, это потом. Руки где у вас помыть?
Алина посмотрела на мужа, но Денис только развёл руками.
Квартира, двушка на Щёлковской в старом кирпичном доме, досталась Денису от бабушки Шуры. Он приехал к ней из Котельнича в семнадцать лет поступать в институт, так у неё и прожил до самого конца, а квартиру она завещала ему. Бабушки не стало семь лет назад. Через два года Денис женился на двадцатичетырёхлетней Алине, и она быстро всё переделала по-своему: бабушкины ковры уехали на дачу к Алининым родителям, стены стали светлыми, на кухне появилась кофемашина. Жили, как многие: работали, по выходным отсыпались, мечтали о машине побольше и о детях, но когда-нибудь потом.
Только последние полгода всё пошло наперекосяк. Денис стал нервным и закрытым, носил телефон с собой даже в ванную и на Алинины вопросы отвечал коротко и раздражённо. Потом объявил, что на работе урезали зарплату, и на общие расходы стал давать двадцать пять тысяч в месяц, а остальное, по его словам, уходило на бензин и обеды. Алина работала бухгалтером в небольшой фирме, оплачивала продукты, коммуналку, интернет и с каждым месяцем злилась всё сильнее. Подруга Света сказала прямо, что так мужья себя ведут, когда у них кто-то появляется. Алина от этих слов отмахивалась, но они всё равно не шли из головы. Слово «развод» уже прозвучало пару раз, вроде бы в шутку, только смеяться после этого никому не хотелось.
А теперь в их квартире ещё и поселилась тётка с баулами.
— Я у тёти Шуры в этой квартире два года на раскладушке спала, — рассказывала Нина за завтраком, который сама же и приготовила из привезённых продуктов, пока хозяева умывались. — Бабушка твоя моей матери родной сестрой была. Я тогда в школе милиции училась, она меня и приютила. Вот тут, где у вас эта кофейная машина, стоял холодильник «ЗИЛ», его открывать надо было двумя руками.
— Вы в милиции работали? — удивилась Алина.
— Тридцать лет следователем, — кивнула тётка. — Майор в отставке. Теперь вот вахтёром пойду, опыт подходящий: всех впускать и никого не выпускать.
***
Спать тётка устроилась в гостиной на диване, но сначала велела Денису передвинуть его к другой стене, потому что от двери сквозит. Потом переставила на кухне банки с крупами, выбросила из холодильника соус с истёкшим сроком, а вечером усадила хозяев за стол.
— Значит, так, — начала она. — Живу я у вас бесплатно, поэтому готовить буду сама, и тут не спорьте. Но у меня три условия.
— Какие ещё условия? — не поняла Алина. — Это вроде бы мы вас пустили, а не вы нас.
— Первое, — продолжала Нина, как будто её и не перебивали. — Ужин в семь. Кто не пришёл, тот ест холодное. Второе: после девяти тишина. Телевизор в наушниках, по квартире не топать, в ванной не петь. Третье: телефоны на ночь кладёте в коридор, на тумбочку. Нечего с ними в кровать лезть, потом полночи в экран смотрите, а утром ходите как варёные.
— Тётя Нина, мне тридцать два года, — напомнил Денис.
— Вот и я про то, — согласилась она. — Взрослый мужчина, а спишь по четыре часа. Думаешь, не видно?
Денис почему-то спорить не стал и вечером первым положил телефон на тумбочку в коридоре, экраном вниз. Алина сначала упёрлась, потом всё-таки отнесла свой и долго шипела в спальне.
— Ты понимаешь, что это ненормально? — возмущалась она шёпотом, потому что было уже половина десятого. — Мы в собственной квартире шёпотом разговариваем.
— Ну, потерпим немного, — неуверенно отвечал Денис. — Найдёт работу и съедет.
— А сколько ей лет?
— Шестьдесят три. Она старше мамы на шесть лет.
— И какую работу она в шестьдесят три года найдёт? — не понимала Алина.
Утром Алина позвонила матери.
— Мам, к нам Денискина тётка приехала. Двоюродная. Жить.
— Надолго? — сразу насторожилась Ольга Викторовна.
— Пока работу не найдёт. Ей шестьдесят три.
— Ну, значит, навсегда, — мрачно заключила мать. — Прописаться не просит?
— Пока нет, не просит.
— Попросит, — пообещала Ольга Викторовна. — У отца твоего тётя Клава так же приехала, на недельку, по врачам походить. Уехала, когда ты в первый класс пошла. Отец до сих пор, как клетчатую сумку на вокзале увидит, в другую сторону отворачивается.
В ванной давно искрила розетка, и в воскресенье утром тётка это обнаружила.
— Ты когда фен сюда включаешь, тебе не страшно? — поинтересовалась она у Алины.
— Страшно, — честно призналась та. — Я Денису полгода говорю.
— Денис, — позвала тётка на всю квартиру. — Отвёртка в доме есть?
— Где-то была, — донеслось из комнаты.
— Вот найди и иди сюда. Потом полку в прихожей перевесишь, она у тебя криво висит, у меня от неё глаз дёргается. И смеситель на кухне капает, я всю ночь слушала.
Денис всё воскресенье провёл с отвёрткой. Ворчал, ходил в строительный магазин за новой розеткой и прокладками, но к вечеру всё работало. Тётка стояла над ним и подавала инструменты.
— Бабушка твоя, между прочим, всегда говорила: в долг берёшь чужое, а отдаёшь своё, — сообщила она, когда Денис прикручивал крышку розетки. — Ты это помнишь?
Денис уронил шуруп и долго искал его под ванной.
— Не помню, — ответил он наконец. — Она много чего говорила.
— Много, — согласилась тётка. — И всё по делу.
Алина даже удивилась: последние месяцы муж только лежал на диване с телефоном и вздрагивал от каждого звонка, а тут ходил по квартире, что-то крутил и спорил с тёткой, на какой высоте вешать полку. Она хотела сказать ему что-нибудь хорошее, но тётка уже переключилась на неё.
— А ты, Алина, чего мужа полгода просишь? Взяла бы и вызвала мастера, раз он не может. Или сама отвёртку взяла бы, не переломилась.
— Я вообще-то тоже работаю, — вспыхнула Алина.
— Все работают, — пожала плечами тётка. — Я тридцать лет работала, а розетки сама меняла, и ничего.
***
Дальше стало только хуже. Тётка заглядывала в холодильник, в шкафы и в Алинины пакеты с маркетплейса, которые та по привычке забирала из пункта выдачи по дороге с работы.
— Это что? — спрашивала она, разглядывая очередную коробку.
— Органайзер для косметики, — нехотя объясняла Алина.
— А до него косметика где лежала? В ящике? Вот и лежала бы дальше, — не понимала тётка. — Сколько стоит?
— Тётя Нина, это мои деньги.
— Твои, — соглашалась она. — Я ж не спорю. Я спрашиваю, сколько.
Через три дня на холодильнике под магнитом появился листок в клеточку. Сверху было написано «Расходы», ниже тёткиным почерком: «Продукты (Нина) — 3120. Органайзер (Алина) — 1490. Коробка непонятная (Алина) — 2200. Роллы (Денис, Алина) — 2340». Роллы они заказали в понедельник назло, когда тётка приготовила на ужин тушёную капусту, и съели их в спальне, как школьники.
— Вы серьёзно? — Алина стояла перед холодильником и не верила своим глазам. — Вы будете записывать, что я покупаю?
— Буду, — спокойно ответила тётка. — Деньги любят, когда их считают. Ты бухгалтер, тебе ли не знать. Ты вот знаешь, сколько вы в месяц тратите?
— Примерно, — буркнула Алина.
— А муж твой сколько получает, знаешь?
— Знаю, — отрезала Алина. — Ему урезали, между прочим.
— Урезали, значит, — задумчиво повторила тётка и посмотрела на Дениса, который как раз внимательно изучал содержимое хлебницы.
Ещё тётка теперь каждое утро сама спускалась за почтой, хотя раньше ящик проверял только Денис. Алина как-то спросила, было ли что-нибудь.
— Реклама одна, — ответила Нина. — Пиццу предлагают и кухни в рассрочку. Я всё выкинула.
Каждый будний день после завтрака тётка уходила «искать работу» и возвращалась к пяти, чтобы успеть с ужином.
— Ну что, нашли что-нибудь? — ехидно спрашивала Алина.
— В одном месте консьержкой брали, но там сутки через трое, а мне надо, чтобы вечером дома быть, — рассказывала тётка. — В другом сказали, что я слишком строгая, жильцы жаловаться будут.
— За пять минут раскусили? — не удержалась Алина.
— За три, — невозмутимо поправила тётка. — Я им сразу сказала, что у них в журнале посетителей беспорядок.
— Ты бы, Алина, лучше на мужа смотрела, чем в телефон, — заявила тётка как-то за ужином. — Он у тебя который месяц как не свой ходит, а ты и не спросишь, что с ним.
— А вы откуда знаете, что который месяц? — не поняла Алина. — Вы у нас неделю живёте.
— Глаз у меня намётанный. Тридцать лет на людей смотрела.
— Тётя Нина, ну хватит уже, — попросил Денис.
— Ешь давай, — велела она. — Котлеты сами себя не съедят.
***
На второй неделе, в ночь на вторник, Алина проснулась от того, что в коридоре на тумбочке гудел телефон. Жужжал он долго, потом затих и тут же начал снова. Денис спал, отвернувшись к стене, и даже не пошевелился. Тётка так загоняла его с плинтусами и дверцами шкафов, что к десяти вечера он засыпал, едва ложился.
Потом звонок оборвался, и Алина услышала тёткин голос. Говорила Нина негромко, сухо и коротко, слов было почти не разобрать. Под конец донеслось что-то про «утром» и «в приличное время», и всё стихло.
Утром Денис взял телефон и так и застыл посреди коридора.
— Тётя Нина, вы мне ночью трубку брали?
— Брала, — спокойно ответила она, помешивая кашу. — Жужжало на весь коридор, спать не давало. Сказали, что ошиблись номером.
— Четыре минуты ошибались? — не поверил Денис.
— Вежливые люди попались, долго извинялись.
Денис ушёл с телефоном в ванную, пробыл там минут десять и уехал на работу, не позавтракав. Алина дождалась, пока за ним закроется дверь.
— Кто ему звонит по ночам?
— Ошиблись, я ж сказала, — не моргнув глазом, ответила Нина. — Ешь кашу, опоздаешь.
Кашу Алина есть не стала. Весь день на работе она думала про этот звонок, про урезанную зарплату и про то, что Света, похоже, была права. Вечером, без пяти девять, она попыталась поговорить с Денисом в спальне.
— Кто тебе ночью звонил?
— Ошиблись номером, тётя Нина же сказала.
— Денис, я не дура. Ты полгода с телефоном в обнимку, деньги куда-то деваются, теперь ещё звонки по ночам. У тебя кто-то есть?
— Никого у меня нет, — устало отвечал он. — Алин, давай не сейчас.
— А когда? Когда твоя тётка спать ляжет? Так она не спит, она всё слышит.
— Девять часов, — донеслось из-за стенки. — Тишина.
Алина отвернулась к стене и полночи не спала от злости.
Взорвалось всё в субботу. Алина позвала в гости Свету, хотелось хоть кому-то пожаловаться на жизнь. Тётка никуда не ушла. Она села с ними за стол, выставила котлеты с гречкой и принялась расспрашивать Свету, где та работает, сколько получает и почему в тридцать лет до сих пор не замужем.
— А вы, простите, кто? — не выдержала Света.
— Тётя, — объяснила Нина. — Двоюродная.
Ровно в девять она встала и объявила, что гостям пора, потому что у них в доме после девяти тишина. Света ушла, едва попрощавшись, а Алина развернулась к мужу.
— Ты хоть слово скажешь?
— Алин, ну она пожилой человек, у неё режим, — развёл руками Денис.
— У неё режим, — повторила Алина. — А у меня что? Подругу из моего дома выставили, как школьницу. Меня учат, как деньги тратить, что покупать и во сколько ложиться. А ты молчишь. Ты вообще всё время молчишь, Денис, уже полгода.
Тётка в это время мыла на кухне посуду и не говорила ни слова, и от этого было ещё обиднее. Алина ушла в спальню, достала из шкафа дорожную сумку и начала кидать туда вещи.
— Ты куда? — испугался Денис.
— К маме. Живите тут вдвоём с тётей, раз вам так хорошо. И знаешь что, я, наверное, на развод подам. Надоело. И ты со своими секретами надоел, и тётка твоя.
— Алин, подожди. — Денис забрал у неё сумку и сел на кровать. — Не уезжай. Я её сам выставлю.
— Ты? — усмехнулась Алина. — Ты розетку полгода поменять не мог.
— Поменял же, — буркнул он обиженно, совсем как мальчишка.
Алина вдруг рассмеялась. Сама не поняла почему, то ли от усталости, то ли от того, каким тоном он это сказал. Денис тоже засмеялся, и они сидели на кровати и хохотали в подушку, потому что было уже десять минут десятого.
— Давай вместе, — предложил он. — Только по-человечески, не на улицу же её с баулами. Пусть билет купит, соберётся спокойно.
— В среду, — решила Алина. — В среду вечером садимся и говорим. Вежливо, но твёрдо. Я речь напишу.
— Какую ещё речь?
— Нормальную. Чтобы ты на середине не раскис.
До часу ночи они шёпотом сочиняли, что скажут тётке, спорили, смеялись и снова спорили. Так долго и мирно они с мужем не разговаривали, наверное, с прошлого года.
***
В следующий вторник у лифта Алину поймала соседка сверху, Галина Петровна, которая знала в подъезде всё и про всех.
— Алиночка, а тётя ваша надолго? — поинтересовалась она.
— Надеюсь, что нет, — ответила Алина.
— Жалко, — вздохнула соседка. — Она за две недели добилась, чтобы нам лифт починили. Такое письмо в управляющую компанию написала, что оттуда на следующий день мастера прибежали. И этих ваших выпроводила, ещё в прошлый четверг.
— Каких ещё этих? — не поняла Алина.
— Да двое к вам приходили, мужчины в куртках, — охотно рассказывала Галина Петровна. — Дениса спрашивали, говорили, квартиру посмотреть надо. А Нина ваша вышла на площадку, дверь за собой прикрыла и что-то им сказала. Я не расслышала, а они вниз по лестнице ушли, даже лифта ждать не стали.
Дома Алина прямо спросила тётку, кто приходил в четверг.
— Приходили, — не стала отпираться Нина. — Квартиру посмотреть хотели. Я им сказала, что не продаётся.
— С чего вдруг им её смотреть?
— Вот и я их спросила, с чего, — кивнула тётка. — Они толком не объяснили. Адресом, видно, ошиблись.
— У вас все ошибаются, — зло сказала Алина. — То номером, то адресом.
— Москва, — развела руками тётка. — Народу много, все путаются.
Вечером Алина спросила Дениса, не собрался ли он, случаем, продавать квартиру. Мысль засела в голове: а вдруг он решил развестись и заранее всё продать, чтобы ей ничего не досталось?
— С ума сошла? — Денис даже голос повысил, чего с ним давно не бывало. — Бабушкину квартиру продавать?
Алина ему поверила, уж очень искренне он возмутился.
***
В среду Алина отпросилась с работы пораньше, Денис тоже приехал к шести. Речь лежала у Алины в заметках в телефоне и начиналась словами «Тётя Нина, мы вас очень уважаем». Дальше шло про то, что у каждой семьи свои порядки, а в середине стояло слово «оккупация», которое Денис просил убрать, а Алина не соглашалась ни в какую.
Тётка вернулась только в семь, позже обычного, с пакетом из «Пятёрочки» и синей пластиковой папкой, прошла на кухню и положила папку на стол.
— Тётя Нина, нам надо с вами поговорить, — начала Алина и поднялась, как на собрании.
— Надо, — согласилась тётка. — Садись. Только я первая, у меня короче. Денис, в четверг ты в МФЦ не едешь.
Денис ничего не ответил. Алина смотрела то на него, то на тётку.
— В какой ещё МФЦ?
— Сам расскажешь или мне? — спросила Нина.
— Откуда вы знаете? — еле слышно спросил Денис.
— От матери твоей. Ты ей три недели назад звонил, триста тысяч просил, чтобы от этих людей откупиться. А когда она спросила, что за люди, ты всё и выложил. И про кредиты, и про квартиру. И слово с неё взял, что Алине ни звука.
— Мама же обещала.
— Мама обещала Алине не говорить, — спокойно уточнила тётка. — Про меня уговора не было. Она мне в тот же вечер позвонила и плакала так, что я половину не разобрала. А вторую половину разобрала и через три дня была у вас с сумками.
— Какие кредиты? — Алина опустилась на табуретку. — Денис, какие кредиты?
Денис долго молчал, потом заговорил, сбиваясь и начиная сначала.
Два года назад Стас, его приятель ещё с института, позвал его в долю в шиномонтаж. Денис взял потребительский кредит на девятьсот тысяч и решил Алине пока ничего не говорить, чтобы потом сделать сюрприз, когда пойдёт прибыль. Прибыль так и не пошла. Через полгода Стас объявил, что бизнес прогорел, распродал оборудование и уехал в Краснодар к родителям жены. А кредит остался на Денисе. Сначала он платил его с кредитных карт, потом карты гасил микрозаймами, и к весне платежи съедали почти всю его зарплату.
— Так тебе зарплату не урезали, — медленно сказала Алина.
— Не урезали, — признался Денис.
— А я думала, ты от меня деньги прячешь. Думала, у тебя кто-то появился. Я Свете полгода плакалась, что муж на сторону смотрит.
— Никого у меня нет, — глухо ответил Денис. — Кроме банков.
— А теперь самое интересное, — сказала тётка и открыла папку. — Полтора месяца назад наш Денис нашёл объявление: деньги под залог квартиры за один день, без справок. Только закон давно запрещает частным конторам давать людям займы под залог жилья, поэтому в офисе ему очень вежливо предложили обходной вариант. Подписываешь договор купли-продажи, получаешь два миллиона, а как долг вернёшь, они тебе квартиру продают обратно. Обратный выкуп называется.
— Два миллиона? — переспросила Алина. — За нашу квартиру?
— За квартиру, которая стоит миллионов шестнадцать, — кивнула тётка. — Хорошие люди, правда? Аванс триста тысяч ему уже перевели, под расписку. Он их тут же на кредитку и отправил, там коллекторы звонили. А в четверг должен был ехать в МФЦ и подписывать продажу. Не поедет, значит, возвращай триста тысяч и ещё шестьсот неустойки. Это ему по ночам объясняли, по телефону. Я как-то ночью трубку взяла и сама всё выслушала.
— Так это они звонили, — поняла Алина.
— Они, кто же ещё. Эдуард, очень воспитанный мужчина, два раза извинился, что поздно. Номер я его переписала, а один мой знакомый по этому номеру контору за полдня нашёл. А в прошлый четверг они сами прислали оценщика с приятелем, квартиру смотреть. Я им объяснила, что смотреть тут нечего.
— Подождите, — Алина никак не могла уложить это в голове. — Как он мог продать без меня? Я же тут прописана.
— Прописка не собственность, — спокойно, как на лекции, объяснила тётка. — Квартира Денису досталась от бабушки по завещанию, это его личное имущество, и продать её он мог без твоего согласия. А тебя новые хозяева потом выписали бы через суд, и никто бы им слова поперёк не сказал.
— Ты правда собирался? — Алина повернулась к мужу. — Ты же вчера клялся, что бабушкину квартиру продавать не будешь.
— Я не продавать собирался, — Денис почти кричал. — Я думал, это просто оформление такое. Раздам долги банкам, за год-два им всё верну, и они обратно перепишут. Они так говорили.
— Обратный выкуп, — повторила тётка. — Я тридцать лет следователем проработала, Денис, и ни одного человека, который обратно выкупил, не видела. А вот тех, кто потом по съёмным комнатам мыкался и по судам ходил, видела много.
— И что теперь? — тихо спросила Алина.
Нина достала из папки листок и положила перед Денисом. Это была расписка на триста тысяч, написанная его рукой. Внизу чужим почерком было дописано: «Денежные средства возвращены в полном объёме, претензий не имею», стояли сегодняшняя дата и подпись.
— Сегодня отдала, — сказала тётка. — Переводом на их счёт, с пометкой «возврат долга по расписке», чтоб след остался. Наличными очень просили, но я не дала. А про неустойку они сами забыли, когда я одну фамилию назвала.
— Какую фамилию? — не понял Денис.
— Кулагин. Тот самый знакомый. Серёжа Кулагин у меня в Котельниче практикантом был, а теперь майор, в Москве экономическими преступлениями занимается. Контору эту он давно знает, на них уже несколько заявлений лежит от таких же умников, как ты. Я им так и сказала: или пишете сейчас на расписке, что долг погашен, или я набираю Серёжу и ждём его вместе. Они почему-то выбрали расписку.
— Откуда у вас триста тысяч? — спросил Денис.
— С вклада, — пожала плечами тётка. — Я на новые зубы копила. Ничего, похожу пока со старыми, они у меня ещё крепкие.
— А банки? — спросила Алина. — Там сколько всего?
— Миллион шестьсот, если с микрозаймами, — ответила тётка. — Я вчера с Серёжей к юристу ходила, спокойный такой мужчина. Сказал, что кредиты взяты без ведома жены и не на нужды семьи, значит, это личный долг Дениса, а единственное жильё за долги по кредитам никто не заберёт. Забрать его можно было только одним способом: если бы Денис сам в четверг поехал и продал.
Она закрыла папку и подвинула её к Денису.
— Тут все письма из банков, что я из ящика доставала. Разложила по датам. Будешь платить долго, скучно и сам, как все люди платят.
Алина только сейчас заметила, что всё это время держит в руке телефон с открытой речью. Она положила его на стол экраном вниз.
— Тётя Нина, а зачем тогда всё это было? Розетки, тишина, телефоны в коридоре, листок на холодильнике. Почему вы нам сразу не сказали?
— А ты подумай, — предложила тётка. — Приезжаю я и с порога говорю: Денис, я всё знаю про твои долги. Что он делает?
Денис ничего на это не ответил.
— Врёт, — ответила за него Нина. — Как матери врал, как тебе врал. Говорит, что всё уже уладил, а сам тихонько в четверг едет в МФЦ. А ты узнаёшь про кредиты, устраиваешь скандал, он хлопает дверью и бежит к этим людям ещё быстрее, чтобы хоть что-то решить.
— И вы решили нас построить, — сказала Алина.
— Решила, — не стала спорить тётка. — Телефоны в коридор, чтобы эти ему по ночам в уши не пели, а я слышала, кто звонит. Ужин в семь, чтобы он после работы домой шёл, а не по офисам ездил. Розетки и полки, чтобы руки делом были заняты и к десяти вечера он спал, а не сидел в ванной с калькулятором. Почту я забирала, потому что письма из банков пачками шли, а мне надо было знать, сколько он должен и кому. Сам бы он мне не сказал. А листок на холодильнике, Алина, это тебе. Чтобы ты задумалась, куда в доме деньги деваются. Бухгалтер всё-таки.
— А мне за что доставалось? — Алина почувствовала, что сейчас заплачет, и даже не стала сдерживаться. — Вы же меня две недели пилили.
— Вы ж разводиться собирались, — просто сказала тётка. — Я это в первый же день поняла, по тому, как вы друг с другом разговаривали. Мне надо было, чтобы вы, пока я разбираюсь, друг друга не съели. Вот я и стала вам общей бедой. На меня злились, зато вдвоём. В спальне шептались, речи сочиняли, смеялись. Я ж всё слышала, стенка тут тонкая, ещё тётя Шура на неё жаловалась.
— И про речь слышали? — ахнула Алина.
— И про оккупацию, — кивнула тётка. — Хорошее слово, оставь. Денис зря просил вычеркнуть.
Алина засмеялась и заплакала одновременно, встала, обошла стол и обняла тётку, неловко задев локтем сахарницу. Нина похлопала её по спине, как ребёнка.
— Ну всё, всё, — ворчала она. — Плачешь, как свекровь твоя. Людка тоже чуть что, сразу в слёзы.
Денис взял телефон, набрал мать и поставил на громкую связь.
— Мам, это я. Тётя Нина всё рассказала. И Алине тоже.
В трубке долго молчали, потом Людмила Сергеевна расплакалась.
— Дениска, ты меня прости, — всхлипывала она. — Я тебе слово дала, а сама Нине позвонила. Я не знала, что ещё делать. Я ж тут, в Котельниче, что я могу? Только плакать.
— Это ты меня прости, мам, — сказал Денис и замолчал, потому что дальше говорить у него не получалось.
— Ты у Алины прощения проси, — сказала Людмила Сергеевна. — Алиночка, ты слышишь? Ты его не бросай. Он бестолковый, но не злой. Он с детства такой, всё сам хочет, а потом не знает, как вылезти.
— Слышу, Людмила Сергеевна, — ответила Алина. — А вы почему мне ничего не сказали?
— Боялась, дочка. Думала, ты от него уйдёшь.
— Я и собиралась, — честно сказала Алина. — Только не из-за долгов, а из-за тёти Нины.
— Людка, хватит сырость разводить, — вмешалась тётка. — Разобрались уже. Иди отдыхай.
Денис отключил телефон и какое-то время сидел молча.
— Тётя Нина, я вам всё верну, — сказал он наконец. — Все триста тысяч.
— Вернёшь, куда ты денешься, — согласилась тётка.
Она встала, сняла с холодильника листок «Расходы» и в самом низу, под роллами, крупно дописала: «Денис — 300 000». Подумала и приписала рядом: «Без процентов».
— А работу вы так и не нашли? — спросила Алина, вытирая глаза.
— Почему не нашла? — удивилась тётка. — Нашла. И даже уже отработала. В субботу домой поеду, у меня кот третью неделю у соседки живёт, она его там, небось, сосисками закормила.
— Оставайтесь ещё, — вдруг сказал Денис.
— Ещё чего, — фыркнула Нина. — Вы меня сегодня выгонять собирались. Вежливо, но твёрдо.
Часы на микроволновке показали девять.
— Ну, чего сидим? Девять часов. Телефоны в коридор.
Денис поднялся первым и отнёс свой телефон на тумбочку. Алина положила свой рядом.
— Тётя Нина, а тишина после девяти тоже для дела была? — спросил Денис уже из коридора.
— Нет, — ответила она, выключая на кухне свет. — Это для меня. Я правда рано ложусь.
