Свой единственный за последние три недели выходной я планировала провести в состоянии абсолютного покоя. Моя работа заключается в том, чтобы проверять чужие расчеты, находить дыры в огромных сметах и выслушивать путанные оправдания недобросовестных начальников складов. Я ревизор в крупной торговой сети. Поэтому к утру субботы, закрыв тяжелый квартальный отчет, я мечтала лишь о тишине. Моя нервная система требовала перезагрузки, а мозг отказывался воспринимать любую информацию сложнее списка продуктов на вечер.
План был простой и понятный. Проснуться без будильника. Подогреть на плите густой вишневый морс с медом и пряностями. Выйти на террасу своего загородного дома — того самого дома, который я приобрела на собственные средства за пару лет до замужества, — и пару часов смотреть, как холодный октябрьский ветер срывает желтые листья с яблонь. Затем мы с моим мужем Максимом собирались поехать в садовый центр, выбрать несколько саженцев гортензии, вернуться, заказать доставку еды из ресторана и включить какой-нибудь легкий фильм.
Я сидела в пледе на террасе, грела руки о кружку с морсом и чувствовала, как внутри разливается блаженное умиротворение. Октябрьский воздух был свежим, прозрачным, с легким запахом древесного дыма. Максим еще спал на втором этаже.
Телефонный звонок разрушил мои планы на тишину.
На экране высветилось: «Эльвира Фёдоровна». Моя свекровь. Женщина, которая искренне считала, что весь мир — это её личный приусадебный участок, где она вольна пересаживать людей с места на место по своему усмотрению.
Я сделала глубокий вдох, напоминая себе, что я взрослый, уравновешенный человек, и ответила на вызов.
— Анечка, доброе утро! — Голос свекрови звучал так бодро, словно она уже пробежала марафон и теперь раздавала указания на финише. — Ты уже встала? Отлично. Мы будем у вас через час.
Я посмотрела на медленно остывающий морс в моей кружке.
— Доброе утро, Эльвира Фёдоровна. Уточните, пожалуйста, кто — мы? И зачем вы будете у нас?
— Как это зачем? — в её голосе зазвенели нотки искреннего возмущения. — У тебя же сегодня выходной! Я узнавала у Максима на неделе. Грех сидеть в четырех стенах в такую погоду. Мы решили устроить закрытие загородного сезона. Я, дядя Боря, тетя Валя, Зоечка с детьми. Привезем мясо. Так что ты там давай, просыпайся окончательно. Нашинкуй салатиков по-быстрому, картошечки отвари кастрюлю. И духовку включи, Зоя пирог задумала печь, ей место нужно.
Я отставила кружку на столик. Вся эта многочисленная родственная делегация напоминала стаю голодной саранчи, которая искренне верит, что зеленое поле выросло исключительно для её бесплатного обеда. Они питались чужим временем, чужой энергией и чужой территорией, совершенно не сомневаясь в своем праве на это.
— Эльвира Фёдоровна, — мой голос звучал ровно, как строчка в итоговом балансе. — У меня действительно выходной. И именно поэтому сегодня здесь не будет ни закрытия сезона, ни дяди Бори, ни тети Вали, ни Зоиных детей. Мы с Максимом отдыхаем вдвоем.
Собеседница сделала паузу, явно переваривая услышанное.
— Аня, ты что, не понимаешь? — Свекровь перешла на тон умудренной жизнью наставницы, отчитывающей неразумную ученицу. — Я уже всем всё пообещала! Люди собрались. Дядя Боря специально отложил дела в гараже. Тетя Валя суставы мазью натерла ради поездки. Зоя детей подняла в кои-то веки рано, они свежим воздухом подышать хотят. Ты что, родственников на порог не пустишь? У тебя огромный дом простаивает. Твой выходной — это отличный повод всем собраться. Что тебе, сложно родню принять? Ты же всё равно дома сидишь, ничего полезного не делаешь!
Великолепная логика. Если я не нахожусь на рабочем месте в данный момент, значит, я обязана перейти в режим обслуживания чужих интересов.
— Эльвира Фёдоровна, я всё прекрасно понимаю. Но вы пообещали людям то, что вам не принадлежит — моё свободное время и мой личный дом, — спокойно ответила я. — Если вы хотите собрать родственников, ваша городская квартира всегда в вашем распоряжении.
— Моя квартира маленькая! — возмутилась она. — А у вас целый участок. И вообще, мы уже выехали. Не устраивай сцен, Аня. Будь гостеприимной хозяйкой. Ждите!
Связь оборвалась. Она завершила вызов, применив свой любимый прием: поставить перед фактом и отрезать пути к отступлению. В её картине мира люди, поставленные в неловкое положение, обычно сдавались и покорно шли чистить картошку, лишь бы не прослыть негостеприимными.
На террасу вышел Максим. Он потянулся и посмотрел на пасмурное небо.
— Кто звонил с утра пораньше? — спросил он.
— Твоя мама, — я сделала глоток морса. — Она везет сюда дядю Борю, твою тетю Валю, двоюродную сестру Зою с её мальчиками и сырое мясо. Они едут закрывать сезон. На моей кухне. В мой единственный выходной.
Сон с Максима слетел мгновенно. Мой муж давно живет своим умом, но способность его матери организовывать проблемы из ничего периодически нарушала наш покой.
— Я ей звонил вчера, сказал, что мы заняты и чтобы нас не трогали, — Максим достал свой телефон из кармана домашних штанов. — Я сейчас наберу ей и разверну их обратно в город.
— Не звони, — я мягко накрыла его руку своей. Внутри меня формировалось холодное, спокойное предвкушение. Я слишком устала за этот месяц, чтобы позволять кому-то распоряжаться моими личными планами. — Они уже в пути. И если ты их развернешь, Эльвира Фёдоровна будет полгода рассказывать всем знакомым, что невестка настраивает сына против матери, а бедная тетя Валя с больными ногами плакала на обочине. Нет. Пусть приезжают.
Максим посмотрел на меня с легкой тревогой. Он прекрасно знал этот мой взгляд. Так я смотрела на документы, в которых находила крупные недостачи.
— Ань, ты чего задумала? Я не хочу, чтобы ты в свой законный выходной стояла у плиты и слушала рассуждения дяди Бори о том, как женщины должны вести хозяйство.
— А я и не буду, — я пожала плечами. — Я буду отдыхать. Мы будем отдыхать. У нас же есть прекрасная возможность понаблюдать за развитием событий со стороны.
Я встала, подошла к панели управления системой безопасности, которую мы установили в прошлом году. Нажала несколько кнопок, активируя внешний контур. Затем зашла на кухню, взяла плетеную корзину, сложила туда наш заранее приготовленный завтрак: свежую выпечку, нарезанный сыр, два больших термоса с горячим морсом, пару плотных пледов и две мои любимые книги.
— Пойдем, — кивнула я мужу, направляясь к черному ходу.
— Куда?
— На задний двор. В дальнюю беседку за яблонями. Нас там с подъездной дороги совершенно не видно.
Мы устроились в просторной деревянной беседке, надежно скрытой густыми кустами сирени. Отсюда отлично просматривался въезд, ворота и парадное крыльцо моего дома.
Ровно через сорок минут к забору подъехали две машины. Из первой вышла Эльвира Фёдоровна в ярко-малиновом спортивном костюме, всем своим видом демонстрируя готовность руководить чужим трудом. Следом кряхтя выбралась грузная тетя Валя, опираясь на палочку. Из второй машины появился дядя Боря с бумажным пакетом древесного угля и Зоя с двумя сыновьями семи лет, которые немедленно начали громко спорить, отбирая друг у друга игрушечный трактор.
— Аня! Максим! — зычно крикнула свекровь, дергая ручку калитки.
Калитка была открыта. Я специально оставила её незапертой. Родственная делегация вступила на вымощенную плиткой дорожку.
— Ну где они там? Спят, что ли, до обеда? — громко произнес дядя Боря, бросая пыльный мешок с углем прямо на мою ухоженную клумбу с декоративными хостами. Я мысленно сделала пометку проверить растения позже.
— Ой, спина моя, — запричитала тетя Валя, останавливаясь посреди двора. — Эля, ты же говорила, они нас встречать будут. Я ради них в такую рань поднялась.
Эльвира Фёдоровна уверенным шагом направилась к крыльцу. В руках она несла объемный полиэтиленовый пакет. Она потянула ручку входной двери на себя.
Дверь не поддалась.
Она потянула сильнее. Затем постучала кулаком по дереву.
— Аня! Макс! Открывайте! Что за шутки?
Мы с Максимом сидели в беседке. Он откусил слойку с яблоком. Я достала телефон и набрала номер свекрови.
Её телефон зазвонил в кармане малиновой куртки. Она недовольно достала его и громко ответила:
— Да! Аня, вы где? Мы под дверью стоим! Открывай, у меня руки устали пакеты держать! И мальчикам Зои нужно в туалет!
— Эльвира Фёдоровна, вы уже приехали, — мой голос был предельно вежлив. — А мы на заднем дворе. Обходите дом справа по дорожке.
Делегация, переговариваясь на повышенных тонах, обогнула здание и вышла на лужайку перед нашей беседкой. Свекровь тяжело дышала.
— Вы почему в дом не пускаете?! — с ходу начала она, опуская пакет на край нашего стола. — Я стучу! Что за отношение к гостям? Мы приехали, привезли продукты, а хозяйка прохлаждается!
— Доброе утро, — спокойно произнесла я, оставаясь в плетеном кресле. — Эльвира Фёдоровна, я же предупреждала вас по телефону, что у меня сегодня выходной. Дом поставлен на охранный режим. Я не планировала сегодня прием гостей внутри и уборку после них, поэтому дом останется закрытым.
Зоя, худая женщина с вечно недовольным выражением лица, возмущенно вмешалась.
— Как это — закрытым? Аня, ты в своем уме? Мы с дороги! Детям нужно руки помыть! И мне пирог ставить в духовку, у меня тесто в багажнике киснет!
— Да-да, — поддакнула тетя Валя, опираясь на палочку. — Я старый человек, мне прилечь нужно. Что вы нас на улице держите?
— Зоя, на участке есть отличный летний умывальник, вода туда проведена, мыло и чистые полотенца лежат на полке, — я указала рукой в сторону аккуратного деревянного строения у забора. — А вот насчет пирога — боюсь, придется печь его у себя дома. Моя кухня сегодня не работает. Тетя Валя, на веранде есть мягкие садовые диваны, можете отдохнуть там.
Дядя Боря шумно выдохнул, демонстрируя крайнее недовольство.
— Слушай, племянница, ты это брось! — громко сказал он. — Что за мода пошла — перед родней двери запирать? Мать приехала, сестра приехала, тетка больная! Твое дело — стол накрыть и радоваться, что мы к вам выбрались. У тебя ж дом здоровый! Тебе жалко? Ишь, отдыхает она! За компьютером бумажки перекладывать — не мешки ворочать!
Поразительное явление. Человек стоит на чужой земле, которую он не покупал, смотрит на дом, который он не строил, и искренне диктует условия, основываясь исключительно на том факте, что он состоит в родстве со свекровью.
— Борис Николаевич, — я посмотрела прямо на него. — Я отдыхаю от того, что зарабатываю деньги на этот дом, плачу налоги за этот участок и оплачиваю его содержание. И раз уж вы заговорили о квадратных метрах, позвольте напомнить: это моя собственность. Купленная мной лично до брака. И правила нахождения здесь устанавливаю я.
Свекровь решила применить проверенный метод — публичную обиду.
— Вот! Вот оно! — воскликнула она, разводя руками. — Я же говорила тебе, Максим, что её эти городские замашки до добра не доведут! Мы к ней с открытой душой, мясо купили… — она указала на пакет. — Думали, по-семейному посидим. Ты, Аня, всегда вкусно готовишь. Я так Вале и сказала: Анька нам такой стол организует! А ты нас на улице держишь!
Она ждала, что Максим сейчас начнет суетиться, извиняться и заставит меня отключить сигнализацию. Но Максим отложил кружку с морсом и внимательно посмотрел на мать.
— Мам, Аня тебе по телефону сказала: мы отдыхаем. Вы приехали без приглашения. Вы хотели на природу? Пожалуйста, природа вокруг. Воздух, деревья. Наслаждайтесь.
Эльвира Фёдоровна замерла. Она резко сменила тактику, перейдя к снисходительным поучениям. Это был её излюбленный метод: выставить собеседника неразумным ребенком.
— Максим, ты не вмешивайся. Это женские дела, — она отмахнулась от него и снова повернулась ко мне. Её тон стал подозрительно мягким. — Анечка, девочка моя. Я же понимаю, ты устала на своей работе. У тебя напряжение. Но ведь труд на благо семьи — это лучшее лекарство! Поверь моему опыту, стоит тебе сейчас пойти на кухню, почистить картошечки, замариновать мяско… и усталость как рукой снимет! Тем более, ты же зарабатываешь больше Максима. Это неправильно. Женщина должна чувствовать себя женщиной, хозяйкой. Вот я и привезла тебе возможность побыть нормальной женой. Мы тут посидим, ты нам всё организуешь, и на душе у тебя станет легко!
Я осмыслила эту потрясающую конструкцию. Чтобы компенсировать свой «неправильно» высокий доход, я должна бесплатно отработать кухаркой у её родственников, чтобы почувствовать себя «нормальной женщиной». Это было настолько нелепо, что вызывало лишь исследовательский интерес.
— Знаете, Эльвира Фёдоровна, — задумчиво произнесла я. — А ведь это невероятный вывод. Я прямо чувствую, как моя женская энергия начинает просыпаться от одной только мысли о чистке пяти килограммов картофеля на холодном ветру.
— Вот видишь! — радостно согласилась свекровь, пропустив мою иронию. — Я же говорю, мать плохого не посоветует! Ну всё, отключай свою сигнализацию, пошли в тепло.
— Нет, дом я не открою, — я удобно устроилась в кресле. — Но я совершенно не против вашей идеи отдыха на природе. Вы хотели пикник? Отлично. Мангал вон там, за баней. Беседка в вашем распоряжении. Мясо вы привезли. Отдыхайте.
Зоя, пытавшаяся отвлечь своих детей от декоративного пруда, возмущенно обернулась.
— В смысле «отдыхайте»? А кто будет готовить? Я с детьми! Я устала в машине ехать! Рома, отойди от воды немедленно!
— И я не буду, — заявил дядя Боря, усаживаясь на садовую скамейку. — Я мужчина. Мое дело — мясо есть, а не с ним возиться у плиты. Эльвира, ты обещала, что невестка всё накроет!
На лице свекрови мелькнула растерянность. Она привыкла раздавать указания, а не выполнять их. В её идеальном мире она должна была сидеть во главе стола и критиковать форму нарезки овощей. Но признать поражение и уехать значило потерять авторитет перед Зоей, братом и тетей Валей.
Она выпрямила спину.
— Ну и не надо! Сами справимся! Подумаешь, великая наука — шашлык пожарить! Боря, иди разжигай мангал. Зоя, доставай мясо. Обойдемся без посторонней помощи!
Я кивнула, взяла книгу и открыла её. Максим достал свой планшет. Мы превратились в зрителей.
Тут из-за забора показалась голова нашего соседа Петровича. Он был местным жителем, любил наблюдать за происходящим на нашей улице и отличался прямолинейным нравом.
— О, соседи, доброе утро! — крикнул Петрович, опираясь на забор. — Никак гуляете? А чего хозяева в беседке мерзнут, а гости по участку бегают?
— Не твое дело! — огрызнулся дядя Боря, неся пакет с углем к мангалу. — Своим участком занимайся!
— Да я-то занимаюсь, — усмехнулся Петрович. — Смотрю, ты уголь прямо на сырую землю ставишь. Удачи в разведении костра.
Следующие полтора часа были великолепны в своей жизненной правдивости.
Дядя Боря, уверенный в своих навыках, подошел к мангалу. Проблема заключалась в том, что жидкость для розжига они не купили. Он пытался поджечь древесный уголь с помощью старых газет, найденных в багажнике. Газеты сгорали, угли оставались холодными. Боря громко обвинял производителей угля, осенний ветер, сырость и лично меня в том, что у меня бракованный мангал.
— Петрович! — крикнул Боря через забор. — У тебя бензин есть?
— Для тебя нет, — спокойно ответил сосед, грызя яблоко. — Бензином только дилетанты угли поливают. Мясо потом машинным маслом воняет.
Зоя тем временем развернула пакет на уличном столе. На свет появился огромный кусок совершенно не обработанной, жесткой говядины.
— Тётя Эля, а оно не замариновано! — возмутилась Зоя. — Вы же сказали, Аня всё сделает!
— Ничего страшного, — ответила Эльвира Фёдоровна, поглядывая в нашу сторону. — Порежь на куски и посоли.
Я, не отрывая взгляда от страницы, позволила себе короткую образовательную ремарку вслух, обращаясь исключительно к мужу:
— Знаешь, Макс, в жестком мясе содержится огромное количество соединительной ткани. Если его просто посолить и бросить на угли, мышечные волокна резко сжимаются. В итоге получается субстанция, по плотности напоминающая обувную подошву. Обычно в кулинарии используют природные ферменты — например, сок киви или ананаса. Они расщепляют волокна, делая мясо мягким. Но, конечно, всегда можно просто потренировать челюсти, если зубы крепкие.
Максим усмехнулся, глядя в планшет. Свекровь бросила на меня недовольный взгляд.
— Умная слишком! — буркнула она. — Мы всю жизнь в простом уксусе мариновали, и всё нормально было. Зоя, режь давай!
— А на чем резать? — спросила Зоя, растерянно глядя на кусок. — У меня нет доски! И ножа нет!
— Эльвира Фёдоровна, — вежливо подала я голос. — На летней кухне, в нижнем шкафчике под раковиной, лежит старая пластиковая доска и хозяйственный нож. Можете воспользоваться.
Свекровь, недовольно бормоча, отправилась к летнему умывальнику. Через пять минут на нашем столе развернулась настоящая битва. Зоя пыталась распилить жесткое мясо тупым лезвием, дети бегали вокруг, требуя сок и путаясь под ногами, а дядя Боря продолжал коптить небо остатками газет.
— Эля, мне холодно! — подала голос тетя Валя с дивана. — Ветер дует! Вы скоро там свой шашлык приготовите? У меня уже колени ноют!
— Потерпи, Валя, — раздраженно ответила свекровь. — Видишь, мы работаем!
Погода действительно начала меняться. Утреннее солнце окончательно скрылось за облаками, подул холодный ветер, принося с собой запах сырой земли.
Мы с Максимом сидели под теплыми пледами, пили горячий ягодный морс. Наши незваные гости были в легких куртках и явно не рассчитывали на долгое пребывание на открытом воздухе в конце октября.
— Аня! — не выдержала Зоя. — Пусти в дом! Мальчишкам надоело на улице! Они требуют мультики!
И в туалет они хотят нормально сходить, а не в этот ваш деревянный домик!
Она указала на биотуалет в конце участка. Он был чистым, современным, но находился на улице.
— Зоя, свежий воздух полезен для иммунитета, — размеренно заметила я. — А туалет там абсолютно комфортный. В дом я никого не пущу. Если детям холодно — вы всегда можете сесть в машину, включить обогрев салона и поехать к себе домой.
— Ты бессердечная! — возмутилась Зоя. — Это же племянники!
— Это дети твоей двоюродной сестры, Макс, — уточнила я, глядя на мужа. — Я вижу их третий раз за пять лет.
— Рома, не трогай эти кусты! — крикнула я старшему мальчику, который вооружился палкой и начал околачивать мои коллекционные рододендроны. — Если сломаешь ветку, твоя мама будет оплачивать покупку нового саженца в питомнике.
Зоя дернула сына за руку.
— Подумаешь, кусты! — фыркнула она. — Детям играть негде!
— Если вы сейчас же не откроете дверь, я сам замок сверну! — неожиданно крикнул от мангала дядя Боря, уставший бороться с углями и окончательно замерзший.
Я закрыла книгу и посмотрела на него.
— Борис Николаевич! Если на моей двери появится хоть одна царапина, если вы попытаетесь испортить замок, я немедленно вызову наряд полиции для фиксации порчи личного имущества! — мой голос прозвучал так же твердо, как на совете директоров, когда я указывала на нецелевое расходование бюджета.
Дядя Боря осекся, пробормотал что-то неразборчивое и отвернулся обратно к мангалу. Петрович за забором громко рассмеялся.
— Зоя, хватит жаловаться! — скомандовала Эльвира Фёдоровна, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. — Боря, что там с огнем?!
— Да не горит он! — ответил дядя Боря, бросая в мангал пустую картонную коробку из-под сока. — Максим! Открой гараж, дай что-нибудь горючее!
— Гараж закрыт, — спокойно ответил Максим. — И поливать угли горючими смесями на моем участке я не позволю. Закажешь пожарный расчет — сам будешь оплачивать вызов.
Гости проголодались, устали от бесплодных попыток приготовить шашлык и начали жалеть, что вообще затеяли эту поездку.
Их первоначальный план — приехать на всё готовое, раскритиковать мои способности и уехать с полными желудками — провалился. Теперь им приходилось обслуживать себя самостоятельно, и оказалось, что без бесплатной рабочей силы они совершенно беспомощны.
Тетя Валя снова застонала.
— Боря, бросай ты это мясо! Я домой хочу! У меня уже ноги затекли, а мы даже не поели!
Эля, зачем ты нас сюда притащила? Обещала стол накрытый, тепло, уют!
Эльвира Фёдоровна решила пойти на крайние меры. Она подошла к нашей беседке и посмотрела на меня с крайним возмущением.
— Значит так! — заявила она громко. — Я всё поняла. Ты, Аня, просто нас не уважаешь. Ты специально это устроила, чтобы меня перед родственниками выставить в дурном свете! Я привезла продукты, я хотела праздник семье устроить, а ты издеваешься! Да если бы не мой сын, ты бы вообще тут одна сидела в своем лесу!
Я отложила книгу на стол. Посмотрела на её раскрасневшееся от холодного ветра лицо, на дядю Борю, который пытался оттереть руки от сажи, на Зою, которая уже собирала плачущих детей.
— Эльвира Фёдоровна, — мой голос прозвучал тихо, но четко. — Давайте будем честными. Вы не хотели устроить праздник семье. Вы хотели устроить праздник себе. На моей территории. Вы хотели приехать, сесть в кресло и смотреть, как я организую вам досуг. Вы думали, что если поставите меня перед фактом, я растеряюсь и подчинюсь вашим прихотям.
Она попыталась перебить меня, но я продолжила.
— А когда ваш план сорвался, выяснилось самое интересное. Выяснилось, что вы не в состоянии даже шашлык себе пожарить без посторонней помощи. Что вы не продумали элементарные вещи — ни угли разжечь, ни мясо подготовить. Вы сами создали эту ситуацию, привезя сюда людей без приглашения. И сейчас вы злитесь не на меня. Вы злитесь на то, что ваши указания больше не работают.
— Максим! — свекровь возмущенно всплеснула руками. — Ты слышишь, как она с матерью разговаривает?!
Максим поднялся. Он смотрел на неё абсолютно спокойным, уверенным взглядом.
— Мам, собирайте вещи. Поехали по домам. Ане не нужно ничего устраивать, чтобы выставить кого-то в дурном свете. Вы прекрасно справились с этим сами. Ты взрослая женщина. Уважай чужой дом и чужие планы. Если вам сказали, что мы заняты, значит, мы заняты.
— Ах так?! — Эльвира Фёдоровна отступила на шаг. — Выгоняете?! Ноги моей здесь больше не будет! Зоя, Боря, Валя, по машинам! Мы уезжаем! Здесь нас не ценят!
Они собирались сумбурно. Дядя Боря с недовольным бормотанием забрал остатки угля. Зоя спешно складывала недорезанное мясо обратно в пакет. Тетя Валя медленно брела к выходу, громко жалуясь на потраченное время. Эльвира Фёдоровна села в машину брата.
Я подошла к калитке и вежливо прикрыла её за выезжающими автомобилями. Замок сухо щелкнул.
Во дворе воцарилась тишина. Только ветер шумел в ветвях. Я посмотрела на пустую беседку, на брошенные газеты у мангала, а потом перевела взгляд на Максима.
— Сильно расстроился? — спросила я.
— Нет, — он усмехнулся. — Знаешь, я понял, что ты была права. Если бы я их развернул по телефону, мама бы до конца жизни считала себя пострадавшей стороной. А сейчас… она просто не смогла разжечь огонь и обиделась на реальность.
Мы вернулись в беседку. Я открыла приложение на телефоне.
— Что делаешь? — поинтересовался муж.
— Заказываю доставку еды из ресторана. Том ям, роллы и запеченные мидии. Нам нужно восполнить потраченные калории.
Максим рассмеялся.
Мы провели в беседке еще два часа, наслаждаясь тишиной моего законного выходного. А когда приехал курьер, я оставила ему хорошие чаевые, потому что любой честный труд, в отличие от наглости, должен быть достойно оплачен.
В конце концов, чужая самоуверенность, столкнувшись с железобетонным спокойствием, всегда разбивается вдребезги, оставляя после себя лишь острый приступ справедливого удовлетворения. И это отличный урок для тех, кто любит распоряжаться чужим временем.
