Сестра мужа уже расставляла свою мебель и принимала записи на июль. Арендная плата, чужие обещания клиентам и риск потерять заработок при этом оставались на мне. Чтобы остановить их, мне пришлось самой отказаться от места, которое я строила годами.
— Салон теперь сестры, а ты — уборщица! — объявил Олег и расхохотался так громко, будто сказал что-то необыкновенно остроумное.
Вера Николаевна, моя постоянная клиентка, замерла у стойки с чеком в руке. Рядом с мужем стояла его сестра Алла. Она уже сняла пальто и рассматривала зал с таким видом, словно выбирала, куда переставить чужую мебель. Олег вошёл своим ключом, который я когда-то дала ему для ранних доставок и встреч с курьерами.
— Ты хоть при посторонних выбирай выражения, — сказала я. — Вера Николаевна пришла за услугой, а не слушать наши семейные разговоры.
— Вот именно, за услугой, — ответил Олег. — Ей-то какая разница, кто здесь главный? Алла займётся руководством, а ты продолжишь работать с клиентами. Заодно проследишь за порядком. Тебе же всё равно нравится самой всё протирать.
Он снова засмеялся. Алла не поддержала смех, только поставила на стойку коробку с лампой для маникюра.
— Ира, мы с Олегом уже всё обсудили. Мне нужен стол у дальней стены, а твои краски можно убрать в шкаф. Я хочу с июля принимать здесь своих клиенток. Потом посмотрим, как лучше распределить остальных мастеров.
Я перевела взгляд с коробки на мужа. Он улыбался и ждал, что я начну спорить, а он при Вере Николаевне объяснит мне, как следует уважать его семью.
Салон я открыла в две тысячи четырнадцатом. Сначала снимала кресло в чужой парикмахерской, позже купила своё оборудование, а три года назад переехала в это помещение. С Олегом мы познакомились уже тогда, когда у меня были постоянные клиентки и собственная запись на недели вперёд. Поженились мы шесть лет назад.
Два последних года он помогал с рекламой и расписанием. Я была благодарна, когда после целого дня на ногах он разбирался с телефонными сообщениями. Потом от его помощи осталось всё больше распоряжений. Он переносил записи без согласования, обещал скидки, принимал решения за меня, а я исправляла последствия и убеждала себя, что в семье не стоит спорить из-за каждой мелочи.
Вера Николаевна положила чек на стойку.
— Ирина, я записывалась к вам. Если у вас меняются условия работы, скажите, пожалуйста, заранее. Мне не хочется оказаться у незнакомого мастера в день окрашивания.
— Я сама сообщу вам обо всех изменениях, — ответила я. — Сегодня ваша запись остаётся такой, как мы договорились.
Она кивнула, взяла сумку и ушла. Когда дверь за ней закрылась, Олег перестал улыбаться.
— Ты могла бы при клиентке поддержать меня. Алла начинает новое дело, ей нужна помощь семьи. Не понимаю, зачем устраивать из этого проблему.
— Ты предложил мне быть уборщицей в салоне, за который я плачу семьдесят восемь тысяч рублей в месяц. Когда именно мы договорились, что твоей сестре принадлежит мой бизнес?
— Не цепляйся к словам. Деньги у нас семейные, помещение общее по смыслу, а Алла умеет работать. Ей не придётся начинать с пустого места.
— Потому что место уже подготовила я, — сказала я.
Алла вздохнула, словно устала слушать мой каприз.
— Я тебе ничего плохого не предлагаю. Останешься мастером, будешь получать за работу. Просто организацией займусь я. Олег считает, что так выгоднее всем.
Она подвинула коробку ближе к зеркалу. Я заметила на её телефоне фотографию нового маникюрного стола, уже заказанного для салона. Значит, разговор шёл не первый день. Только меня на эти разговоры не приглашали.
— Уберите пока коробку из прохода, — попросила я. — Сегодня здесь работают по прежнему расписанию.
Олег прищурился.
— Ты всё равно успокоишься. Не будешь же ты разрушать своё дело из-за того, что сестре нужна помощь.
Я действительно могла в тот же день потребовать от них уйти. Договор аренды был заключён на меня как на предпринимателя, и никакой бумаги о передаче салона Алле я не подписывала. Но я уже представляла завтрашнее утро: муж снова приведёт сестру, они будут спорить у кресел, а клиентки станут невольными зрителями. Мне хотелось понять, можно ли выйти из этой истории так, чтобы больше не доказывать своё право работать в собственном салоне.
На следующий день я взяла договор аренды и поехала к Андрею Петровичу.
Андрей Петрович принимал меня в небольшом кабинете неподалёку от салона. Три года я перечисляла ему арендную плату без задержек. Он не интересовался моими семейными делами и обычно звонил только по вопросам помещения.
— Вы хотите съехать раньше срока? — переспросил он, отложив договор. — У вас ведь аренда до конца года.
— Я понимаю. Поэтому и пришла договариваться, а не ставить вас перед фактом. Если вы согласитесь прекратить договор тридцатого июня, помещение я освобожу, аренду за месяц внесу полностью. Повреждений не будет, всё передам по акту.
Он посмотрел на календарь.
— Вообще-то ко мне обращались люди, которые ищут помещение под ателье. Они готовы заехать в июле. Но я не собирался вам предлагать переезд, пока действует договор.
— Значит, у нас может получиться соглашение без потерь для вас.
— Для меня, возможно. А для вас? Здесь ведь не только стулья стоят. Клиенты привыкли к адресу.
Этот вопрос я задавала себе с вечера. Я могла отключить мужу доступ к записи и запретить Алле пользоваться оборудованием. Формально у меня были основания защищать своё место. Но ни один новый пароль не заставил бы Олега признать, что я не обязана отдавать ему годы своей работы. И каждый его приход снова превращал бы салон в место семейной войны.
— Я потеряю часть клиенток и потрачусь на переезд, — сказала я. — Но если останусь, могу потерять возможность работать без чужих распоряжений. Такое я уже не хочу оплачивать каждый месяц.
Андрей Петрович несколько секунд изучал бумаги.
— Тогда давайте оформим расторжение по соглашению сторон. Тридцатого июня вы освободите помещение и вернёте ключи. Обеспечительный платёж рассчитаем и вернём после осмотра, как записано в договоре. Я со своей стороны начну оформление с новым арендатором.
Я перечитала текст два раза. В соглашении стояли наши имена, дата окончания аренды, порядок оплаты за июнь и передачи помещения. Не было ни волшебного пункта, по которому чужие вещи исчезнут сами, ни обещания, что мне вернут всё, что я вложила в ремонт и привычный адрес.
Когда я поставила подпись, мне стало страшно. Ещё утром у меня был салон с привычным входом, тремя рабочими местами и расписанием на месяц. Теперь я сама назначила день, когда должна буду отдать ключи.
— Вы уверены, Ирина? — спросил арендодатель. — Пока документы у нас на столе, можете ещё подумать.
— Я думала всю ночь. Пожалуйста, оставим тридцатое июня.
На улице я открыла телефон и посмотрела записи. Впереди были почти четыре недели работы, десятки обещаний клиенткам и предоплаты за июль. Предстояло не просто закрыть дверь. Нужно было никого не оставить с чужим обещанием на руках.
Домой я вернулась поздно. Олег рассказывал за ужином, как Алла собирается переставить стойку. О подписанном соглашении я тогда не сказала. Сначала мне нужно было составить точный список обязательств и понять, где разместить оборудование. Я боялась, что, узнав раньше времени, муж начнёт принимать от моего имени новые заказы или помешает мне спокойно завершить работу.
Восемнадцатого июня я увидела на стойке лист с надписью «Запись на июль». Под ним Алла аккуратно вывела свой номер телефона. В календаре уже стояли новые имена, которых я не вносила.
— Кто разрешил принимать записи после тридцатого июня? — спросила я.
Алла сидела за своим маникюрным столом. За две недели она успела занять дальнюю часть зала, перевесить несколько образцов и объяснить посетительницам, что скоро здесь будет новое руководство.
— Олег сказал, что ты просто обиделась и со временем привыкнешь. Я не могу ждать, пока у тебя наладится настроение. Клиенткам тоже нужно планировать заранее.
— У меня есть обязательства перед людьми. Не записывай никого от имени моего салона на июль.
— Почему это вдруг твой салон? — вмешался Олег, выходя из подсобки. — Мы с тобой семья. Я два года занимался рекламой, отвечал на звонки. Не надо делать вид, что всё здесь появилось без меня.
— Твою помощь я никогда не отрицала. Но помогать с записями и назначать другого хозяина моего дела не одно и то же.
Олег взял лист и потряс им передо мной.
— Посмотри, люди уже записываются к Алле. У неё получается. Зачем ты мешаешь? У нас могли бы работать два направления сразу.
— Ты предлагаешь мне платить за помещение, принимать своих клиенток, убирать после всех и при этом спрашивать разрешения у сестры, какую запись поставить. Я правильно понимаю условия?
— Ты опять всё выставляешь в неприятном свете, — сказал он. — Алла займётся управлением, а ты наконец перестанешь тащить на себе все мелочи.
В этот момент вошла Вера Николаевна. Она пришла на назначенную процедуру и услышала конец разговора. Я предложила ей пройти к креслу и закончила работу в обычное время. Когда мы остались у стойки вдвоём, она осторожно спросила, куда ей записываться на июль.
— По этому адресу я после июня работать не буду, — сказала я. — Вашу будущую запись я пока не принимаю. Как только найду новое место, сообщу вам лично, если вы захотите продолжить у меня обслуживаться.
— Вы только не исчезайте, Ирина. Мне нужен мастер, который знает мои волосы, а не та вывеска над дверью.
После её ухода я открыла список полученных авансов. Восемь человек внесли за июль в общей сложности сорок восемь тысяч рублей. Часть денег уже ушла на текущие расходы, поэтому вернуть всё сразу было трудно. Я перенесла личные покупки, отложила сумму из резерва и стала звонить каждой клиентке. Кому подходило обслуживание до закрытия, мы выбирали новую дату. Остальным я возвращала предоплату. Согласие никто не обязан был давать только потому, что у меня неприятности дома.
К вечеру я сохранила нужные данные из рабочей системы и отключила Олегу доступ к расписанию. Его личные расходы и вещи я не трогала. Поздно вечером мы встретились втроём в пустом зале. Я положила на стойку копию соглашения с арендодателем.
— Тридцатого июня договор аренды прекращается, — сказала я. — До этой даты я вывезу своё оборудование. Алла должна забрать собственные вещи. Помещение мы вернём хозяину свободным.
Олег сначала не поверил. Он прочёл первую страницу, затем открыл последнюю и увидел подписи.
— Ты решила закрыть салон за нашей спиной? Мы с Аллой рассчитывали на это помещение. Как ты могла даже не обсудить с мужем такое решение?
— Так же, как ты обсудил с сестрой передачу моего дела без меня. Разница в том, что я подписала соглашение по своему договору, а ты раздавал обещания по чужому.
— Не смей сравнивать! — Олег стукнул ладонью по стойке. — Ты наказываешь не только меня. Ты сама останешься без заработка.
Его последняя фраза попала в самое больное место. Я уже обзвонила клиентов и понимала, сколько людей может не вернуться. Перевозка и хранение оборудования по предварительному расчёту стоили двадцать шесть тысяч рублей. Июньскую аренду в семьдесят восемь тысяч никто не отменял. Я ещё не нашла кабинет, где можно будет начать заново.
— Я знаю, что теряю, — ответила я. — Поэтому и занимаюсь этим сама.
Алла протянула руку к документу.
— Если ты съезжаешь, я могу заключить договор вместо тебя. Мне всё равно требуется помещение. Олег, завтра поговори с собственником.
— Поговори сама, — сказала я. — Только до тридцатого числа твои вещи нужно вывезти, независимо от того, что он ответит.
На следующий день Алла действительно встретилась с Андреем Петровичем. Я узнала об этом от него, когда согласовывала время передачи помещения. Он не пересказывал их семейный разговор, а сообщил только то, что касалось меня: Алле новый договор не предложен, помещение уже предназначено другим арендаторам.
Олег позвонил мне после обеда.
— Ты могла бы отменить расторжение, пока ещё есть время. Я скажу Алле, чтобы она пока не командовала. Зачем тебе такие потери ради одного неудачного разговора?
— Это был не один разговор. Ты две недели продолжал делать то, что объявил при клиентке. И даже сейчас предлагаешь мне только временно потерпеть твою сестру.
— Значит, ты выбрала салон вместо семьи?
— Я выбрала не отдавать свой труд на условиях, которые придумали без меня.
Он завершил звонок. До конца июня мы почти не разговаривали. Я отработала оставшиеся записи, вернула деньги тем, кого не смогла принять, и договорилась о машине для оборудования. Крупные вещи, купленные мною ещё до брака, были перечислены в старых чеках и накладных. Приобретения, по которым у нас с Олегом могли возникнуть споры, я не забирала без договорённости и не включала в свой переезд.
За три дня до передачи помещения я письменно напомнила Алле о необходимости вывезти мебель и инструменты. Она ответила, что найдёт решение с арендодателем, но всё же заказала грузовую машину на последнее утро. До самого конца сестра мужа надеялась, что Олег сможет изменить мой выбор.
Тридцатого июня в половине одиннадцатого я в последний раз проверила пустые рабочие места. Фены, переносные тележки и мои инструменты уже увезли на хранение. На стойке лежали квитанции, показания счётчиков и акт возврата помещения, который Андрей Петрович обещал подписать после осмотра.
Оставалась мебель Аллы: маникюрный стол, лампа, стеллаж и коробки с материалами. Она стояла возле них, держа телефон обеими руками. Олег ходил от двери к зеркалу. Возле входа уже ждала нанятая Аллой машина.
— Андрей Петрович ещё не пришёл, — сказала Алла. — Я намерена поговорить с ним лично. Если он увидит, что здесь готовое рабочее место, может согласиться оставить меня.
— Ты уже с ним говорила, — напомнила я. — Сегодня мы возвращаем помещение, как договорились.
— У тебя нет жалости к чужому труду, — произнесла Алла. — Я купила мебель, распечатала объявления, люди успели записаться. Теперь всё придётся отменять.
— Ты можешь забрать мебель и продолжить своё дело в другом месте. Записи, которые ты принимала на свой номер, тебе и придётся урегулировать. Я предупреждала, что от моего имени делать этого нельзя.
Олег встал рядом с сестрой.
— Мы пришли сюда не для того, чтобы ты читала нам условия. Пока ещё не поздно, позвони хозяину и скажи, что передумала. Я помогу тебе вернуть всё как было.
Я посмотрела на него. Он произнёс «помогу» тем самым голосом, которым два года обещал снять с меня заботы, а потом всё чаще решал, кому здесь работать и что делать.
— Если ты хочешь помочь, убери свои вещи из подсобки. Аренду уже не вернуть одним звонком, и я не собираюсь просить об этом.
Андрей Петрович пришёл без опоздания. Осмотрел рабочие места, проверил подсобку и попросил открыть шкаф у входа. Алла сразу подошла к нему.
— Я готова платить столько же, сколько Ирина, — сказала она. — У меня здесь оборудование, клиенты и планы. Зачем вам искать других людей, если помещение даже освобождать полностью не нужно?
— Я никого не ищу, — ответил он. — С другим арендатором условия уже согласованы. С Ириной мы подписали соглашение о прекращении договора. Она должна сегодня вернуть помещение без ваших вещей.
— Но мой брат столько вложил в этот салон! — Алла повернулась к Олегу. — Скажи ему, сколько ты здесь занимался рекламой.
— Вопрос вашей семейной помощи я не решаю, — сказал Андрей Петрович. — Помещение моё, договор заключён с Ириной. Передачи аренды вам не было. Прошу освободить зал, чтобы мы смогли оформить возврат.
Олег шагнул вперёд.
— Вы можете хотя бы дать нам ещё неделю? Я лично прослежу, чтобы сестра всё оплатила.
— Продлить договор с Ириной без её согласия я не могу, а новых обязательств с вами принимать не буду. Машина у вас есть, времени на погрузку достаточно. Не задерживайте передачу.
Алла отвернулась и позвонила грузчикам. Через несколько минут двое мужчин вошли в салон. Она сама указала, какие коробки принадлежат ей, и попросила сначала вынести стеллаж. Я показала свободный проход, затем отошла к стойке, чтобы никто не задел зеркало.
Стеллаж вынесли к машине. Следом появился маникюрный стол. На улице Алла остановила грузчиков, попросив на несколько минут поставить коробки и стол у борта, пока она переставит вещи в кузове. Мебель оказалась прямо на тротуаре, возле вывески салона, которую она рассчитывала использовать для своего нового дела.
Олег наблюдал за погрузкой и наконец повернулся ко мне.
— Ты довольна? Из-за твоего упрямства моя сестра стоит на улице со всеми вещами. Ты добилась, чего хотела.
— Ты ошибаешься, Олег. Я хотела работать в своём салоне и жить с человеком, который меня уважает. Ты при клиентке назначил меня уборщицей и решил, что после этого я продолжу платить за помещение. Я больше не согласна на такие условия.
— Ты сама же останешься без салона, — ответил он уже тише. — Думаешь, тебе от этого станет легче?
— Мне не легче расставаться с местом, в которое я вложила столько лет. Но я больше не обязана содержать место, где ты распоряжаешься мною и моими клиентами.
Он долго смотрел на пустой зал, затем забрал из подсобки куртку и свою сумку. Алла позвала его помочь закрепить стол в машине. Олег направился к выходу. У двери Андрей Петрович попросил его оставить дубликат ключа, который я когда-то передала мужу для рабочих поручений. Олег снял ключ с кольца, положил на стойку и вышел следом за вещами сестры.
Я не почувствовала радости, которую представляла, когда впервые подумала о таком конце. Тридцать шестой месяц работы по этому адресу завершался у меня на глазах. Я знала, сколько денег ушло на переезд, сколько клиенток ещё не решили, останутся ли со мной, и как пусто будет вечером дома после нашего с Олегом разговора.
Но помещение наконец опустело. Андрей Петрович проверил стены, сверил показания счётчиков и подписал акт. Мы договорились об окончательном расчёте обеспечительного платежа. Я отдала ему свои ключи и вышла, оставив дверь закрывать собственнику.
Двадцать второго июля я принимала Веру Николаевну уже в небольшом кабинете на другом конце района. Здесь помещалось только одно кресло, зеркало и тележка с инструментами. После расходов на переезд и перерыва в работе я пока не могла позволить себе просторный салон. Часть прежних клиенток выбрала мастеров поближе к дому, и я не пыталась убеждать их ждать моего возвращения.
Вера Николаевна устроилась в кресле, оглядела новый кабинет и открыла сообщение с записью, которую я отправила ей сама.
— Значит, в следующий раз мне писать сразу вам? — спросила она. — Я боялась, что после всей этой истории придётся искать другого мастера.
— Пишите мне. Теперь я веду записи сама и сразу скажу, какое время свободно.
— Мне так даже удобнее. Вы помните, как в прошлый раз я просила не делать цвет темнее у висков?
Я взяла расчёску и посмотрела на её волосы при хорошем свете. Вера Николаевна уже рассказывала про внучку, которая собиралась поступать в колледж, и привычно уточняла, хватит ли часа на укладку. Я открыла своё расписание, записала её на следующий месяц и вернулась к работе.
Здесь было теснее, клиентов пока меньше, а с Олегом мы жили отдельно и ещё не решили всех вопросов после расставания. Но когда Вера Николаевна попросила перенести следующий визит на пятницу, я посмотрела на свободное время и сама внесла изменение. Никому звонить за разрешением больше не понадобилось.
