— Значит так, Оля. Свою встречу завтра отменишь — к нам приезжает родня, — объявил Аркадий таким тоном, каким обычно сообщают о смене часовых поясов: спорить бессмысленно, остаётся только перевести стрелки и смириться.
Я выключила отпариватель и повесила тёмно-синее платье обратно на плечики. Пятница, восемь вечера. За окном лепил мокрый ноябрьский снег, а мой муж стоял в дверях комнаты в домашних тапках, деловито дожёвывая яблоко.
— Какая ещё родня, Аркаша? — поинтересовалась я. — И почему я узнаю об этом в пятницу вечером, когда у меня платье отпарено и столик заказан?
— Да какая разница, когда ты узнала! — махнул он огрызком. — Зоя звонила из Рязани. У людей три выходных дня подряд пропадают. Вот они и решили приехать к нам всей семьёй: сама Зоя, Толик, их Серёжка и его новая невеста Алина. Молодые заявление в загс подали, надо же девушку с родным дядей познакомить! Завтра к одиннадцати утра будут у подъезда.
— Потрясающая новость, — кивнула я. — Только я три недели назад предупредила тебя, что завтра из Новосибирска на полтора дня прилетает Лариса. Мы с ней и девчонками с нашего курса не виделись шесть лет. В два часа дня мы встречаемся в «Грандъ», а потом идём в филармонию.
Аркадий снисходительно усмехнулся, словно я только что попросила отпустить меня в песочницу лепить куличики.
— Оля, ну не смеши меня! Подумаешь, однокурсницы! Потрещать с Ларисой ты и по видеосвязи можешь в любой вторник, не переломишься. А тут родные люди едут за двести километров! Тем более Серёжа невесту везёт. Не поведёшь же ты их в дешёвую пельменную на углу. Нужно встретить людей достойно: запечь гуся с яблоками, накрутить голубцов, сделать твой слоёный салат с языком и испечь рулет с маком.
— Аркадий, язык варится три часа, а гуся надо мариновать с вечера, — спокойно заметила я. — Я уже молчу о том, что в нашем холодильнике сейчас стоят только полкастрюли вчерашних щей, пачка масла и три яйца. Кто и на какие шиши должен кормить четыре взрослых человека три дня подряд?
— Ну ты завтра к восьми утра на своей машине метнёшься на рынок, там всё свежее! — бодро распорядился муж. — Тебе же вчера квартальную премию перевели, я видел уведомление на телефоне. Уж из сорока тысяч можно выделить пятнадцать на стол для любимой золовки? Не позорь меня перед сестрой, Оля. Я в их глазах глава семьи и крепкий хозяин!
Я посмотрела на этого крепкого хозяина, потом перевела взгляд в прихожую. У обувной полки стояла его брезентовая сумка, из которой торчали два берёзовых веника.
— Постой, — сказала я. — А веники в коридоре зачем стоят?
Аркадий даже не моргнул. Удивительное всё-таки свойство человеческой натуры: когда мужчина отменяет чужие планы, это называется семейным долгом, а когда бережёт свои — мужской честью.
— А меня завтра с часа дня дома не будет, — простодушно пояснил он. — Мы с Пашей и ребятами едем в загородную баню на берег озера. У Паши день рождения, парная с купелью оплачена ещё во вторник, мне пропускать никак нельзя — мужики не поймут!
— Подожди, — я даже присела на край дивана, чтобы ничего не упустить. — То есть к тебе из Рязани едут сестра, зять, племянник с невестой, а ты в час дня уезжаешь париться с друзьями?
— Ну не с пустыми же руками я их оставлю, с ними ты будешь! — резонно возразил Аркадий. — Я Зою с Толиком в одиннадцать встречу, сумки из багажника до лифта донесу, чаю с дороги с ними попью — и поеду. А ты их покормишь обедом, потом свозишь Зою с Алиной по торговым центрам, они хотели невесте зимние сапоги посмотреть и Зое пуховик выбрать. А к девяти вечера я от Паши вернусь — как раз вместе за горячее сядем!
— Какая продуманная программа, — восхитилась я. — А Толик с Серёжей что будут делать, пока я твоих дам по обувным отделам вожу?
— А Толик с Серёжей после дороги подремлют под телевизор в нашей спальне! — нашёлся муж. — Ты только пива им хорошего возьми и рыбки вяленой, Толик леща уважает. И учти: у меня на карте до следующей пятницы свободных денег почти не осталось. Я пять тысяч Паше в общий котёл сдал и три тысячи Зое на бензин перевёл, чтобы они в дороге не тратились. Я им прямо сказал: приезжайте на всё готовое, кошельки можете даже из сумок не доставать!
В этот самый момент телефон в руке Аркадия заиграл бодрый марш. Муж гордо расправил плечи и включил громкую связь — видимо, чтобы я прониклась торжественностью момента.
— Аркаша, ну что, вы там уже шуршите на кухне? — раздался на всю комнату зычный голос Зои, способный без микрофона перекрыть шум вокзала. — Мы завтра в шесть утра выезжаем! Ты своей скажи, чтобы свинину даже не покупала. Алиночка у нас девочка утончённая, из хорошей семьи, она ест только парную телятину и запечённую сёмгу.
— Зоечка, всё сделаем, Оля как раз меню составляет! — радостно отрапортовал Аркадий, подмигивая мне.
— И вот ещё что, — продолжала командовать трубка. — Постельное бельё в вашей спальне постелите нам свежее, только чистое х/б, потому что у Толика от дешёвой синтетики спина чешется. А мы с Алиной после обеда поедем по магазинам, пусть Оля машину прогреет заранее, девочке в холодный салон садиться нельзя. Сами на эти дни переберётесь в маленькую комнату на раскладной диванчик, не баре, потеснитесь ради племянника!
— Даже не переживай, сестрёнка! — заверил её Аркадий, выпятив грудь. — Вы едете к родному брату! Всё будет по высшему разряду, я за свои слова отвечаю!
Когда звонок завершился, муж посмотрел на меня с видом полководца, который только что в одиночку взял неприступную крепость, а обозу оставил сущие пустяки — накормить армию и вымыть котлы.
— Слышала? — важно спросил он. — Люди на нас рассчитывают! Так что звони своей Ларисе, извиняйся и ставь будильник на шесть утра.
— Будильник я обязательно поставлю, Аркаша, — спокойно ответила я, убирая отпариватель в шкаф. — И про твоё твёрдое мужское слово я тоже всё поняла.
Утром в субботу я проснулась в восемь, не спеша приняла душ, выпила кофе со сливками и сварила себе одно яйцо всмятку. Два оставшихся бережно оставила на полке — для крепкого хозяина и его дорогих гостей. Затем надела синее платье, уложила волосы, а в небольшую дорожную сумку сложила сменную блузку, косметичку и домашние тапочки: Лариса сняла в гостинице при «Гранде» просторный двухкомнатный номер и ещё на прошлой неделе звала меня остаться у неё с ночёвкой, чтобы наговориться до утра, как в студенческом общежитии.
В десять пятьдесят, когда я уже застёгивала полусапожки в прихожей и проверяла в сумочке брелок от машины, запел домофон. Через три минуты распахнулись двери лифта, и на лестничную площадку высыпало рязанское десантное подразделение.
Первой в квартиру вошла Зоя в расстёгнутой дублёнке, за ней плёлся Толик с пузатой дорожной сумкой, а следом шествовал Серёжа под руку с томной девицей в белых меховых сапожках, изрядно забрызганных ноябрьской грязью. На лестничной клетке как раз стоял наш сосед по площадке Семён Ильич, пенсионер-железнодорожник, вынимавший из ящика свежую газету.
— Ой, а чего это у вас печёным совсем не пахнет? — с порога громко удивилась Зоя, поводя носом. — Мы с шести утра в машине тряслись, маковой росинки во рту не держали! Оля, ты что, ещё даже на стол не накрыла? И куда это ты вырядилась при полном параде?
Из ванной выскочил свежевыбритый Аркадий, благоухающий одеколоном и одетый в спортивный костюм для поездки на озеро.
— Оля, ты что, только с рынка вернулась? — нахмурился он, оглядывая мои пустые руки и маленькую сумочку на плече. — А где пакеты с сёмгой и телятиной? Давай быстрее мечи на стол, мне через сорок минут за Пашей заезжать!
Я застегнула пальто на все пуговицы, надела кожаные перчатки и приветливо улыбнулась гостям:
— Пакеты с сёмгой, Аркадий, по всей видимости, остались лежать на рынке. А я ухожу на встречу с однокурсницами, о которой предупреждала тебя три недели назад. Вернусь завтра к вечеру.
У Зои от изумления даже сумка соскользнула с локтя на пол, а Аркадий замер посреди коридора с банным веником в руке.
— Как это — до завтрашнего вечера?! — выдохнул он. — А кто будет обед готовить?! Кто Зою с Алиной по магазинам повезёт?! А моя баня с Пашей?!
— Свою встречу я оставила себе, Аркаша, — негромко сказала я. — А твою родню — тебе. Ты же вчера так красиво обещал сестре, что она едет к родному брату и он за свои слова отвечает. Вот и отвечай. В холодильнике есть полкастрюли щей и два яйца, гречка стоит во втором шкафчике, передник висит на крючке у плиты. Веник можешь не убирать, как раз пригодится грязь после четырёх пар обуви подмести.
Семён Ильич за дверью поправил очки на переносице, с большим интересом заглянул в нашу прихожую и заметил:
— Одобряю, Ольга Николаевна. Аркадий мне вчера вечером у почтовых ящиков минут двадцать хвастался, какой он хлебосольный барин и как у него в доме всё по одному щелчку пальцев делается. Вот пусть теперь пощёлкает перед кастрюлей, а мы посмотрим.
Под дружные возгласы Зои и лепет мужа я шагнула в открытый лифт, спустилась во двор, села в свою машину и поехала в аэропорт встречать Ларису.
К двум часам дня мы уже сидели вчетвером в малом зале ресторана «Грандъ» за угловым столиком у окна. Лариса привезла сибирские кедровые орешки, Марина со Светой хохотали над нашими студенческими фотографиями, официант принёс горячий жульен и запечённую форель. Мой телефон в сумочке беззвучно мигал каждые десять минут — Аркадий звонил уже четырнадцатый раз.
Один раз я всё-таки нажала кнопку приёма, просто чтобы убедиться, что квартира цела. В трубке бушевал настоящий ураган: на заднем плане Зоя кричала, что её обманули и заманили на пустую гречку, Алина капризно требовала немедленно везти её в приличное заведение, а Аркадий оправдывался перед Пашей по второй линии, почему он не может выехать к озеру. Я пожелала мужу приятного аппетита и отключила звук.
А ещё через полчаса Лариса отлучилась помыть руки в дамскую комнату, которая располагалась как раз напротив гардероба у главного входа. Вернулась она минуты через четыре с сияющими глазами и с порога весело прошептала:
— Девочки, держитесь за стулья! Сейчас будет продолжение банкета. Стою я у зеркала в холле, сушу руки, а за колонной у гардероба твой Аркадий, Олька, раздевает какую-то громогласную даму в дублёнке и девицу в белых сапогах. Они же меня в лицо не знают, вот дама в дублёнке и поучает твоего супруга во весь голос: «Ты, Аркаша, главное — не тушуйся! Раз твоя сбежала в этот ресторан, мы сейчас в большом зале сядем, закажем всё самое дорогое, а когда поедем — ты подойдёшь к её столику при всех её подругах и скажешь официанту, что платит жена! При чужих людях из Новосибирска она позориться не станет, выложит свою премию как миленькая!»
Марина даже вилку отложила от восторга:
— Какая прелесть! И что, они правда сюда пришли?
Я выглянула через стеклянную арку в основной зал. За центральным круглым столом действительно восседало всё рязанское семейство во главе с Аркадием. Наш столик за высокой кадкой с фикусом им был почти не виден, зато мне прекрасно просматривалось, как Зоя важно тычет пальцем в меню, заказывая официанту стейки из сёмги, телячьи медальоны, тигровые креветки на гриле, сырные тарелки и графин клюквенной настойки.
— Олька, давай мы сейчас свой счёт оплатим и тихонько уйдём в филармонию через боковой выход! — предложила сердобольная Света. — Пусть сами там разбираются!
— Ну уж нет, — улыбнулась я, подзывая нашего официанта. — Такую картину грех пропускать. Молодой человек, рассчитайте наш столик прямо сейчас, принесите нам по чашечке зелёного чая и позовите, пожалуйста, администратора зала.
Через две минуты наш счёт на четыре тысячи восемьсот рублей был полностью оплачен, чек лежал у меня на блюдце, а предупреждённый администратор с большим пониманием кивнул и пообещал лично проследить за расчётом центрального стола.
Развязка наступила ровно в половине четвёртого. Наевшись до отвала и потребовав у официанта три пластиковых контейнера, куда Зоя хозяйственно сгрузила оставшиеся пирожки с мясом и половину сырной нарезки «Серёженьке на вечер», вся компания поднялась из-за стола.
Аркадий одёрнул свитер, принял независимый вид и широким жестом направил официанта с папкой счёта и терминалом в наш малый зал:
— Молодой человек, идите за мной! Вон за тем столиком у окна сидит моя супруга с подругами, она сейчас за всю нашу семью рассчитается!
Следом за мужем в малый зал торжественно прошествовала Зоя с пакетом контейнеров, Толик, ковыряющий в зубах зубочисткой, и Серёжа с Алиной.
— Ну что, Олюшка, мы тебя и тут нашли! — громко объявил Аркадий, подходя к нашему столику и победно поглядывая на моих однокурсниц. — Раз уж ты дома у плиты постоять поленилась, мы решили пообедать в ресторане. Познакомься, это невеста нашего племянника Алина! Официант, давайте терминал моей жене, у неё вчера премия пришла, она сегодня всех угощает!
В зале стало удивительно тихо — даже за соседними столиками посетители перестали звенеть приборами и повернули головы в нашу сторону.
Я сделала глоток зелёного чая, поставила чашку на блюдце и спокойно посмотрела на официанта, в руках которого белел длинный чек на девятнадцать тысяч шестьсот рублей.
— Молодой человек, — произнесла я отчётливо, — наш девичий счёт закрыт ещё сорок минут назад, вот оплаченный чек. А с этими гражданами мы сегодня обедаем раздельно. Этот мужчина сам пригласил своих родственников и лично обещал им вчера по громкой связи, что кошельки из сумок им доставать не придётся. Вот пусть как глава семьи и рассчитывается.
Лариса мило улыбнулась Зое и добавила:
— Да-да, я как раз та самая подруга из Новосибирска, при которой Оле должно было стать ужасно стыдно. Я ещё полтора часа назад у гардероба случайно услышала, как вы учили брата заказывать всё самое дорогое и вешать счёт на жену. Очень познавательная беседа получилась, мы с девочками под большим впечатлением.
Лицо Аркадия мгновенно потеряло всякое сходство с лицом хлебосольного барина. Администратор вежливо, но твёрдо повернул терминал экраном к нему:
— С вас девятнадцать тысяч шестьсот рублей, уважаемый. Оплата картой или наличными?
— Оля, ты что творишь при людях?! — забормотал муж, наклоняясь к моему плечу. — У меня на карте всего тысяча четыреста рублей осталась! Чем я сейчас платить буду?!
— Своим авторитетом, Аркаша, — посоветовала я, поднимаясь из-за стола вместе с подругами. — Или берёзовыми вениками. Нам с девочками пора в филармонию, не будем мешать вашей тёплой родственной беседе.
Мы выходили в холл за своими пальто, а в малом зале уже разгоралось настоящее сражение.
— Зоя, Толик, выручайте, у меня до пятницы пусто! — в панике кричал Аркадий. — Давайте вы со своих отпускных заплатите, а я вам потом когда-нибудь к Новому году отдам!
— Как это — мы заплатим?! — возмущённо взвизгнула Зоя на весь ресторан так, что зазвенели люстры. — Ты же сам вчера на всю Рязань хвалился, что у тебя всё схвачено и ты нас на три дня обеспечишь! Мы на эти деньги хотели Алине зимние сапоги купить!
— Серёжа, это что такое происходит?! — капризно протянула утончённая невеста Алина, брезгливо отступая от будущего родственника. — Ты мне всю неделю рассказывал, что у тебя дядя в городе большой начальник и примет нас как королей, а вы тут в ресторане из-за чужого кошелька позоритесь и мои сапоги проедаете! Я в такой колхоз замуж не пойду!
Расплачиваться за сёмгу, креветки и три контейнера с пирожками Зое с Толиком пришлось до последней копейки из тех самых наличных, которые они привезли на обновки для невесты и зимний пуховик.
Домой я вернулась в воскресенье вечером, прекрасно отдохнув с Ларисой в гостинице и проводив её на дневной рейс в аэропорт. В квартире стояла непривычная тишина, а в прихожей не было ни одной чужой пары обуви.
Аркадий сидел на кухне в моём старом клетчатом переднике и уныло чистил мелкую картошку в кастрюлю. Никаких гостей и в помине не наблюдалось. Как выяснилось через пять минут, разгневанная Зоя не простила брату растраченных на ресторан сапог: вернувшись в субботу в пустую квартиру, родственники вымели из морозилки все запасы пельменей, заставили Аркадия спать на коврике в коридоре, а в воскресенье в семь утра уехали обратно в Рязань. На прощание Толик в счёт компенсации за испорченные выходные забрал из кладовки новый спиннинг Аркадия и коробку дорогих блёсен, а Зоя заблокировала номер брата во всех телефонах. Паша тоже обиделся, что Аркадий сорвал заезд на озеро, и пообещал больше его в мужскую компанию не звать.
— Чаю будешь? — тихо спросил муж, не поднимая глаз от кастрюли с картошкой. — Я тут заварку свежую засыпал и полы в коридоре вымыл…
— Наливай, хозяин, — согласилась я, ставя дорожную сумку на банкетку. — Только не забудь: в следующие выходные ко мне приедет двоюродная тётя из Твери. Картошку можешь начинать чистить с четверга, у тебя это отлично получается.
