Девушка с планшетом шагнула от стойки прямо Ирине навстречу и встала поперек дорожки, по которой только что прошли трое мужчин в смокингах. Взгляд у нее был быстрый и цепкий: он прошелся по темно-синему платью, задержался на простых туфлях без логотипа и вернулся к лицу уже с готовым приговором.
– Простите, вам здесь не место! – сказала она громко, чтобы слышали все, кто стоял сзади. – Это закрытая вечеринка, по спискам. Ярмарка мастеров была на прошлой неделе, в соседнем корпусе.
За спиной кто-то хмыкнул. Ирина обернулась и увидела высокую блондинку в серебристом и ее спутника, который уже прятал улыбку в воротник пальто. Платье Ирина шила сама, из шерстяного крепа, который полгода лежал у нее в ателье под пленкой, а Лена до двух ночи вручную подшивала ей подол и ворчала, что такую вещь надо носить в Большой театр, а не к этим.
– Я знаю, что по спискам, – сказала Ирина. – Соколова.
Девушка уже набрала воздуха для следующей фразы и так и не выдохнула. Пальцы на планшете дернулись, стилус выскользнул и покатился по плитке, и она даже не нагнулась за ним, а только смотрела на Ирину так, будто та назвала не фамилию, а сумму долга.
– Соколова? – переспросила она, и на платье больше не смотрела. – Повторите, пожалуйста, вашу фамилию полностью.
– Ирина Соколова, – ответила Ирина и вынула из сумочки плотный кремовый конверт.
На бейдже у девушки крупно было написано имя Валерия, без фамилии и без должности. Она взяла конверт двумя пальцами, повертела его, провела ногтем по тисненым буквам и посмотрела куда-то за плечо Ирины, где у колонны стоял охранник в черной куртке.
– Дима, следующих пока не пускай, – бросила она. – Пусть подождут, я проверю список.
– Девушка, вы серьезно? – возмутилась блондинка. – Мы мерзнем тут из-за того, что кто-то адрес перепутал?
– Я ничего не перепутала! – Ирина повернулась к ней так резко, что блондинка отступила на полшага и наступила спутнику на ногу. – Мне прислали приглашение, я по нему приехала, а теперь стою тут, как на досмотре в аэропорту, и все вокруг решают, какого я сорта!
Спутник блондинки поднял ладони, показывая, что он тут ни при чем, а мужчина с огромным букетом лилий, стоявший последним, громко спросил, долго ли еще этот цирк будет продолжаться.
Валерия ушла к стойке и долго листала что-то на экране, кусая губу и съедая помаду. Ирина видела, как она прокрутила один раздел, потом второй, а потом замерла и медленно подняла голову. Фамилия нашлась в самом конце, в отдельном блоке с пометкой «Приглашенные эксперты», куда Валерия, судя по ее лицу, сегодня вообще не заглядывала.
– Нашлась, – сказала она, возвращаясь, и улыбнулась одними губами. – Ирина Викторовна, у нас просто путаница с категориями, вы в другом блоке. Давайте я вас проведу через боковой вход, там ближе к залу и не нужно стоять в очереди.
Она махнула рукой влево, где за кустами туи темнела стеклянная дверь с табличкой для персонала. Возле нее курили двое официантов, а парень в рабочей куртке выгружал из фургона ящики с бокалами и ругался на каждую ступеньку.
– Через служебный? – уточнила Ирина.
– Я могу проводить вас туда, чтобы не задерживать остальных, – сказала Валерия тише и покосилась на очередь.
Ирина посмотрела на ту дверь и на парня, который как раз уронил крышку от ящика. Двадцать лет назад она заходила именно через такие двери, с чехлами на плече и сантиметром на шее, и каждый раз охранник спрашивал, к кому она и что несет.
– Вы уже задержали меня достаточно, – сказала она и не сдвинулась с места.
– Я же пытаюсь вам помочь!
– Вы пытаетесь убрать меня с глаз, чтобы никто не видел, как вы ошиблись! – Ирина говорила все громче, и мужчина с лилиями перестал возмущаться и вытянул шею. – Моя фамилия есть в вашем списке, и войду я там же, где вошли вот они!
Она ткнула пальцем в спины мужчин в смокингах, которые уже скрылись за тяжелой дубовой дверью. Валерия скомкала распечатку, которую держала под планшетом, и сунула ее в карман жакета с такой злостью, что у кармана затрещала подкладка. Ирина услышала этот звук и машинально отметила, что шов там был сделан на одну строчку, без закрепки.
– Дима, пропусти, – сказала Валерия сквозь зубы.
Охранник открыл дверь, и Ирина прошла мимо стойки, чувствуя спиной взгляды всей очереди. Блондинка в серебристом зашептала что-то спутнику, и тот с удовольствием, на весь холл, сказал, что теперь, видимо, и уборщиц приглашают по спискам. Ирина остановилась на пороге и простояла так секунды три, но оборачиваться все-таки не стала.
В зале играл струнный квартет, официанты носили подносы с шампанским, и по паркету ходили люди, которых Ирина раньше видела только на страницах отраслевых журналов. Она взяла бокал, чтобы чем-то занять руки, и отошла к стене с фотографиями будущей экспозиции.
Через минуту рядом остановились две женщины. Одна, в бордовом бархате, крутила на пальце кольцо с крупным камнем, другая, во всем бежевом и очень дорогом, держала тарелку с тарталетками и ни одной так и не съела.
– Смотри, это та, с входа, – сказала бежевая, даже не понизив голос. – Я думала, ее развернули.
– Значит, кто-то из обслуги провел по знакомству, – пожала плечами бордовая. – Или она правда перепутала, там же в соседнем корпусе народные промыслы были. Платье-то явно оттуда, ручная работа.
Они засмеялись, и бежевая чуть не уронила тарталетку на паркет. Ирина поставила бокал на подоконник и развернулась к ним всем корпусом.
– Ручная, вы правы, – сказала она. – Шерстяной креп, проймы обработаны вручную, подол подшит потайным стежком. Могу и вам такое сшить, только сначала сниму мерки, потому что у вас, – она кивнула бордовой, – бархат на спине тянет, лиф скроен на размер меньше.
Бордовая покраснела пятнами и схватилась рукой за спину, как будто могла нащупать там злополучный шов. Бежевая уже открыла рот, но тут за плечом Ирины раздался голос, который она не слышала шесть лет.
– Ира? Вот уж кого не ожидал здесь увидеть.
Артем Белов стоял с бокалом в руке, загорелый, в светло-сером костюме, и разглядывал ее с тем выражением, с каким в ресторане проверяют чужой счет. Женщины тут же оживились, бордовая забыла про спину и протянула ему руку для поцелуя.
– Артем Сергеевич, вы знакомы?
– Когда-то работали вместе, – сказал он, коснулся губами ее пальцев и снова повернулся к Ирине. – Ты почему опять одеваешься так, будто тебе нечего терять? Здесь половина зала мои клиенты, Ира.
– Артем, я не знала, что на входе теперь проверяют стоимость одежды, – ответила Ирина.
– Здесь все-таки определенный уровень, – сказал он и поправил манжету.
Когда он поднял руку, Ирина увидела то, что видела всегда, даже когда очень не хотела: линия рукава у него шла с перекосом, у проймы ткань собиралась мелкой складкой и тянула плечо вперед. Пиджак стоил, наверное, как полгода аренды ее ателье, а сидел так, будто его подгоняли в спешке на чужую фигуру. Она взяла бокал с подоконника, сделала глоток и промолчала, хотя на языке уже вертелись два очень точных слова про этот рукав.
Минут через двадцать Артем сам подвел к ней людей у выставочных стендов. Двое мужчин с одинаковыми галстуками, пожилая дама с тростью и молодой парень с бейджем прессы остановились полукругом и смотрели на Ирину с вежливым любопытством.
– Знакомьтесь, это Ирина, – сказал Артем весело и положил ей руку на плечо. – Когда-то была нашей портнихой, и очень толковой, кстати. Но крупный бизнес, сами знаете, не каждому по зубам, тут характер нужен, а не только руки.
Мужчины в галстуках понимающе закивали, а дама с тростью посмотрела на Ирину с жалостью, от которой захотелось выйти на мороз без пальто. Ирина сняла его руку со своего плеча, аккуратно, двумя пальцами, как снимают нитку с чужого рукава.
– Толковая портниха, – повторила она и улыбнулась. – Артем Сергеевич, вы гостям расскажите, как в восемнадцатом году собирались снимать с продажи пальто «Северная». Плечи у них заваливались назад после первой носки, вы три партии вернули на склад и кричали на технологов так, что в цеху стекла дрожали.
– Ира, ну зачем сейчас это вспоминать…
– А я переделала лекала, поменяла посадку оката и поставила другие подплечники, – продолжала она, не повышая голоса. – И к Новому году эту модель смели с вешалок во всех ваших магазинах.
Парень с бейджем прессы достал телефон, и Артем это заметил. Улыбка у него осталась, но глаза стали совсем другими.
– Ты ведь сама тогда ушла, – сказал он с обидой человека, которого незаслуженно попрекают.
– Я ушла после того, как ты подписал мою работу своим именем! – выкрикнула Ирина и взмахнула рукой.
Официант, который как раз проходил сзади с полным подносом, не успел увернуться. Поднос накренился, бокалы с шампанским поехали к краю и с грохотом полетели на паркет, разбрызгивая пену по туфлям дамы с тростью. Квартет сбился на середине такта, и в зале стало так тихо, что было слышно, как последний бокал докатился до стенда и звякнул о металлическую ножку.
– Господи, простите, – Ирина присела на корточки рядом с официантом, который уже собирал осколки в салфетку. – Это я виновата, давайте помогу.
Она схватила крупный осколок, и острый край тут же рассек ей подушечку указательного пальца. На паркет упала темная капля, потом вторая, и Ирина зажала палец в кулаке, чтобы не испачкать подол, который Лена подшивала полночи.
– Вот видите, о чем я говорил, – сказал Артем над ее головой, обращаясь к гостям. – Талант есть, а характер такой, что с ней невозможно ни о чем договориться.

Дама с тростью брезгливо отряхивала мокрый подол, мужчины в галстуках уже отходили в сторону. У колонны стояла Валерия с рацией в руке, и по ее лицу было видно, что она слышала весь разговор, от «Северной» до подписи. Она перевела взгляд с Артема на Ирину, потом снова на Артема, и рация у нее в руке зашипела чьим-то голосом, на который она так и не ответила.
Валерия догнала Ирину у двери в дамскую комнату и придержала ее за локоть.
– Ирина Викторовна, можно вас на пять минут? Только не здесь.
Она провела ее за сцену, через узкий проход, заставленный колонками, в маленькую комнату, где пахло пудрой и горячими лампами. Вдоль стены висела стойка с костюмами для дефиле, в углу громоздились коробки с водой и стопки глянцевых буклетов. Валерия закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
– Дайте палец, – сказала она, выдернула из коробки на столе пачку салфеток и сунула Ирине. – У вас кровь на запястье.
– Говорите уже, зачем позвали.
Валерия потерла лоб и размазала по нему остатки тонального крема.
– Вас пригласили экспертом, – сказала она. – Это проект про отечественное швейное производство, сегодня со сцены должны объявить программу сотрудничества с мастерами. Гранты, заказы, все как положено. Вы были в первом списке, вас лично рекомендовали.
– И что случилось потом?
– Потом подключились спонсоры. – Валерия отвела глаза на стойку с костюмами. – Некоторым ваше имя показалось неудобным, Белову в первую очередь. Мне сказали, что у вас сложный характер и с вами трудно договариваться.
– А спросить у меня самой никто не догадался? – Ирина отняла салфетку от пальца, и на ней расплылось красное пятно.
– Я просто организатор, мне такое не докладывают…
Ирина взяла из стопки верхний буклет и начала листать его, оставляя на глянце бурые отпечатки. На шестой странице она остановилась, потому что там было ее пальто, серое, с тем самым окатом рукава, который она три ночи подряд перекраивала на манекене. Под фотографией стояла короткая подпись про собственную разработку бренда Белова.
– Это вы тоже не знали? – спросила она и развернула буклет к Валерии.
– Тексты присылали партнеры, я их только верстала!
Ирина швырнула буклет в сторону стойки. Он ударил по вешалкам, две из них сорвались с перекладины, и пиджак с блестящими лацканами съехал на пол, звякнув пуговицами о ножку стола.
– Вы позвали меня, чтобы я постояла в зале с бокалом, пока со сцены будут рассказывать про мои лекала? – Ирина уже кричала, не думая о том, что за тонкой стеной стоят люди. – Меня на входе развернуть пытались, меня в служебку отправляли, меня при всех назвали портнихой, которая не удержалась, а теперь выясняется, что я еще и неудобная!
– Не орите на меня! – Валерия оттолкнулась от двери, и голос у нее сорвался на визг. – Я этот вечер полгода собирала, у меня спонсоры звонят по ночам, у меня три подрядчика сорвали сроки, а вы пришли и разбили поднос посреди зала! Меня завтра выгонят, если вы еще и на сцене скандал устроите!
Она вдруг закрыла лицо ладонями и разревелась так громко и некрасиво, как ревут дети в поликлинике. Тушь потекла ей на пальцы, она вытирала ее о рукав жакета, и из порванного кармана торчал уголок той самой скомканной распечатки.
Ирина стояла посреди комнаты с окровавленной салфеткой и смотрела, как девушка, полчаса назад говорившая ей про закрытые списки, хлюпает носом над упавшим пиджаком. Она подняла вешалку, повесила пиджак на место и одернула ему перекошенный лацкан.
– Хорошо, давайте без крика, – сказала она тихо. – Но объясните мне, Валерия, прямо сейчас, почему мою работу собираются обсуждать на этом вечере без меня.
Валерия отняла ладони от лица, посмотрела на дверь, за которой ведущий уже проверял микрофон, и ничего не ответила.
***
В дверь постучали, и в щель просунулась голова девушки-ассистентки с наушником в ухе.
– Валерия, там Белов вас ищет, – сказала она и испуганно покосилась на рассыпанные вешалки. – Говорит, что до начала десять минут, а у него текст не согласован.
Валерия вытерла лицо рукавом, оставив на ткани черную полосу, и посмотрела в зеркало с лампочками так, будто видела там чужую женщину. Она достала из кармана влажную салфетку, кое-как стерла тушь под глазами и выпрямилась.
– Пойдемте в зал, – сказала она Ирине хрипло. – Я отвечу вам, честно отвечу, только после официальной части.
– После официальной части будет поздно, – сказала Ирина, но все-таки вышла за ней.
Артем стоял у сцены в кругу гостей и рассказывал что-то смешное, потому что вокруг него смеялись громко и охотно. Он увидел Валерию с заплаканным лицом, увидел Ирину рядом с ней и замолчал на полуслове. Потом поставил бокал на поднос проходящего официанта и пошел к ним, по дороге застегивая пиджак на одну пуговицу.
– Валерия, мы о чем договаривались? – спросил он, не глядя на Ирину. – Мне нужно пять минут вашего времени, а вы прячетесь по подсобкам с посторонними.
– Ирина Викторовна у нас в списке экспертов, – тихо ответила Валерия.
– Да хоть в списке почетных гостей. – Артем повысил голос, и к ним начали оборачиваться. – Я, между прочим, считаю, что хорошие вещи требуют профессионального вкуса, а вкус начинается с уважения к людям, которые тебя пригласили. Прийти на такой вечер в платье с рынка значит плюнуть организаторам в лицо, извините уж за прямоту.
Пожилая дама с тростью, которая так и не отчистила подол от шампанского, одобрительно закивала. Кто-то сзади сказал, что Белов прав и что дресс-код вообще-то указан в приглашении.
Ирина спрятала порезанный палец в складку платья и посмотрела на Артема снизу вверх, потому что он был выше ее на голову.
– Раз уж мы говорим об одежде, можно посмотреть ваш пиджак поближе? – спросила она.
– Ты собираешься оценивать мой гардероб? – Артем усмехнулся и развел руками, приглашая всех посмеяться вместе с ним.
– Только качество работы, если вы не возражаете.
– Да пожалуйста! – Он засмеялся уже в голос и шагнул к выставочному стенду, где под лампами было светлее. – Смотри сколько хочешь, это наша новая капсула, ручная подгонка, итальянская шерсть. Савелий Маркович, идите сюда, будете свидетелем, а то она потом скажет, что я ее не пустил!
Савелий Маркович, сухой старик в очках на шнурке, работал технологом на трех фабриках сразу и сидел в жюри всех отраслевых конкурсов, сколько Ирина себя помнила. Он подошел неохотно, держа в руке тарелку с куском торта, и поздоровался с Ириной так тепло, что Артем перестал улыбаться.
– Поднимите, пожалуйста, правую руку, – попросила Ирина. – Как будто тянетесь за чем-то на верхнюю полку.
Артем поднял руку, и пиджак тут же поехал за ней вверх, у проймы вздулся пузырь, а полочка отошла от груди на ладонь. Кто-то в толпе хихикнул и сразу замолчал.
– Пройма обработана с посадкой не в ту сторону, – сказала Ирина, обращаясь к Савелию Марковичу. – Подкладку втачали короче верха, она тянет всю спинку на себя, и при любом движении пиджак теряет форму. Опустите руку, Артем Сергеевич, и посмотрите в зеркало на стенде, у вас плечо сейчас висит на два сантиметра ниже другого.
Савелий Маркович поставил тарелку прямо на стенд, рядом с табличкой спонсора, надел очки и бесцеремонно отогнул Артему борт. Он долго тянул подкладку пальцами, щупал шов у проймы, хмыкал и цокал языком, а Артем стоял с поднятым подбородком, как в примерочной у плохого портного.
– Переделка, – сказал наконец технолог и снял очки. – Причем сделанная наспех, нитки другого номера, закрепки нет вовсе. Вещь, Артем Сергеевич, ушла в продажу с браком, это вам любой студент колледжа скажет.
– Это ручная подгонка под меня! – Артем дернул плечом, высвобождая борт из пальцев старика. – Ее делали лучшие люди!
– Кто именно? – спросил Савелий Маркович спокойно. – Я ведь знаю, где у вас шьется капсула. Вы прошлой весной сами ушли от Дорохова к этим ребятам из Подольска, потому что они дешевле на треть. Я вас, помнится, отговаривал.
Парень с бейджем прессы уже снимал на телефон, не скрываясь. Две женщины в бархате и бежевом стояли совсем рядом, и бордовая шепнула, что у нее муж в этой капсуле пальто брал за двести тысяч. Артем повернулся к Ирине, и лицо у него пошло красными пятнами от шеи до лба.
– Ты специально устроила мне этот спектакль! – заорал он так, что квартет снова оборвал музыку. – Шесть лет сидела в своей конуре и ждала, когда меня можно будет макнуть при людях!
– Вы сами предложили поговорить о качестве, – ответила Ирина.
Артем рванул пиджак с плеч, пуговица отлетела и запрыгала по паркету, и он швырнул пиджак на стенд прямо поверх тарелки с тортом. Крем размазался по итальянской шерсти, табличка спонсора упала лицом вниз. Артем остался в рубашке, у которой, как сразу заметила Ирина, манжеты тоже были пришиты кое-как.
– Будь ты проклята со своими лекалами, – сказал он уже тише и пошел к бару, расталкивая людей локтями.
Валерия стояла у сцены с рацией и смотрела на пиджак в креме. Потом она поднесла рацию к губам и сказала ведущему, что порядок выступлений меняется и что первой на сцену пойдет эксперт Соколова.
Ведущий, лощеный мужчина с голосом из рекламы банков, читал с карточки, которую Валерия переписала ему от руки за три минуты. Он представил Ирину как специалиста, чьи разработки использовались в нескольких известных коллекциях, и добавил, сбившись, что имя ее по каким-то причинам долго не указывалось в профессиональных материалах. В зале зашептались, кто-то засмеялся, кто-то громко сказал, что это уже интересно.
Ирина поднялась по ступенькам, держа палец обмотанным салфеткой, и встала у микрофона. Свет бил в глаза, и зал за ним превратился в темное пятно, в котором поблескивали бокалы.
– Я буду коротко, – сказала она и откашлялась. – Пальто «Северная», осень восемнадцатого года, посадка оката и подплечник моей конструкции. Жакет «Линия», весна девятнадцатого, потайная обработка борта, которую потом скопировали две другие фабрики. Платья-футляры с рельефом от плечевого шва, три сезона подряд, все лекала мои, черновики у меня в ателье до сих пор лежат в коробке из-под обуви.
Артем вышел из темноты к самой сцене, уже в чьем-то чужом пиджаке, который был ему велик.
– Это была командная работа! – крикнул он. – Ира, ну что ты делаешь, там сорок человек над коллекцией сидели, ты одна из многих!
– Я не утверждаю, что вся работа принадлежала мне, – сказала Ирина в микрофон. – Я хочу, чтобы каждый мастер получил право на собственное имя.
– Вы могли обсудить это со мной заранее, – ответил Артем, уже на «вы», для публики.
– Я обсуждала, но вы тогда не захотели слушать.
Она помолчала, глядя туда, где в темноте угадывалось лицо Валерии. Потом снова наклонилась к микрофону, и голос у нее стал ниже и злее, причем злилась она уже на себя.
– Только давайте честно, раз уж мы тут все такие честные. Я подписала договор, где моего имени не было ни в одной строчке, и подписала его сама, своей рукой. У меня был кредит за ателье и сын в одиннадцатом классе, а Белов обещал выход в сетевые магазины по всей стране. Я молчала четыре года и брала за это деньги, так что святой меня тут, пожалуйста, не делайте.
В зале кто-то зааплодировал, неуверенно и одиноко, а потом аплодисменты подхватили еще несколько человек. Артем махнул рукой и отвернулся к бару, а дама с тростью громко сказала соседке, что вот поэтому она и не любит такие вечера, вечно кто-нибудь грязное белье вытащит.
В зоне для прессы, огороженной стойками с логотипами, Ирину сразу окружили. Парень с бейджем совал ей под нос телефон, фотограф просил повернуться к баннеру, а двое из оргкомитета, мужчина в бабочке и женщина с папкой, стояли рядом и улыбались так широко, будто сами только что спасли ее от несправедливости.
Валерия протиснулась к ней сквозь людей, держа в руке планшет и бумажный стаканчик с водой.
– Ирина Викторовна, – сказала она, задыхаясь, и сунула ей стаканчик. – Оргкомитет просит вас возглавить экспертный совет программы, прямо сегодня, мы объявим это в финале вечера. Представляете, какой материал получится? Мастер, которую не пускали на порог, возвращает себе имя и руководит всем проектом!
Женщина с папкой закивала так энергично, что очки съехали ей на кончик носа. Мужчина в бабочке уже шептал фотографу, с какого ракурса снимать вручение.
– Я подумаю, – сказала Ирина и отпила воды. – Только мне нужно, чтобы в программе было прописано несколько вещей. Оплата мастерам по договору, а не в конверте и по звонку. Имена всех, кто шил, в каждом каталоге и на каждой бирке. Открытые договоры с подрядчиками, чтобы любой мог посмотреть, кто и за сколько у вас работает.
Улыбка у мужчины в бабочке застыла, а женщина с папкой сняла очки совсем.
– Нам нужно сначала согласовать бюджет, – сказала Валерия и посмотрела на них через плечо.
– Тогда пока не объявляйте меня руководителем, – ответила Ирина и вернула ей стаканчик.
– Да вы понимаете, что такие предложения второй раз не делают? – Мужчина в бабочке шагнул вперед, и голос у него стал совсем другим, деловым и колючим. – Мы вам площадку даем, имя, прессу! Другие за такое годами пороги обивают!
– Вот и позовите других! – Ирина повысила голос так, что фотограф опустил камеру. – Я сегодня один раз уже была украшением для чужого проекта, мне хватило на всю оставшуюся жизнь!
Валерия стояла между ними, прижимая планшет к груди, и смотрела то на мужчину в бабочке, то на Ирину. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать в защиту программы, потом закрыла его и молча вычеркнула что-то на экране стилусом.
У выхода было холодно, гардеробщица подала Ирине пальто, и Ирина долго не могла попасть больным пальцем в рукав. На парковке мигнула фарами старая зеленая машина Лены, которая обещала подождать и, судя по запотевшим стеклам, честно просидела там весь вечер.
Артем догнал ее на ступенях, уже без чужого пиджака, в одной рубашке, и сразу схватил за рукав пальто.
– Ира, подожди, давай без истерик поговорим. – Он отпустил рукав и потер замерзшие плечи. – Я предлагаю нормальное сотрудничество. Новая коллекция, твое имя в каталоге, на бирках, где захочешь. Процент обсудим, я не жадный, ты знаешь.
– Знаю, – сказала Ирина. – Я шесть лет назад тоже все знала.
– Ну чего ты хочешь? Чтоб я на колени встал при охране?
– Завтра позвони в ателье и запишись, как все, – ответила она. – Сегодня я с тобой ничего обсуждать не буду.
Валерия выбежала следом, на ходу кутаясь в чей-то плед, и остановилась на ступеньку выше Артема. Ирина вынула из сумочки буклет, на обороте которого полчаса назад, в зоне для прессы, писала столбиком имена ручкой фотографа. Там были Лена Крылова, закройщица Зоя из Люберец, двое швей с бывшей фабрики Дорохова, старик-скорняк с рынка на Соколе и еще восемь фамилий с телефонами.
– Это люди, с которыми я работала последние годы, – сказала она и отдала буклет Валерии. – Пригласите их на следующий вечер, на равных, по тому же списку, где стоят спонсоры.
Валерия развернула буклет, увидела на шестой странице пальто «Северная» в бурых отпечатках и перевернула его обратно.
– А если они придут не в вечерних костюмах? – спросила она, пытаясь улыбнуться.
– Тогда у вас будет повод проверить, умеете ли вы приглашать людей по делу, – ответила Ирина и спустилась к машине.
Артем еще постоял на ступенях, потом выругался и ушел внутрь, громко хлопнув тяжелой дверью. Ирина открыла дверцу Лениной машины, и из салона дохнуло теплом и печкой.
– Ну что, пускали тебя по спискам? – спросила Лена, отодвигая с сиденья пакет с выкройками. – У тебя что с пальцем?
– Бокал разбила, – сказала Ирина. – Ты в субботу свободна? Тебя позовут.
Лена уставилась на нее, не понимая, а Ирина обернулась к входу. Валерия стояла у стойки под фонарем, с пледом на плечах, и кричала в рацию так, что было слышно на парковке:
– Костя, мне нужны фамилии всех, кто шил платья для дефиле! Нет, не бренд, мне плевать на бренд! Кто сидел за машинкой, вот кого мне найди, и чтоб к утру!
Ирина захлопнула дверцу, и Лена, все еще ничего не понимая, включила поворотник.


















