— Ты зачем звонишь? — Виктор придержал мою руку.
Я убрала пальцы из-под его ладони.
— Хочу, чтобы ты вышел.
Он посмотрел на папку, которую положил мне на одеяло.
— Нина, не начинай. Я для тебя стараюсь.
В палате было душно. Соседка спала за ширмой, в коридоре гремела тележка с посудой. На пластиковом стуле возле окна стоял пакет, который муж принёс впервые за неделю.
Из пакета торчали бананы.
— Дачу переоформим, машину тоже, — продолжил Виктор тише. — Чтобы ты спокойно лечилась и ни о чём не думала.
Я смотрела на его рубашку. Утром гладила бы её я. Проверила бы воротник, сняла нитку с плеча.
Сейчас нитка осталась висеть.
— А думать будешь ты?
Он вздохнул:
— Ну кому-то же надо.
В больницу меня привезла сестра.
Мы как раз собирались к ней на дачу, когда стало плохо. Вера вызвала скорую, поехала следом, потом привезла вещи.
Виктор в тот день был на рыбалке.
Я позвонила вечером. Сказала, где лежу, попросила найти дома зарядку и очки.
— Прямо сегодня ехать? — спросил он. — Я только вернулся.
— Завтра можно.
Завтра он забыл.
Зарядку привезла Вера. Она же нашла очки, купила всё, что попросили, и увезла мои вещи в стирку.
Муж звонил каждый день.
— Как ты?
— Пока обследуют.
— А дома где крупа? Я все шкафы посмотрел.
На третий день я объясняла, как включить стиральную машину. На четвёртый он спросил, оплачен ли интернет.
На пятый я не взяла трубку. Спала после процедуры.
Потом увидела сообщение: «Могла бы и ответить. Я вообще-то переживаю».
На работе я руководила небольшим отделом снабжения. Умела быстро находить нужных людей, договариваться, проверять счета.
Дома была такой же.
Записать Виктора к врачу, заказать фильтры, вызвать мастера. Не потому, что он ничего не мог. Просто мне было проще сделать самой, чем напоминать трижды.
Он называл меня своим начальником.
При друзьях шутил:
— Я у нас только зарплату приношу. Остальное Нина решает.
Все смеялись. Я тоже.
Только зарплату он приносил не всю. На общие расходы переводил определённую сумму, остальным распоряжался сам.
Мои деньги уходили как-то незаметнее: продукты, ремонт, подарки родным, всё для дачи.
Дача досталась мне от родителей. Виктор сперва ездить туда не любил.
Потом поставил мангал, купил большое кресло. Начал приглашать друзей.
— Хорошо у нас здесь, — говорил он.
Я была рада этому «у нас».
Теперь он сидел возле больничной кровати и объяснял, что мне моё уже не понадобится.
— Ты с чего решил, что я не смогу заниматься дачей? — спросила я.
Виктор отвёл глаза.
— Мне сказали, у тебя всё серьёзно.
— Кто сказал?
— Люда звонила. Она с Верой разговаривала.
Люда — его двоюродная сестра — умела узнавать новости раньше участников событий.
Я протянула руку к телефону.
Виктор остановил:
— Не надо сейчас никого дёргать. Скажи лучше честно, сколько времени врачи дают?
Я даже села повыше.
— До выписки?
Он нахмурился.
— Нина, я не мальчик. От меня скрывать не надо.
Тогда я поняла.
На секунду стало не страшно — нелепо. Муж сидел напротив, уже приняв за правду то, чего ни разу не спросил у меня.
— И поэтому ты привёз документы?
— А когда ещё? Потом тебе будет тяжелее.
Я открыла папку.
Внутри лежали копии документов на дачу и машину. На листке сверху — телефон, адрес, время.

— Что это?
— Консультация. Человек объяснит, как всё сделать.
— Как отдать тебе имущество?
Он раздражённо поправил край одеяла.
— Как избавить семью от лишних проблем. У тебя Вера, племянники. Потом начнётся делёжка. Я здесь двадцать шесть лет прожил, а мне за каждый сарай доказывать?
Я смотрела на него и никак не могла совместить этого человека с тем Виктором, который когда-то бегал под окнами роддома с чужим букетом: свой забыл в автобусе.
У нас тогда родился сын.
Сын умер маленьким. Мы потом долго учились жить вдвоём.
Я думала, такие вещи связывают навсегда.
Оказалось, даже после них можно сидеть рядом и бояться остаться без дачи.
В палату вошла медсестра.
— Что у вас?
— Попросите посетителя выйти, пожалуйста, — сказала я.
Виктор поднялся.
— Нин, ты сейчас не в себе.
— Возможно. Поэтому ничего подписывать не буду.
Он забрал папку. Бананы оставил.
Вера приехала вечером.
Выслушала, села на стул и закрыла лицо руками.
— Господи. Я Люде сказала: пока непонятно, операция впереди, дача в этом году точно мимо. Что она ему передала?
— Я уже не хочу выяснять.
— Я позвоню.
— Не надо.
Вера посмотрела на меня.
— Но он же думает…
— Он мог спросить. Приехать ко мне не с папкой.
На следующий день я сама поговорила с врачом, записала вопросы, уточнила дальнейший план. Потом позвонила мужу.
— Никто не говорил, что я умираю.
В трубке стало тихо.
— Ну слава богу, — наконец ответил он.
Я ждала.
Он спросил:
— А чего сразу не сказала?
После больницы я поехала к Вере.
Виктор возмутился:
— У тебя дом есть. Я могу помочь.
— Знаю.
— Так в чём дело?
Я сидела у сестры на кухне. Передо мной стояла чашка с трещиной на ручке. Вера несколько раз собиралась выбросить её, но я всегда выбирала именно эту.
— Мне надо понять, хочу ли я возвращаться.
Он долго говорил про испуг. Про то, что мужчина в тяжёлую минуту думает о практическом.
Я слушала и не спорила.
Но помнила, как он придержал мою руку, когда я потянулась к кнопке.
Восстанавливалась я медленно. Сначала радовалась прогулке до магазина. Потом смогла проехать с Верой на дачу.
Там всё заросло.
Виктор не появлялся с того дня, как я попала в больницу.
— Не трогай ничего, — сказала сестра. — Просто посиди.
Я села в его большое кресло. Оно оказалось удобным.
За несколько недель муж приезжал ко мне дважды. Один раз с цветами, второй — поговорить.
На вторую встречу я принесла свою папку.
Не с готовыми решениями за него. С документами и вопросами, которые мы должны были обсудить, если будем разводиться.
Виктор долго смотрел на неё.
— Значит, всё-таки из-за имущества.
Я покачала головой.
— Если бы ты пришёл ко мне тогда с пустыми руками, мы бы сейчас, наверное, здесь не сидели.
Он хотел ответить, но промолчал.
Осенью я вернулась в нашу квартиру. Пока ненадолго: забрать зимние вещи.
На гладильной доске лежали три его рубашки.
Я сняла с плеча одну, чтобы пройти к шкафу, и машинально расправила воротник. Потом повесила обратно.
Взяла своё пальто, застегнула сумку и позвонила сестре:
— Я закончила. Сейчас выйду.
Вера ждала внизу, у машины. На заднем сиденье стоял термос и лежал плед.
Мы собирались на дачу. Мне хотелось посмотреть, как там яблони.


















