— Лёня, тачку эту облезлую за сарай укати! — раздалось с улицы раньше, чем звякнуло кольцо калитки.
— И лейки пластмассовые с дорожки убери, весь вид у крыльца портят!
Фёкла Трофимовна разогнулась над клубничной грядкой и стянула с ладони брезентовую рукавицу. У распахнутой калитки в белоснежных замшевых кедах стояла невестка Юлия.
Она брезгливо обходила край укропной полосы и оглядывала шесть соток оценивающим прищуром. За её спиной переминался с ноги на ногу тридцативосьмилетний Леонид, то и дело сдвигая кепку на затылок.
— И вам доброе утро, — негромко отозвалась Фёкла Трофимовна.
— Какими судьбами в субботнюю рань? Два лета дорогу забывали, а тут без звонка нагрянули.
— Да разве до вас дозвонишься! — с ходу нашлась Юлия.
— Связь за городом вечно пропадает!
Фёкла Трофимовна только головой покачала. Телефон лежал в кармане садовых брюк, и за всё утро на него никто не звонил.
Свекрови шёл шестьдесят второй год. Два года как вышла на пенсию, но сидеть в четырёх стенах не любила.
Три дня в неделю выдавала карточки в регистратуре детской поликлиники, а с первых майских праздников перебиралась за город.
Единственному сыну и его супруге дача сроду не упиралась. Как весна и пора забор править или землю копать — у Лёни то аврал, то поясницу прихватило.
У Юлии вечно свежий маникюр и насморк от берёзовой пыльцы.
Зато в сентябре оба исправно подруливали к материнскому подъезду с пустым багажником: грузили мешки с картошкой, сетки лука и ящики душистой антоновки.
Угадайте, хоть раз за два сезона молодые спросили, как мать одна со старым участком управляется? Куда там!
А за прошлый год шесть соток изменились до неузнаваемости. Вместо покосившейся щитовой времянки вырос добротный зимний дом из светлого бруса под вишнёвой черепицей.
К углу подвели жёлтую газовую трубу, а вдоль крыльца положили широкий пологий настил со сварным железным поручнем.
Юлия прошлась по новой садовой плитке, тронула пальцем перила и недовольно поморщилась.
— Господи, Фёкла Трофимовна, ну зачем вы эту больничную рельсу у входа приварили? Только фасад портит!
— Чем тебе поручень помешал, Юля? — удивилась свекровь.
— Удобно подниматься, особенно после дождя.
— Да уродство какое-то казённое! — возмутилась невестка.
— И грядки в деревянных ящиках по пояс нагородили, будто огородом торговать собрались! Ладно, новый хозяин сам эти короба на дрова пустит.
Фёкла Трофимовна перекрыла кран у поливальной бочки и выпрямилась.
— Это о каком новом хозяине ты сейчас толкуешь?
Леонид смущённо кашлянул и сунул руки в карманы спортивных штанов. Юлия же ничуть не растерялась и двинулась было к ступеням веранды.
— А в комнатах у вас обои или вагонка? Надо бы шторы раздвинуть, чтобы светлее казалось!
— Стой где стоишь, Юля, и под окнами не кричи, — строго одёрнула её свекровь.
— Видишь, занавески плотно задёрнуты? Пойдёмте на скамейку под яблоню, раз приехали.
— Ой, да больно хотелось ваш беспорядок разглядывать, — хихикнула невестка, но к яблоне всё же свернула.
— Нам вообще некогда рассусоливать. Мы к вам по серьёзному семейному делу!
— Слушаю вас, — Фёкла Трофимовна присела на край деревянной лавки.
— Выкладывайте, что стряслось.
— Мам, тут такое дело… — начал издалека Леонид, с опаской поглядывая на жену.
— Пашке же в апреле восемнадцать стукнуло.
— Помню я, сколько внуку лет, — ответила мать.
— Подарок денежный ему на карту день в день перевела, и немалый.
— Ну да, перевела, — пробормотал сын.
— Парень совсем взрослый стал, школу заканчивает, в платный колледж документы готовит. Девчонка у него появилась. Тесно ему с нами в квартире толкаться!
— Пашенька, между прочим, даже «спасибо» бабушке в сообщении не черкнул, — заметила Фёкла Трофимовна.
— Где сам-то именинник? Хоть бы за калитку заглянул поздороваться.
— Ребёнок до четырёх утра за компьютером готовился, отсыпается! — вмешалась Юлия и надулась от важности.
— Пашеньке старт в жизни нужен, Фёкла Трофимовна! Свой отдельный угол в городе! Чтобы не хуже других ребят был, без всяких общаг и чужих квартир!
— Дело хорошее, — согласилась свекровь.
— Покупайте парню жильё. Я вам разве поперёк дороги стою?
— А с каких доходов нам покупать, если цены сейчас кусаются?! — вспылила Юлия.
— На первоначальный взнос копить пять лет придётся! Вот мы с Лёней всё и прикинули. Ваша дача после стройки, со скважиной и газом, тянет на отличную сумму!
— И что дальше? — спросила Фёкла Трофимовна.
— А то! — бодренько включился в спор Леонид.
— Продаём дачу в этом месяце, гасим больше половины за Пашкину студию в новостройке, а остаток мы с Юлькой в ипотеку возьмём!
Фёкла Трофимовна сняла вторую рукавицу и положила на скамейку рядом с собой.
— С чего вдруг моя дача пойдёт на продажу? Я здесь всё лето до самых заморозков жить намерена.
— Да зачем вам одной за городом зимний сруб с отоплением?! — затараторила невестка.
— Спину на грядках гнуть на седьмом десятке — только давление нагонять! Врачам потом с вами намучиться придётся!
— Мне на воздухе лучше, чем на асфальте в духоте, — возразила свекровь.
— В поликлинику три раза в неделю съезжу, а остальное время тут, в покое.
— Мам, ну тебе жалко, что ли? — заныл Леонид, пиная носком кроссовка сосновую шишку.
— Пашка у тебя внук единственный! По-родственному ведь просим, не чужому дяде отдаёшь!
Фёкла Трофимовна слушала сына, а в памяти всплыла позапрошлая зима. Тогда у неё среди ночи сорвало кран полотенцесушителя в ванной — кипяток хлестал по плитке, соседи снизу отчаянно стучали по трубам.
Она набрала Лёньку чуть свет, умоляла примчаться перекрыть стояк в подвале, но сын сонно пробубнил, что спешит в свой кирпичный гараж перебирать подвеску, и скинул номер платного сантехника.
А вечером того же дня перезвонил как ни в чём не бывало — просил одолжить прилично денег Юле на зимние сапоги.
— Это мы уже проходили, Лёня, — с прохладцей сказала мать.
— Пашке восемнадцать лет, руки и ноги целы. Хочет отдельный угол — пусть летом курьером побегает или на автомойку устроится, как соседские мальчишки.

— Пашеньку — на автомойку?! — изумилась Юлия.
— У ребёнка руки белые, он программистом будет!
— Значит, в общежитии поживёт, наука крепче в голову пойдёт, — не повела бровью Фёкла Трофимовна.
— А участок трогать не смейте. Тем более сюда на всё лето Карина перебралась, ей после операции сосновый воздух показан.
При имени тётки мужа Юлия криво улыбнулась и завела старую песню:
— Опять двадцать пять! При чём тут ваша Карина? У неё своя пенсия по инвалидности имеется, пусть в городском сквере на лавочке воздухом дышит!
— Карина мне сестра родная, Юля, — строго напомнила свекровь.
— А Пашенька — внук! — не унималась невестка.
— Вы ещё скажите, что бездетная сестра вам дороже родного сына с внуком! Что люди скажут, Фёкла Трофимовна?!
— Люди скажут, чтобы каждый в свой карман заглядывал, — отшила её мать.
— Закрыли тему! Ничего я продавать не стану, езжайте домой с богом.
Думаете, Леонид смутился и увёл зарвавшуюся супругу за ворота? Как же!
Сын стянул с головы кепку, провёл ею по взмокшему лбу и заговорил совсем другим тоном:
— Мам, хватит артачиться! Поздно уже заднюю включать!
— В смысле — поздно? — не поняла Фёкла Трофимовна.
— А в таком! — недовольно буркнул Леонид, пряча глаза.
— Я во вторник, пока ты в регистратуре сидела, привозил сюда мужика знакомого из нашего кооператива.
Он давно зимний дом рядом с городом ищет. Мы через штакетник с улицы сруб проверили, трубу газовую увидели — он с руками отрывает!
— И что же ты наделал, сынок? — негромко спросила мать.
— Задаток у него взял наличными! — признался Леонид.
— Немалый такой задаток, под честное слово, что сегодня в двенадцать часов комнаты внутри покажу и к лету на сделку выйдем!
— И половину мы уже потратили! — с напором вставила Юлия, словно хвасталась удачной покупкой.
— Пашеньке на восемнадцатилетие игровой компьютер мощный взяли и кресло широкое!
Если мы сегодня человеку от ворот поворот дадим, он с Лёни вдвойне больше стребует! Вы единственного сына опозорить перед людьми хотите?!
— Вы за моей спиной чужие деньги под мою крышу взяли?! — только и выговорила Фёкла Трофимовна.
— Да я всё разрулю, мам, не психуй! — замахал кепкой Леонид.
— Мы для тебя вообще шикарный вариант придумали! Зачем тебе осенью одной в двух комнатах куковать и за коммуналку переплачивать?
Юлия подалась вперёд и с широкой улыбкой объявила:
— Дачу продаём под студию Пашеньке, а вам в зале за шифоньером тахту поставим!
— Шторкой плотной отгородим, уютно будет! — радостно поддержал жену Леонид.
— Тахта пружинная, почти новая! Будешь Юльке по вечерам с ужинами помогать, а твою городскую квартиру жильцам сдадим — как раз платежи по Пашкиной ипотеке гасить!
Корона ведь не упадёт ради семьи потесниться?
Юлия проверила часы на телефоне и деловито скомандовала:
— Без четверти двенадцать покупатель у калитки будет! Собирайте свои садовые вещи в пакет, Фёкла Трофимовна, а я пока на веранде занавески раздвину и комнаты проветрю!
Фёкла Трофимовна стояла возле поливальной бочки и не сразу нашлась с ответом.
Она взяла со скамейки обе брезентовые рукавицы, сложила их ладонь к ладони, потом зачем-то снова взялась за чугунный вентиль бочки и попробовала закрутить его туже, хотя вода давно не текла.
— За шифоньер, значит, за шторку меня определили? — глуховато произнесла она.
— И жильцов в мою квартиру уже присмотрели?
— Ну а чего площадям зря пропадать, мам! — расцвёл Леонид и указал жене на крыльцо.
— Юль, иди открывай веранду, времени в обрез!
— Не смей подниматься на крыльцо, Юля, — уверенно сказала Фёкла Трофимовна.
Невестка даже ухом не повела — ступила каблуком на пологий деревянный настил. И тут за стеклом веранды раздвинулись плотные льняные шторы.
На крыльцо, опираясь на лёгкую трость с подлокотником и придерживаясь свободной рукой за сварной железный поручень, вышла Карина в просторной рубахе мятного цвета.
Юлия остолбенела посреди настила и не смогла выдавить ни звука.
— Доброе утро, племянничек, — вежливо произнесла Карина сверху.
— Шумите под окнами так, что и после укола не уснёшь. Так кого вы там за шифоньер на пружинную тахту селить надумали?
Леонид переменился в лице и скомкал кепку в кулаке:
— Тёть Карин… а вы чего в доме делаете? У нас сейчас покупатель приедет комнаты смотреть!
— Любопытно будет с ним познакомиться, — с лёгкой улыбкой ответила Карина.
— Заодно спрошу, с каких это пор племянники моё жильё без меня продают.
— Как это — ваше?! — прошипела сквозь зубы Юлия.
— Земля всю жизнь свекрови принадлежала!
— Земля да гнилая щитовая будка, в которой тазы под дождём стояли! — заговорила Фёкла Трофимовна, и прежней мягкости в её голосе не осталось.
— Помнишь, Лёня, я прошлой весной три раза тебе звонила, просила приехать хоть крыльцо подпереть? Что ты матери ответил? «Брось эту рухлядь, у меня шашлыки у тёщи и гараж не крашен»!
Леонид нервно сглотнул и не нашёлся что возразить.
— А на какие шиши, по-вашему, за одно лето зимний брус подняли, скважину пробурили и газ подвели? — чеканила каждое слово мать.
— Уж не на мои ли полставки из детской поликлиники?! Карина после операции, со второй группой инвалидности, на свой четвёртый этаж без лифта по сорок минут со слезами поднималась!
Она продала единственную свою комнату в городе и вложила сюда все сбережения без остатка!
Юлия сошла с настила обратно на плитку, поглядывая на веранду с растерянным видом.
— И настил этот пологий с железным поручнем, который тебе фасад портил, плотники под Каринину больную ногу ладили! — добавила Фёкла Трофимовна.
— И грядки высокие в коробах сбили, чтобы сестра с тростью до земли не гнулась!
Мы ещё в октябре съездили в райцентр, и я по совести переписала и землю, и новый дом на Карину. Потому что здесь всё её трудом и её деньгами построено!
— Мам, ну вы даёте… — жалобно выдавил Леонид.
— Мне же приятелю задаток вдвойне отдавать придётся, он с меня три шкуры сдерёт!
Тёть Карин, выручите, давайте всё-таки продадим сруб, а мы вам с Пашкиной ипотеки потом комнатку где-нибудь в посёлке присмотрим!
Карина прыснула со смеху и качнула головой:
— Комнатку за твоим шифоньером, Лёнечка? Э нет, дружок. Зови сюда своего покупателя, не стесняйся.
Я ему прямо с крыльца домовые бумаги с пропиской покажу — пусть полюбуется, чей дом ты через забор продавал. А про задаток и компьютеры сами за воротами объясняйтесь.
За забором на грунтовке как раз зашумел мотор подъехавшего внедорожника. Юлия накинулась на мужа прямо у яблони, напрочь позабыв о манерах:
— Дурак набитый! Говорила тебе, сначала у матери разузнай, откуда газ с брусом взялись, а потом деньги чужие хватай!
Чем рассчитываться станешь, делец?! Иди сам перед мужиком красней, я от стыда сгорю!
Супруги выскочили за калитку под дружный лай соседских собак, на ходу переругиваясь так, что эхо летело до самого леса.
Фёкла Трофимовна закрыла за ними калитку на деревянную вертушку и поднялась по настилу к сестре.
К середине июля Леониду пришлось за бесценок уступить соседу по кооперативу свой ненаглядный кирпичный гараж со смотровой ямой и комплектом зимней резины в придачу — иначе приятель грозил ославить его на все мастерские города.
Пересев на утреннюю маршрутку, сын дулся больше месяца.
Невестка же, случайно столкнувшись со свекровью возле поликлиники, прошла мимо с независимым видом, оживлённо рассказывая кому-то по телефону, что они «сами отказались от этого сырого участка, потому что у Пашеньки от сосновой хвои мигрень».
А в субботу под вечер телефон Фёклы Трофимовны зажужжал на садовом столике.
Пришло короткое сообщение от сына: «Мам, клубника ещё не отошла? Набери Пашке пару лукошек на витамины, я завтра к шлагбауму подъеду, чтоб к вам на участок не заходить».
Фёкла Трофимовна показала экран сестре, и обе от души расхохотались.
Отвечать было некогда: на плите уже вовсю шкварчала на сковороде молодая картошка с лисичками, а у ворот сигналила соседка со свежим яблочным пирогом к ужину.


















