«Бери дочь и беги! Сегодня к мужу не возвращайся!» — цыганка увидела то, чего мать не замечала……

Утро выдалось суетливым. Марина встала раньше всех, как обычно, и первым делом прошла в летнюю кухню — проверять сырные формы. Творог подходил медленно, приходилось то и дело менять марлю. Руки у неё были в муке и сыворотке, когда на пороге появился Андрей.

Он редко заходил сюда по утрам. Обычно молча пил кофе на веранде, уткнувшись в телефон, и уезжал, бросив на прощание что-то невнятное. А в этот раз подошёл сзади, обнял за плечи, прижался губами к шее.

Марина вздрогнула.

— Ты чего? — спросила она, не оборачиваясь, но улыбка уже тронула губы.

— Соскучился, — ответил Андрей. Голос у него был мягкий, несвойственный ему. — Ты у меня самая лучшая. Забываю говорить.

Марина вытерла руки о полотенце и повернулась. Муж смотрел на неё с таким тёплым выражением, что у неё внутри что-то растаяло. Давно он так на неё не глядел. Может, и правда всё наладится. Может, показалось ей всё. Про второй телефон. Про поздние возвращения. Про запах чужих духов, который она уловила однажды на его рубашке.

— Слушай, — Андрей будто невзначай отстранился и посмотрел в сторону комода. — Мне нужна синяя папка. С документами. Хочу Кате льготу оформить, да и с бумагами на дом надо разобраться. Всё руки не доходят.

Марина кивнула.

— Сейчас достану.

Она прошла в комнату, открыла нижний ящик комода. Папка лежала там, где всегда — под старыми квитанциями и пакетом с фотографиями. Синяя, с потёртыми уголками. Марина достала её и протянула мужу.

Андрей взял папку быстро. Слишком быстро. И тут же сунул её в свою сумку, стоявшую у двери.

Марина не заметила этой поспешности. Она вообще мало что замечала в последнее время — уставала сильно, да и Катя приболела на прошлой неделе. Да и зачем подозревать человека, с которым десять лет прожила? Она и думать не хотела о плохом.

Потом Андрей уехал. Поцеловал на прощание дочь, потрепал её по голове и хлопнул дверью. Марина проводила его взглядом и вернулась к сырным формам.

Через час она собралась на ярмарку. Катя бежала впереди по пыльной дороге, размахивая веткой, которую подобрала где-то. Марина шла следом, неся сумку с остатками сыра и творога. День был жаркий, солнце припекало плечи.

Дорога шла мимо старой ольхи, что росла на перекрёстке. Место это Марина знала с детства — здесь ещё её мать останавливалась, чтобы передохнуть. И цыганка Тамара всегда сидела здесь же, на перевёрнутом ящике, с картами и бусами. Её в посёлке знали все, но побаивались. Говорили, что она видит больше, чем другие. Марина в эти россказни не верила, но всегда здоровалась.

Вот и сейчас Тамара сидела на своём месте. Только выглядела она странно. Не как обычно — спокойная, с ленивой полуулыбкой, а встревоженная. Она смотрела в сторону дороги, будто ждала кого-то.

Марина подошла ближе, и Тамара резко встала. Шагнула на дорогу, перегородив путь.

Марина остановилась.

— Ты чего, Тамара? — спросила она удивлённо.

Катя прижалась к материнской юбке и выглянула из-за неё.

Тамара оглянулась по сторонам. На дороге никого не было. Только пыль стояла столбом после проехавшей машины. Тогда цыганка наклонилась к Марине так близко, что от её шали пахнуло дымом и полынью, и глухо произнесла:

— Я сегодня была в райцентре. Видела твоего мужа.

Марина почувствовала, как внутри всё похолодело. Пальцы сами собой сжали ремень сумки.

— Где? — спросила она одними губами.

— У нотариуса, — ответила Тамара. — Сидел с какой-то женщиной. Молодой. Она за руку держала мальчика лет семи. А на столе лежала твоя синяя папка.

Марина сглотнула. В горле пересохло.

— Наверное, это по работе… — начала она, но Тамара перебила её.

— Нет, — сказала она жёстко. — Они что-то подписывали. Нотариус несколько раз повторил: после регистрации имущество перейдёт новому владельцу. Я не всё услышала, но поняла главное — тебя там не было.

У Марины подкосились ноги. Она оперлась о ствол ольхи, чтобы не упасть.

Дом достался ей от родителей. Ещё до свадьбы. Андрей тогда сказал: оформим потом, не спеши. И она не спешила. Верила ему.

— Он сказал, что ты в больнице, — продолжила Тамара. — Что подписать документы не можешь. Но у него была доверенность.

Марина похолодела. Полгода назад Андрей действительно принёс ей пачку бумаг. Сказал, что это для оформления пособий на дочь. Она подписала их, даже не читая. Он тогда так убедительно всё объяснял, так ласково смотрел. Она и не подумала проверить.

— Что мне делать? — прошептала Марина.

Тамара посмотрела на неё. В глазах у неё был страх, но голос остался твёрдым.

— Бери дочь и беги, — сказала она. — Сегодня к мужу не возвращайся.

— Куда я побегу? — Марина растерянно посмотрела на дочь. Катя ничего не понимала, но чувствовала, что происходит что-то страшное, и притихла.

— Не домой, — резко сказала Тамара. — Сначала к нотариусу.

У Марины дрожали руки. Она не могла поверить в то, что слышала. Андрей, с которым она прожила десять лет. Андрей, который утром целовал её в шею. Андрей, который просил синюю папку.

Она сама её отдала. Своими руками.

— Пойдём, — Тамара взяла её за локоть. — Я тебя провожу.

Марина обернулась к дочери. Катя смотрела на неё испуганными глазами.

— Всё хорошо, солнышко, — сказала Марина, хотя голос её дрожал. — Пойдём с тётей Тамарой.

Они двинулись в сторону трассы. Марина шла как в тумане. В голове крутились мысли: а вдруг это ошибка? Вдруг Тамара что-то не так поняла? Вдруг Андрей действительно оформлял что-то по работе?

Но где-то в глубине души она уже знала ответ. Знала с того самого момента, как увидела, с какой поспешностью он спрятал синюю папку в сумку.

На трассе они поймали попутную машину. Водитель, пожилой мужчина, молча кивнул и открыл заднюю дверь. Марина села, прижав к себе Катю. Тамара устроилась рядом.

Ехать было недолго. Минут двадцать. Но Марине эти минуты показались вечностью. Она смотрела в окно и вспоминала всё: второй телефон Андрея, который она нашла в бардачке. Поздние возвращения, когда он говорил, что был у друга. Запах чужих духов, который она уловила однажды на его рубашке. Обрывочные разговоры, которые он заканчивал, стоило ей войти в комнату.

Она находила ему оправдания. Каждый раз. Верила, что показалось. Убеждала себя, что не может быть, чтобы после стольких лет он так поступил.

А оказалось, что всё это время он готовил ей совсем другую жизнь. Без неё.

Машина остановилась возле двухэтажного здания в центре райцентра. Марина вышла, держа Катю за руку. Тамара осталась в машине.

— Дальше сама, — сказала она. — Я подожду здесь.

Марина кивнула и поднялась по ступенькам. На двери висела табличка: Нотариальная контора. Она толкнула дверь и вошла.

Внутри пахло бумагой и кофе. За столом сидела женщина лет сорока, в очках. Увидев Марину, она подняла голову и вежливо улыбнулась.

— Вы к кому?

— Мне нужно… — Марина запнулась. — У вас сегодня оформляли документы. На имя Андрея Соколова. С женщиной и мальчиком.

Улыбка исчезла с лица нотариуса. Она побледнела.

— Простите, — сказала она, — но я не могу разглашать…

— Меня зовут Марина Соколова, — перебила её Марина. — Я его жена. И я жива.

Нотариус отложила ручку. Посмотрела на Марину, потом на Катю, которая стояла рядом, прижавшись к матери.

— Вы уверены, что это ваш муж? — спросила она тихо.

— Уверена, — ответила Марина. — И я хочу видеть документ, который он подписывал.

Нотариус колебалась всего секунду. Потом встала и прошла к сейфу.

— Я обязана была проверить, — сказала она, доставая папку. — Но он предоставил доверенность. Заверенную. И свидетельство о том, что вы находитесь в больнице. Я не могла отказать.

Она положила перед Мариной документ.

Марина взяла его в руки. Один взгляд — и сердце ушло в пятки.

Под её подписью стоял текст, которого она никогда не видела. Доверенность давала Андрею право распоряжаться всем её имуществом без каких-либо ограничений. Продавать, дарить, закладывать. Всё, что угодно.

— Это не моя подпись, — прошептала Марина. — Я этого не подписывала.

Нотариус побледнела ещё сильнее.

— Как же так? — спросила она. — Здесь стоит ваша подпись. Заверенная…

— Я подписывала другие бумаги, — сказала Марина, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Он сказал, что это для пособий на дочь. Я не читала.

Нотариус немедленно сняла трубку телефона.

— Я приостанавливаю сделку, — сказала она. — И вызываю полицию. Это серьёзно.

Марина опустилась на стул. Катя прижалась к ней, обхватила руками за шею.

— Мама, — прошептала она, — я боюсь.

— Всё хорошо, — ответила Марина, хотя сама не верила в это. — Всё будет хорошо.

Она смотрела на документ, лежавший на столе. На подпись, которая была так похожа на её собственную. И думала о том, что ещё несколько часов назад она была уверена, что у неё есть семья. Дом. Муж.

А теперь у неё не было ничего, кроме дочери и правды, которая только начинала открываться.

Глава 2. Бумаги, которые убивают

Полиция приехала быстро. Двое сотрудников — молодой лейтенант и женщина-следователь в гражданском. Они вошли в контору, и нотариус сразу протянула им документ.

— Вот, — сказала она, — доверенность. Подпись заверена мной полгода назад. Но гражданка утверждает, что не подписывала её.

Лейтенант посмотрел на Марину. Она сидела на стуле, прижимая к себе Катю. Девочка уже не плакала, только смотрела на всех широко раскрытыми глазами.

— Вы Марина Соколова? — спросил лейтенант.

— Да, — ответила она. Голос у неё сел.

— Расскажите, что произошло.

Марина глубоко вздохнула. Начала с утра. С того, как Андрей обнял её на кухне, как попросил синюю папку, как она сама, своими руками, отдала ему все документы. Потом про ярмарку, про встречу с Тамарой, про нотариуса.

Женщина-следователь записывала. Иногда переспрашивала, уточняла детали. Когда Марина закончила, она отложила ручку.

— Вы понимаете, что это серьёзное обвинение? — спросила она. — Подделка документов, мошенничество. Если всё подтвердится, вашему мужу грозит уголовная ответственность.

— Я понимаю, — сказала Марина. — Я просто хочу знать правду.

Нотариус тем временем давала свои показания. Она рассказала, что Андрей пришёл с женщиной и мальчиком. Женщина держала мальчика за руку, называла его сыном. Андрей представил её как свою жену. Нотариус проверила документы: паспорта, свидетельство о браке, доверенность от Марины. Всё было в порядке. Она не могла отказать.

— А где сейчас ваш муж? — спросил лейтенант у Марины.

— Не знаю, — ответила она. — Он утром уехал. Сказал, что по делам.

Лейтенант кивнул и вышел на улицу — звонить. Через несколько минут вернулся.

— Машину вашего мужа задержали на выезде из райцентра, — сказал он. — Он пытался уехать. Сейчас его везут сюда.

У Марины похолодели руки. Она не знала, что чувствует. Страх? Злость? Или просто пустоту.

Катя дёрнула её за рукав.

— Мама, — прошептала она, — а папа что, плохой?

Марина не знала, что ответить. Она прижала дочь к себе и поцеловала в макушку.

— Разберёмся, — сказала она тихо.

Андрея привезли через двадцать минут. Он вошёл в контору, окружённый двумя полицейскими. Увидев Марину, он остановился. На лице у него не было ни растерянности, ни страха. Только раздражение.

— Ты что здесь делаешь? — спросил он резко.

Марина подняла на него глаза.

— А ты как думаешь? — ответила она.

Андрей усмехнулся.

— Ну и устроила ты цирк, — сказал он. — Могла бы дома поговорить, а не сюда притаскиваться.

Марина почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Она встала.

— Дома? — переспросила она. — Ты хотел меня дома оставить? Без дома? Ты подделал мою подпись, Андрей. Ты хотел продать дом, который мне родители оставили. Ты хотел меня выкинуть на улицу.

Андрей поморщился.

— Никто тебя не выкидывал, — сказал он. — Я просто хотел всё по-честному решить.

— По-честному? — Марина не узнавала свой голос. Он звенел. — Это по-честному? Подделать доверенность? Соврать нотариусу, что я в больнице? Привести сюда другую женщину и её сына?

Андрей молчал. Он смотрел в сторону, будто искал поддержки у полицейских. Но те стояли с каменными лицами.

— Кто она? — спросила Марина. — Как её зовут?

— Не твоё дело, — бросил Андрей.

— Теперь моё, — сказала Марина. — Ты хотел продать мой дом, чтобы вложить деньги в новую жизнь. С ней. И с её сыном. А как же Катя? Ты о ней подумал?

Андрей вздрогнул. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд. Но тут же исчезло.

— Катя останется со мной, — сказал он. — Я всё продумал.

Марина покачала головой.

— Ты ничего не продумал, — сказала она. — Ты просто хотел избавиться от нас.

Женщина-следователь вмешалась.

— Гражданин Соколов, — сказала она, — пройдёмте. Нужно задать вам несколько вопросов.

Андрея увели в соседний кабинет. Марина осталась с Катей и нотариусом. В конторе стало тихо. Только часы на стене тикали.

Через полчаса следователь вернулась. Лицо у неё было хмурым.

— Мы провели обыск машины, — сказала она. — Обнаружены документы, которые вас заинтересуют.

Она разложила на столе несколько бумаг.

— Вот билеты на ночной поезд. Два места. На имя Андрея Соколова и Елены Морозовой. Это та женщина, с которой он был у нотариуса.

Марина кивнула. Она уже не удивлялась.

— Вот свидетельство о регистрации брака, — продолжила следователь. — Оформлено в соседнем регионе. По поддельным документам. То есть, ваш муж находится в браке с вами и одновременно зарегистрировал брак с другой женщиной.

Марина сжала кулаки. Десять лет. Десять лет она жила с человеком, который оказался чужим.

— И ещё, — следователь помедлила. — В бардачке мы нашли записку. Написанную рукой вашего мужа.

Она протянула Марине листок. Марина взяла его. Бумага была помятая, чернила немного размазались. Но текст читался чётко.

«Главное — чтобы Марина сегодня не вернулась раньше полуночи…»

Марина перечитала записку несколько раз. Слова не укладывались в голове. Она подняла глаза на следователя.

— Что это значит? — спросила она.

Следователь вздохнула.

— Мы пока не знаем, — сказала она. — Но это очень странная записка. Мы проверим.

Марина опустила листок. Руки у неё дрожали. Она вспомнила, как Андрей утром обнял её. Как поцеловал в шею. Как попросил синюю папку. Он был ласковым. Необычно ласковым. Будто прощался.

Или будто хотел, чтобы она ничего не заподозрила.

Катя дёрнула её за руку.

— Мама, — сказала она, — я есть хочу.

Марина посмотрела на дочь. На её круглые щёки, на растрёпанные волосы, на испуганные глаза. И поняла, что сейчас не время для слёз.

— Пойдём, — сказала она. — Сейчас что-нибудь придумаем.

Она повернулась к следователю.

— Что мне делать? — спросила она. — Куда идти?

Следователь посмотрела на неё с сочувствием.

— Домой вам пока нельзя, — сказала она. — Там сейчас работает следственная группа. Но вы можете переночевать у родственников или знакомых. Завтра с вами свяжутся.

Марина кивнула. Она взяла Катю за руку и вышла на улицу.

На крыльце стояла Тамара. Она никуда не ушла. Ждала.

— Ну что? — спросила она.

Марина посмотрела на неё. В глазах стояли слёзы.

— Он хотел, чтобы я не вернулась, — сказала она. — Совсем.

Тамара обняла её. Крепко, по-матерински. Марина уткнулась ей в плечо и заплакала. Впервые за весь день.

Катя обхватила её за ноги и тоже заплакала.

Тамара гладила Марину по спине и что-то шептала. Слова были непонятные, но голос успокаивал.

— Не плачь, — сказала она наконец. — Ты жива. Дочь с тобой. Дом твой. А он своё получит.

Марина вытерла слёзы. Посмотрела на Тамару.

— Что мне теперь делать? — спросила она.

Тамара улыбнулась.

— Жить, — сказала она. — Просто жить. И ни о чём не жалеть.

Она достала из кармана небольшой мешочек и протянула Марине.

— Это трава, — сказала она. — Полынь. Держи при себе. Она помогает от дурных людей.

Марина взяла мешочек. Пальцы ощутили сухие стебли и горький запах.

— Спасибо, — сказала она.

Тамара кивнула.

— Пойдём, — сказала она. — Я знаю, где вас с девочкой приютят на ночь.

Они пошли по улице. Солнце уже садилось, окрашивая небо в розовый. Марина держала Катю за руку и чувствовала, как внутри что-то меняется. Боль ещё была, но к ней примешивалось другое чувство. Злость. И решимость.

Она не знала, что будет дальше. Но точно знала одно: она не сдастся. Не позволит Андрею разрушить её жизнь. И сделает всё, чтобы он ответил за то, что хотел сделать.

Глава 3. Возмездие и новая жизнь

Суд состоялся через три месяца. Всё это время Марина жила у дальней родственницы в соседнем селе. Катя ходила в местную школу, а Марина помогала по хозяйству и подрабатывала шитьём. Она почти не выходила из дома, ни с кем не обсуждала случившееся. Только с Тамарой иногда виделась — та приезжала раз в неделю, привозила продукты и просто сидела с ней на кухне, молча пила чай.

Андрей находился под стражей. Следствие шло быстро — слишком много доказательств было собрано. Подделка документов, мошенничество в особо крупном размере, двоежёнство. Ему грозило до десяти лет лишения свободы.

Елену Морозову тоже задержали. Выяснилось, что она ранее уже была судима за аналогичное преступление — помогала другому мужчине обманывать женщин. На этот раз она выступала как соучастница.

Марина узнала об этом от следователя. Женщина позвонила ей за неделю до суда и сказала:

— Готовьтесь. Будет тяжело. Но вы должны быть там.

Марина пришла в суд вместе с Тамарой. Катю оставила у соседки. В зале было душно и людно. Андрея вывели под конвоем. Он похудел, осунулся, но держался по-прежнему нагло. Увидев Марину, усмехнулся.

— Пришла посмотреть? — спросил он.

Марина ничего не ответила. Села на скамью и сложила руки на коленях.

Судья зачитал обвинение. Марина слушала и не узнавала слова. Все эти термины — мошенничество, подделка, корыстный умысел — описывали человека, с которым она прожила десять лет. И этого человека она совсем не знала.

Когда ей дали слово, она встала. В зале стало тихо.

— Я хочу сказать только одно, — произнесла Марина. Голос у неё дрожал, но она держалась. — Я не понимаю, за что он так со мной. Я ему ничего плохого не делала. Я любила его. Я верила ему. А он хотел оставить меня без дома. Без всего. И самое страшное — он хотел, чтобы я не вернулась. Совсем.

Она посмотрела на Андрея. Он отвернулся.

— Больше мне нечего добавить, — сказала Марина и села.

Адвокат Андрея пытался представить всё в другом свете. Говорил, что его подзащитный запутался, что у него тяжёлая ситуация, что он хотел обеспечить сына. Но судья слушал его без интереса.

Прокурор зачитал заключение экспертизы. Подпись на доверенности была подделана. Эксперт подтвердил, что Марина Соколова не подписывала этот документ. Также было установлено, что свидетельство о браке с Еленой Морозовой оформлено по поддельным документам.

Когда слово дали Андрею, он встал и посмотрел на Марину.

— Мариш, — сказал он, — ну прости меня. Я не хотел. Я запутался. Давай всё исправим.

Марина смотрела на него и чувствовала только пустоту. Ни жалости, ни злости. Ничего.

— Исправим? — переспросила она. — Ты хотел продать мой дом. Ты подделал мою подпись. Ты привёл в нотариальную контору другую женщину и сказал, что я в больнице. Что тут можно исправить?

Андрей замолчал.

Судья удалился на совещание. Марина сидела и смотрела в окно. Тамара рядом с ней что-то шептала — молитву или заговор, Марина не разбирала.

Через сорок минут судья вернулся. Все встали.

— Андрей Соколов признан виновным по всем пунктам обвинения, — сказал судья. — Назначено наказание в виде лишения свободы на срок семь лет с отбыванием в исправительной колонии общего режима. Елена Морозова признана виновной как соучастница. Назначено наказание в виде лишения свободы на срок пять лет.

Марина выслушала приговор молча. Андрей что-то кричал, пытался возражать, но конвой уже уводил его. Елена плакала и выкрикивала угрозы в сторону Марины.

— Ты ещё пожалеешь! — кричала она. — Он тебя не любил! Он меня любил!

Марина повернулась к ней.

— Если он тебя так любил, — сказала она спокойно, — почему ты сейчас пойдёшь по этапу, а я — домой? К своей дочери. В свой дом.

Елена замолчала. Конвой увёл её.

Марина вышла из зала суда. На улице светило солнце. Тамара взяла её под руку.

— Ну вот и всё, — сказала она. — Теперь живи.

Марина кивнула. Она чувствовала, как с плеч падает тяжесть. Семь лет. Может, это и не так много, но за это время она успеет построить новую жизнь. Без него.

Развод оформили быстро. Брак с Андреем аннулировали. Дом остался за Мариной — нотариус отменила сделку, а суд признал доверенность недействительной. Андрей пытался оспорить это решение, писал кассации, но все они были отклонены.

Через год Марина вернулась в свой дом. Катя бегала по комнатам и смеялась. Она уже забыла, что когда-то здесь был отец. Для неё он исчез. Марина не говорила ей правду, просто сказала, что папа уехал далеко и не вернётся.

Она сделала ремонт. Покрасила стены в светлые тона, повесила новые шторы. В спальне, где когда-то спала с Андреем, теперь была комната Кати. А себе Марина взяла маленькую комнату у окна.

Иногда она вспоминала тот день, когда Тамара остановила её на дороге. Если бы не цыганка, что было бы? Наверное, сейчас она бы жила где-нибудь на улице. Или того хуже — её бы не было в живых.

Тамара пришла в гости через месяц после возвращения. Принесла пирог и букет полевых цветов.

— Ну как ты? — спросила она, усаживаясь на кухне.

— Живу, — ответила Марина. — Работаю. Катя в школе хорошо учится.

Тамара кивнула.

— А он? — спросила она. — Пишет?

Марина покачала головой.

— Не пишет. И не надо.

Тамара улыбнулась.

— Правильно, — сказала она. — Забудь его. Как страшный сон.

Она достала из кармана маленький мешочек.

— Это тебе, — сказала она. — Полынь. Я тебе тогда давала, но ты, наверное, потеряла.

Марина взяла мешочек. Пальцы ощутили знакомый горький запах.

— Спасибо, — сказала она. — Я его сохранила. Тот, первый.

Она достала из шкатулки мешочек, который Тамара дала ей в тот день. Он был немного потёртый, но запах всё ещё чувствовался.

Тамара посмотрела на него и засмеялась.

— Значит, не зря я тебе его дала, — сказала она. — Помог.

Марина улыбнулась. Впервые за долгое время улыбка была искренней.

— Помог, — согласилась она.

Прошло ещё полгода. Марина устроилась на работу в местную пекарню. Дела шли хорошо, она даже начала откладывать деньги. Катя подросла, стала серьёзнее. Иногда спрашивала про папу, но Марина отвечала уклончиво.

Однажды вечером, когда Марина закрывала пекарню, к ней подошла женщина. Немолодая, в тёмном платке. Марина сразу узнала её — это была мать Андрея.

— Здравствуй, Марина, — сказала она тихо.

— Здравствуйте, — ответила Марина. Она не испытывала к этой женщине ни злости, ни обиды. Та никогда не вмешивалась в их жизнь, жила далеко и приезжала редко.

— Я пришла поговорить, — сказала мать Андрея. — Можно?

Марина кивнула. Они сели на скамейку возле пекарни.

— Я знаю, что он виноват, — начала женщина. — Я не оправдываю его. Я просто хочу сказать, что мне очень стыдно. За него. За то, что он сделал с тобой.

Марина молчала.

— Я вырастила его одна, — продолжила мать Андрея. — Может, что-то упустила. Может, недоглядела. Но я не думала, что он способен на такое.

— Он взрослый человек, — сказала Марина. — Сам отвечает за свои поступки.

— Знаю, — согласилась женщина. — Я не прошу тебя простить его. Я просто хотела, чтобы ты знала: я на твоей стороне. И если тебе нужна какая-то помощь…

Марина покачала головой.

— Спасибо, — сказала она. — Мне ничего не нужно. Мы справляемся.

Мать Андрея встала.

— Хорошо, — сказала она. — Прости, если что не так.

Она ушла. Марина смотрела ей вслед и думала о том, что даже у плохих людей бывают хорошие матери. Но это ничего не меняет.

Вечером Марина сидела на кухне и пила чай. Катя уже спала. За окном темнело. Марина достала синюю папку. Ту самую. Теперь там лежали только её документы: свидетельство о разводе, документы на дом, свидетельство о рождении Кати.

Она перебрала бумаги. Всё было в порядке. Дом оформлен на неё. Никаких доверенностей. Никаких подписей, которых она не ставила.

Марина закрыла папку и убрала её в ящик. Потом подошла к окну. На улице было тихо. Где-то далеко лаяла собака.

Она подумала о том, что жизнь продолжается. Несмотря ни на что. И она справится. Обязательно справится.

Оцените статью
«Бери дочь и беги! Сегодня к мужу не возвращайся!» — цыганка увидела то, чего мать не замечала……
— Это я должна извиняться? Да это ваши родственники месяцами сидят у меня на шее