— Деньги с твоей годовой премии пойдут маме на тёплую пристройку, я уже всё распланировал! — объявил Платон и для солидности разгладил рыжеватые усы.
Рената так и остановилась с горячим противнем запечённой утки у плиты. За кухонным столом чинно восседали свекровь и золовка. Обе с аппетитом накладывали себе румяную картошку и малосольные помидоры.
— Да ну? — удивилась Рената и опустила противень на деревянную подставку.
— Погоди-ка, Платон. Это когда мы такое утвердили?
— А чего тут утверждать, решено уже! — муж приосанился в клетчатой рубахе, поглядывая на родню.
— До октябрьских ливней надо коробку под крышу подвести. Делов-то на пару недель!
С Платоном они расписались четыре года назад. Обоим тогда уже перевалило за сорок, за плечами остались старые разводы, общих детей заводить не собирались.
Поселились в трёхкомнатной квартире мужа, а своё жильё на соседней улице, купленное после размена с первым супругом, Рената сдавала тихой студентке.
Девушка съехала в прошлое воскресенье с дипломом, но Рената мужу пока не говорила — берегла пустые комнаты от его железяк.
Работала Рената старшим диспетчером транспортного отдела на крупной оптовой стройбазе. Все четыре года она ставила старенькую тентованную «Газель» Платона на самые выгодные городские маршруты.
А раз в квартал ещё и разбирала ворох его мятых путевых листов из обувной коробки на подоконнике, чтобы бухгалтерия базы вовремя оплачивала ему рейсы.
В эту пятницу стройбаза закрыла летний сезон с рекордом. Начальство перечислило Ренате щедрую годовую премию.
Вечером за ужином она на радостях похвалилась мужу, а в воскресенье к обеду пожаловали дорогие гости.
— Серьёзно? — Рената поправила невидимку в русой чёлке.
— Платон, я же тебе в пятницу русским языком объяснила! Во вторник иду к ортопеду ставить две циркониевые коронки, слепки давно готовы.
А с десятого октября у меня оплачен пансионат в Светлогорске, спину лечить пора.
— Ой, ну обалдеть теперь с этой Балтикой! — тут же встряла золовка Вероника, позвякивая крупными кольцами в ушах.
— Поясницу можно и редькой с мёдом натереть! А у мамы на даче терраска от ветра ходуном ходит. Будь проще, Рената, жалко, что ли?
— Раз так переживаешь за мамину терраску, Вероника, сама и скинься, — беззлобно поддела её Рената.
— Ты ведь там с мая по сентябрь каждые выходные с подружками шашлыки жаришь. А я у Сабины Гавриловны за всё лето два раза клубнику полола.
— А чё такого, если я у родной матери на воздухе отдыхаю?! — возмутилась золовка, одёргивая яркую бирюзовую тунику.
— Я вообще-то в парикмахерской у кресла на ногах с утра до вечера! И у меня рассрочка за весенний Египет ещё висит!
— Так я в твой Египет и не летала, — резонно заметила Рената.
— С чего вдруг за ваш дачный душ должна платить я?
— Да с того, что тебе вон сколько привалило за один раз! — не унималась Вероника.
— Нам с братом такие премии и во сне не снились!
Сабина Гавриловна выровняла на столе солонку и хлебницу строго по одной линии — вечная её манера наводить свои порядки на чужой кухне.
Поправила кружевной воротничок на тёмном платье в мелкий горошек и заговорила певуче, с расстановкой:
— Грех жаловаться на судьбу, дорогая моя, покуда здоровье позволяет трудиться. Я жизнь прожила и лишнего не прошу.
Мне на старости лет нужен тёплый пристрой с душевой кабинкой, чтобы с ковшиком по холоду не бегать.
— Я вас прекрасно понимаю, Сабина Гавриловна, — ответила Рената.
— Только мои коронки и путёвка тут при чём?
— А зубы твои никуда не убегут, — вкрадчиво завела свекровь.
— У меня вон железный мост тридцать лет во рту стоит! И ничего, жую помаленьку, по пансионатам деньги не разбазариваю!
— Железный мост носите на здоровье, — сказала Рената.
— А я эту премию всё лето без отпусков в диспетчерской зарабатывала. На неё у меня свои планы.
— Не мелочись при гостях! — нахмурился Платон.
— Короче, свой Светлогорск сдашь обратно в кассу, вернут тебе деньги. Ничего с твоей спиной за зиму не сделается, а у матери сырость от фундамента тянет!
Думаете, он хоть капельку смутился, деля чужой заработок? Как бы не так!
У Платона вообще имелся удивительный талант широким барским жестом дарить людям то, к чему он сам не приложил ни единого усилия.
Взять хотя бы прошлое лето. Тогда муж выпросил у Ренаты в долг до сентября приличную сумму — загорелся купить навороченный металлоискатель с глубинной катушкой.
Клялся, что озолотит семью старинными червонцами и серебряными полтинниками с заброшенных хуторов.
Про возврат долга он даже не заикнулся, зато заставил весь балкон пластиковыми вёдрами с ржавыми подковами, коваными гвоздями и тракторными гайками.
Рената присела с краю стола и разложила утку по тарелкам. Ругаться в выходной ей не хотелось до последнего. Она предложила по-хорошему:
— Ладно, давайте считать реально. Если веранда так горит, выход есть. Платон продаёт свой металлоискатель со всеми катушками, берёте с Вероникой небольшой кредит пополам и в мае начинаете стройку.
— С чего это я прибор продавать стану?! — вскипел муж.
— Осенняя вспашка на полях только пошла, самый клёв! И зачем мне грабительские проценты банку платить, когда готовая сумма у тебя на карте лежит?!
— На моей зарплатной карте, Платон.
— Ой, да какая разница, чья там карта! — вставила свои пять копеек Вероника, уплетая запечённое крылышко.
— У брата на грузоперевозках сейчас заказов кот наплакал, сама знаешь! Не на себе же ему брус таскать!
— У брата отличные городские заказы без ночных перегонов и грузчиков, — напомнила Рената.
— Которые я ему каждое утро по точкам собираю.
— Сынок у меня золотой, о матери печётся! — растроганно пропела Сабина Гавриловна.
— Не то что некоторые расчётливые натуры, которые каждую сотню под матрас прячут. Правильно Платоша рассудил, к ноябрю уже в тёплом душе мыться будем!
— К ноябрю никто вам душ не поставит, — предупредила Рената.
— Ни замеров толковых нет, ни свободных материалов на базах под конец сезона.
Платон переглянулся с матерью и вдруг расплылся в довольной улыбке.
— Ошибаешься, дорогая жена! Говорю же, у меня всё схвачено! Вчера с утра, пока ты к своему стоматологу на примерку каталась, мы с мамой приняли бригаду на участке!
— Это каких же мастеров вы там приняли? — Рената отложила вилку.
— Шустрых ребят по знакомству! — бодренько похвалился муж.
— Всё до сантиметра рулеткой обмерили! И задаток я им вчера наличкой вручил, чтобы завтра с рассветом траншею под фундамент рыли!
— Погоди-ка, — насторожилась Рената.
— Откуда у тебя наличка на задаток? Ты ведь в четверг жаловался, что на солярку последние рубли доскрёб!
— А я с нашей хозяйственной карточки снял, куда ты в пятницу на зимнюю резину и продукты закинула! — как ни в чём не бывало объявил Платон.
— Делов-то! До гололёда ещё далеко, резину в ноябре с моих рейсов возьмём!

Вероника хихикнула над тарелкой. Сабина Гавриловна важно промокнула губы бумажной салфеткой:
— Молодец, Платоша! Настоящий мужчина, слово держит!
— Да я и про материалы подумал! — вошёл в раж Платон.
— Вчера перед самым закрытием заскочил на вашу стройбазу к стажёру в отдел продаж. Сказал, что от тебя!
Поставил в бронь на вторник четыре палеты газоблока, сухой брус и утеплитель по твоей скидке сотрудника с оплатой при погрузке!
— Ты без спроса отдал чужим шабашникам мои деньги на резину и повесил на мою фамилию стройматериалы?! — изумилась Рената.
— Ты сам себя слышишь, Платон?!
— А у тебя разрешения ждать — до крещенских морозов простоишь! — рассвирепел муж и с грохотом отодвинул тарелку.
— Совсем страх потеряла? Ты четыре года в моей трёхкомнатной квартире на всём готовом живёшь!
— Это я-то на всём готовом?! — возмутилась Рената.
— А кто же ещё! — Платон надулся от важности, видя горячее одобрение матери и сестры.
— У тебя здесь даже регистрации нет, а гонору как у начальницы треста! Метры тут от порога до балкона мои!
— Золотые слова, Платоша! — тут же поддержала Сабина Гавриловна и придвинула салатник с помидорами к дочери.
— Привёл жену в просторное жильё, пылинки сдувал, а благодарности не дождёшься!
— Короче, разговор окончен! — заявил Платон.
— Не желаешь для матери родной раскошелиться — никто за подол не держит!
Только куда ты на ночь глядя пойдёшь, если в твоей квартире студентка живёт? Пошумишь чутка и во вторник до обеда оплатишь на кассе отгрузку!
Вероника прыснула со смеху в кулак и потянулась за добавкой картошки.
И кто, по-вашему, за этим воскресным столом выглядел сейчас кругом виноватым? Конечно же, бессердечная невестка, которая зажала годовую премию на мамину мечту.
Рената стояла возле выключенной плиты. Она взялась за ручку духовки, зачем-то потянула её на себя, плотно прикрыла обратно и одёрнула рукав вишнёвой блузки. Спорить на повышенных тонах расхотелось напрочь.
Она подошла к подоконнику, взяла рабочий планшет и разблокировала экран. В пару касаний вошла в диспетчерскую систему стройбазы.
— Кому ты там жалуешься, подружкам своим? — насмешливо подала голос Вероника.
— Лучше шарлотку к столу неси!
Рената даже бровью не повела. Первым делом она отменила вторничный резерв на газоблок, брус и утеплитель, оформленный через доверчивого стажёра.
Следом открыла разнарядку транспорта на октябрь и убрала «Газель» мужа со своего городского участка в общую областную очередь.
Затем сняла с подоконника картонную коробку из-под кроссовок, битком набитую скомканными чеками за солярку и путевыми листами, и поставила прямо перед носом Платона.
— Это ещё что за макулатура посреди обеда? — с опаской спросил муж.
— Твой квартальный отчёт для бухгалтерии базы, — популярно объяснила Рената.
— Крайний срок сдачи — среда, девять утра. Не принесёшь сверенные накладные без единой помарки — выплату за весь сентябрь тебе заморозят на месяц. Считай сам.
— В смысле — сам?! — Платон мигом растерял половину спеси.
— Рената, ты же четыре года эти простыни заполняла! Я в ваших колонках с налогами сроду не разбирался!
— Бронь на газоблок по моей скидке я только что удалила, — продолжила Рената, убирая планшет в чехол.
— Хозяйственную карточку в банке заблокировала — считай, деньги на зимнюю резину я тебе на прощание подарила. А твоя «Газель» с понедельника уходит из моего сектора в общий график на дальние сёла.
Сабина Гавриловна перестала жевать и медленно положила вилку возле тарелки.
— Это как же на дальние сёла, дорогая моя? — вполголоса спросила свекровь.
— Там же колдобины сплошные, да и смеси на пятый этаж водители сами таскают! У Платоши спина не казённая!
— Ничего, редькой с мёдом натрёт, Вероника подскажет пропорции, — парировала Рената и ответила мужу: — Решил отдать мою премию маме на пристройку — вот и достраивай со своей зарплаты и без моих заказов!
— Эй, мы так не договаривались! — пробубнил Платон, вмиг переменившись в лице.
— Зачем сразу с городских точек снимать?! Я на просёлках всю подвеску за неделю оставлю! Ну ляпнул сдуру про прописку, чего сразу рубить сплеча!
— Да и про квартирантку ты просчитался, — добавила Рената.
— Студентка моя диплом получила и съехала ещё в прошлое воскресенье. Так что твои ненаглядные метры я освобождаю прямо сегодня.
За столом мгновенно начался переполох.
— Платоша, ты зачем жену на ровном месте обидел?! — засуетилась Вероника, отодвигая от себя тарелку с уткой.
— Мам, да скажи ты ему хоть слово! Обойдёмся без душевой, тридцать лет из рукомойника под яблоней умывались и ещё столько же умоемся!
— И то верно, сынок, не ко времени вся эта затея с верандой, — торопливо поддержала дочь Сабина Гавриловна, сразу сбавив тон.
— Завтра с утра поедем к шабашникам и заберём задаток! Рената, ну полно тебе горячиться, садись кушать, остыло ведь всё!
— Угощайтесь на здоровье, — подытожила Рената.
— За зимними вещами и посудой я в субботу пришлю грузчиков.
В прихожей она накинула пальто, взяла под мышку чехол с планшетом и вызвала такси к подъезду.
Платон выскочил за ней на площадку в одних домашних тапках, суетился у перил, клялся завтра же выставить металлоискатель на продажу, но Рената села на заднее сиденье жёлтой машины и уехала домой.
К ноябрю она вернулась из Светлогорска посвежевшая, со здоровой спиной и ослепительной новой улыбкой.
Заявление на развод подали в ЗАГС тихо и без имущественных споров — делить им было нечего, а свои пластиковые вёдра с ржавыми подковами бывший супруг увёз за один вечер.
А в прошлый понедельник Рената шла через двор стройбазы в диспетчерскую и заметила у дальних ворот погрузки знакомую облупленную «Газель».
За просроченный квартальный отчёт Платона поставили на самые неудобные областные маршруты, да и с маминой дачей вышло совсем невесело: ушлые шабашники задаток возвращать отказались, и чтобы вырытая траншея не пропадала даром, Сабина Гавриловна заставила сына накупить уценённого горбыля.
Теперь свекровь в резиновых сапогах бодро командовала из приоткрытого окна кабины, пока счастливый хозяин трёхкомнатных метров грузил в кузов кривые доски, чтобы до первых морозов самому сколотить маме хотя бы дощатый душ.


















