Дверь распахнулась с таким грохотом, будто в квартиру ворвался ОМОН, а не муж с любимой матерью. Даша, только что вернувшаяся с тяжелой смены на складе, застыла в коридоре с чайником в руках.
— Собирай вещи, Дашенька, — медовым, но сочащимся ядом голосом произнесла Людмила Анатольевна, проплывая в гостиную. — Дима решил, что тебе пора сменить обстановку. А нам пора привести документы в порядок.
Дима, поправляя идеально отглаженные манжеты дорогой рубашки, даже не посмотрел на жену. Он подошел к зеркалу, любуясь своим отражением — успешный офисный лев, хозяин жизни.
— Даш, не делай сцен, — бросил он через плечо. — Мы подаем на развод. Квартиру делим пополам. Мама уже нашла юриста, который докажет, что твои копейки товароведа в этом ремонте не участвовали.
Даша поставила чайник на стол. Руки мелко дрожали, но голос остался ровным.
— Дима, эта квартира куплена в браке. И большая часть денег — это наследство моего деда. Ты же знаешь.
Людмила Анатольевна громко рассмеялась, вытаскивая из сумки папку с документами. Она по-хозяйски уселась в кресло, которое Даша выбирала три месяца, выискивая лучшую ткань.
— Твое наследство, деточка, ушло на твои же безделушки. А основные взносы делал Дима. У нас есть все выписки. Ты здесь — никто. Приживалка с калькулятором.
Свекровь вскочила и начала обходить комнаты. Она трогала шторы, заглядывала в шкафы, едва ли не облизывая антикварную вазу в углу. Зависть в ее глазах горела ярче люстры.
— Эту стенку мы снесем, — командовала она. — Диме нужна просторная студия. А ты, Даша, можешь забирать свой фен и кастрюли. Хотя нет, кастрюли оставь, они хорошие, немецкие.
Дима подошел к Даше вплотную. От него пахло дорогим парфюмом и полным безразличием. Он взял ее за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
— Ты думала, что поймала золотую рыбку? — усмехнулся он. — Я — мозг этой семьи. Ты — обслуживающий персонал. Скажи спасибо, что я не требую с тебя компенсацию за проживание в этих стенах.
Даша молча наблюдала, как свекровь начала сбрасывать ее вещи с вешалок прямо на пол. Людмила Анатольевна торжествовала. Она годами ждала этого момента — когда сможет выкинуть «эту выскочку» и забрать жилье, которое считала своим по праву рождения сына-гения.
— Вы заигрались, — тихо произнесла Даша, отходя к комоду.
— Что ты там шепчешь? — Людмила Анатольевна обернулась, держа в руках Дашино любимое платье. — К юристу собралась? Мой Дима — начальник отдела, у него связи. А ты кто? Товаровед на складе запчастей?
Даша достала из ящика небольшую флешку и папку, которую хранила в сейфе под горой полотенец. Она медленно положила ее на стол перед мужем.
— Знаешь, Дима, работа товароведа учит одной важной вещи — учету и контролю. Я знаю, где лежит каждый болтик и сколько он стоит. И я очень внимательно следила за тем, как ты «зарабатывал» на эту квартиру.
Дима нахмурился, небрежно открывая папку. Спустя секунду его лицо из самоуверенного стало мертвенно-бледным. Он начал быстро перелистывать страницы, а его руки затряслись так, что бумага захрустела.
— Что это? — прохрипел он.
— Это доказательства твоих «серых» схем по закупкам офисной техники через подставные фирмы, — Даша подошла ближе, ее голос окреп. — Каждая копейка, которую ты считал «своим вкладом», украдена у твоей же компании. И вот здесь — запись разговора, где твоя мама обсуждает, как лучше скрыть эти переводы.
Людмила Анатольевна подскочила к столу, пытаясь выхватить документы, но Даша накрыла их рукой.
— Сядьте, Людмила Анатольевна. Вы так хотели раздела имущества? Давайте делить. Только делить мы будем не комнаты, а тюремный срок. Либо вы сейчас подписываете отказ от любых претензий на эту квартиру и исчезаете из моей жизни навсегда.
В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Властный Дима вдруг показался маленьким и жалким. Он посмотрел на мать, ища поддержки, но та лишь хлопала глазами, осознавая, что их блестящий план рухнул.
— Ты не посмеешь, — выдохнула свекровь. — Мы же семья!
— Вы перестали быть семьей в тот момент, когда решили, что можете меня растоптать, — отрезала Даша. — У вас пять минут. Либо подписи, либо я звоню вашему генеральному директору. Я знаю его номер наизусть, мы с ним часто пересекаемся по работе склада.
Дима схватил ручку. Он подписывал бумаги так быстро, словно за ним гнались волки. Людмила Анатольевна дрожащей рукой поставила свою закорючку в акте дарения доли, которую она так надеялась отсудить.
— Теперь убирайтесь, — Даша указала на дверь. — Вещи Димы я вывезу завтра в камеру хранения. Ключи оставьте на тумбочке.
Свекровь попыталась что-то сказать, ее лицо перекосило от злобы и бессилия, но сын грубо схватил ее за локоть и потащил к выходу. Дверь захлопнулась, на этот раз тихо и окончательно.
Даша подошла к окну. На улице зажигались огни большого города. Она чувствовала не опустошение, а невероятную, легкую чистоту, будто после долгого ливня.
Она знала: завтра она проснется в своей квартире, заварит кофе и будет планировать жизнь, в которой больше нет места лжи и чужой жадности. Впереди была весна, новая работа и целая бесконечность возможностей, которые она заслужила своим трудом и честностью.
Мир вокруг казался огромным и удивительно дружелюбным, готовым принять ее новую, настоящую версию. Теперь она была не просто товароведом — она была хозяйкой своей судьбы.
