– Лен, подожди, – Сергей вышел из кухни. Его лицо, обычно спокойное и немного сонное, теперь выражало растерянность. – Ты серьёзно? Это же просто вещи перекладываешь, да?
Елена не ответила сразу. Она аккуратно складывала в чемодан свои блузки, те, что покупала на последние деньги после всех коммунальных платежей и продуктов. Руки двигались ровно, без спешки, словно она давно всё решила и теперь просто выполняла неизбежное.
– Сергей, – наконец сказала она, не поднимая глаз, – я ухожу. Сегодня.
Он замер в дверях спальни, глядя на неё так, будто впервые видел. За спиной послышались шаги – свекровь, Тамара Ивановна, появилась в коридоре с чашкой чая в руках. Она всегда появлялась вовремя, когда речь шла о чём-то важном для неё.
– Что значит «ухожу»? – переспросила Тамара Ивановна, прищурившись. – Куда это ты собралась, Леночка? У нас же всё нормально. Ты же домой с работы приходишь, ужин готовишь, порядок поддерживаешь…
Елена выпрямилась и посмотрела прямо на мужа. В её взгляде не было злости – только усталость, глубокая, накопившаяся за годы.
– Нормально? – тихо повторила она. – Для кого нормально, Тамара Ивановна? Для вас с Сергеем – да. А для меня?
Сергей сделал шаг вперёд, протянул руку, но потом опустил её, не зная, что сказать. Он всегда был таким – мягким, нерешительным, привыкшим, что всё решается само собой. Или, точнее, решалось ею.
– Лен, ну что ты, – начал он, голос дрогнул. – Мы же семья. Куда ты одна? И.. кто нам готовить будет? Мы привыкли жить за твой счёт.
Слова вылетели сами собой, и он тут же пожалел о них. Лицо Елены изменилось – не вспыхнуло гневом, а просто стало чужим. Она закрыла чемодан, щёлкнула замками.
– Вот именно, – сказала она спокойно. – Привыкли. И я привыкла. Но больше не хочу.
Тамара Ивановна поставила чашку на тумбочку в коридоре и скрестила руки на груди.
– Это что ж получается? – голос её стал выше, с привычными обиженными нотками. – Я к вам переехала после смерти мужа, чтобы не одной быть, а ты теперь меня на улицу выгоняешь? Сергей, скажи ей!
Сергей посмотрел на мать, потом на жену. Он открыл рот, но ничего не сказал. Просто стоял, переминаясь с ноги на ногу.
Елена взяла чемодан и направилась к двери. В прихожей она надела пальто – то самое, серое, которое купила три года назад и донашивала до дыр, потому что на новое не оставалось.
– Я не выгоняю никого, – сказала она, надевая сапоги. – Квартира ваша с Сергеем, куплена до брака. Оставайтесь. Живите, как привыкли.
– А деньги? – вдруг спросила Тамара Ивановна. – Ты же зарплату получаешь, на продукты, на коммуналку… Кто теперь будет платить?
Елена остановилась у двери, рукой на ручке. Она повернулась и посмотрела на свекровь – долго, внимательно.
– Вы, Тамара Ивановна. Или Сергей. Он же взрослый мужчина. Работа у него есть.
Сергей побледнел.
– Лен, я.. я же не могу столько зарабатывать. Ты знаешь, у меня зарплата маленькая, а ты главбух…
– Знаю, – кивнула Елена. – Поэтому и тянула всё эти годы. Одна.
Она открыла дверь. В подъезде пахло холодом и чужими ужинами. Елена вышла, не оглядываясь. Дверь закрылась тихо, без хлопка.
А в квартире повисла тишина. Сергей стоял в прихожей, глядя на пустое место, где только что была жена. Тамара Ивановна вернулась на кухню, села за стол и вдруг заплакала – тихо, без всхлипов, просто слёзы текли по щекам.
– Сереж, что ж теперь делать-то будем? – спросила она наконец.
Сергей не ответил. Он прошёл в спальню, сел на кровать и посмотрел на шкаф, где теперь было пусто с одной стороны. В голове крутилась одна мысль: как же так получилось?
Всё началось десять лет назад. Елена тогда только устроилась бухгалтером в небольшую фирму, а Сергей работал инженером на заводе. Зарплата у него была стабильная, но небольшая. Они снимали квартиру, мечтали о своей. Потом Тамара Ивановна осталась одна – муж умер внезапно, от сердца. Сергей, как единственный сын, не мог оставить мать одну в её старой квартире на окраине.
– Пусть переедет к нам, – сказал он тогда Елене. – Временно. Пока не оправится.
Елена согласилась. Она всегда соглашалась. Потому что любила Сергея. Потому что понимала – семья — это важно.
Тамара Ивановна переехала с двумя чемоданами и множеством коробок. Временно растянулось на годы. Елена поднялась по карьерной лестнице – стала главным бухгалтером, зарплата выросла. Сергей остался на той же должности. Его как будто всё устраивало.
Потом родилась дочка – Маша. Елена ушла в декрет, но вышла раньше времени – нужно было платить за ипотеку, которую взяли на квартиру Сергея (он вносил первоначальный взнос из наследства отца). Тамара Ивановна помогала с ребёнком, это правда. Но и требовала всё больше внимания, заботы, особенного питания – «врач сказал, давление, нужно диету».
Елена работала, готовила, убирала, оплачивала всё. Сергей помогал по дому – иногда мыл посуду, иногда гулял с дочкой. Но основное лежало на ней. Она не жаловалась. Думала – так и должно быть. Семья же.
Маша росла. Сейчас ей восемь. Умная, тихая девочка, очень похожая на мать. Елена смотрела на неё и видела своё отражение – ту же привычку всё держать в себе, не просить помощи.
Последние годы Елена чувствовала, как силы уходят. Утром вставала первой – готовить завтрак. Вечером приходила последней – с работы, с магазина. Сергей встречал её вопросом: «Что на ужин?» Тамара Ивановна – замечаниями: «Опять поздно, ребёнок голодный сидит».
Она пыталась говорить. Один раз, два.
– Сергей, может, ты хотя бы продукты покупать будешь? Или коммуналку оплачивать?
– Лен, ты же лучше знаешь, где что дешевле. А я.. я устал после работы.
Или:
– Тамара Ивановна, может, вы сами иногда приготовите?
– Ой, Леночка, спина у меня, давление. Ты молодая, тебе легче.
И Елена молчала. Проглатывала. Улыбалась.
Но внутри что-то накапливалось. Тихо, незаметно. Как снежный ком.
Перелом случился месяц назад. Елена пришла с работы раньше – заболела голова, отпросилась. Зашла в квартиру и услышала разговор на кухне.
– Мам, ну что ты начинаешь опять, – говорил Сергей усталым голосом.
– А что я начинаю? – отвечала Тамара Ивановна. – Правда глаза колет? Лена-то у нас кормилица. Без неё мы бы голодные ходили. Хорошо устроилась – работает, деньги приносит, а мы тут отдыхаем.
– Мам, не надо так.
– А как? Она же всё тянуть будет. Привыкла. И ты привык. Мы с тобой, Сереженька, как на курорте – еда готова, чисто, порядок. А она пусть пашет.
Елена стояла в коридоре, прижавшись к стене. Сердце стучало так, что казалось – услышат. Она не вошла. Тихо вышла из квартиры, посидела в машине. А потом вернулась, как ни в чём не бывало.
С того дня она начала готовиться. Тихо. Открыла отдельный счёт. Перевела часть зарплаты. Собрала документы. Подала объявление о съёме небольшой квартиры в другом районе.
И вот сегодня – день, когда всё кончилось.
Елена доехала до новой квартиры на такси. Небольшая однушка в спальном районе. Мебель минимальная, но чисто. Она поставила чемодан в угол, села на диван и вдруг заплакала. Не громко – просто слёзы текли, и она не вытирала их.
Потом встала, открыла окно. Вечерний воздух пах снегом – зима уже близко. Она глубоко вдохнула.
Телефон зазвонил. Сергей.
Она не взяла трубку.
Потом пришло сообщение:
«Лен, где ты? Маша спрашивает. Приезжай домой, пожалуйста. Мы поговорим.»
Елена посмотрела на сообщение долго. Потом написала:
«Маша у моей мамы. Я забрала её из школы. Мы поживём у неё какое-то время.»
Ответ пришёл почти сразу:
«Как у мамы? А мы? Лен, прости, я не то сказал сегодня. Просто испугался.»
Она не ответила.
На следующий день Елена вышла на работу как обычно. Коллеги заметили – она другая. Спокойнее. Увереннее.
– Лен, ты светишься, – сказала подруга Ольга за обедом. – Влюбилась, что ли?
Елена улыбнулась.
– Нет. Просто решила жить для себя.
Дома, в квартире Сергея, утро началось поздно. Тамара Ивановна встала первой – открыла холодильник, посмотрела на пустые полки.
– Сережа, – позвала она громко. – А где йогурт мой? И хлеб свежий?
Сергей вышел из спальни в мятой футболке.
– Мам, я не знаю. Лена всегда покупала.
– Ну так купи! – Тамара Ивановна посмотрела на сына с удивлением. – Или сам приготовь завтрак.
Сергей вздохнул, пошёл на кухню. Открыл шкаф – макароны, крупа, пара банок консервов.
– Мам, а что готовить-то?
– Откуда я знаю? – Тамара Ивановна села за стол. – Я не готовлю уже лет десять. Лена всегда…
Сергей сел напротив матери.
– Мам, – сказал он тихо. – Мы правда привыкли жить за её счёт.
Тамара Ивановна посмотрела на него внимательно.
– И что теперь?
– Не знаю, – честно ответил он. – Но нужно что-то менять.
Вечером Сергей поехал к тёще – забрать Машу. Но Елена была там. Она открыла дверь, впустила его в прихожую.
– Папа! – Маша бросилась к нему, обняла.
– Привет, доченька, – он поцеловал её в макушку. – Скучал.
Елена стояла рядом, спокойная.
– Сергей, – сказала она. – Давай поговорим. Но не сегодня. Мне нужно время.
Он кивнул.
– Я понимаю. Просто… я хочу всё исправить.
– Исправить можно только действиями, – ответила она. – Не словами.
Он уехал ни с чем. Маша осталась с мамой и бабушкой.
Прошла неделя. Сергей пытался готовить – получалось плохо. Тамара Ивановна ворчала, но тоже начала помогать – варила суп, жарила котлеты. Они вместе ходили в магазин, считали деньги.
Сергей смотрел на чек в супермаркете и понимал – раньше он даже не знал, сколько стоят обычные продукты. Елена всё брала на себя.
Он начал искать подработку. Написал резюме, отправил в несколько мест.
Тамара Ивановна тоже изменилась – стала тише. Иногда сидела у окна, глядя во двор.
– Сереж, – сказала она однажды вечером. – Я, кажется, многого не понимала.
Он кивнул.
– Я тоже, мам.
Елена тем временем обживалась в новой квартире. Маша ходила в ту же школу – бабушка возила. По вечерам они гуляли, читали, разговаривали.
– Мам, а папа когда нас заберёт? – спросила Маша однажды.
– Не знаю, солнышко, – честно ответила Елена. – Но мы теперь будем жить по-другому.
– А мне нравится у бабушки, – сказала дочка. – И у тебя новая квартира уютная.
Елена обняла дочь.
– Главное, что мы вместе.
Прошёл месяц. Сергей пришёл к Елене – не с пустыми руками, а с цветами и с серьёзным лицом.
– Лен, – сказал он на пороге. – Можно поговорить?
Она впустила его.
Они сидели на кухне новой квартиры. Маша была у бабушки.
– Я нашёл подработку, – начал он. – Вечерами. Зарплата будет больше. И.. мама решила вернуться в свою квартиру. Мы её отремонтировали немного, она уже переехала.
Елена посмотрела на него внимательно.
– Это хорошо, – сказала она. – Но я не вернусь, Сергей.
Он опустил глаза.
– Я понимаю. Просто хотел сказать – я всё осознал. Поздно, но осознал.
– Не поздно, – мягко ответила она. – Для Маши ты всегда будешь папой. Мы сможем нормально общаться. Но жить вместе – нет.
Он кивнул.
– Я не виню тебя.
Они поговорили ещё немного. О дочке, о расписании, о том, как он будет забирать её по выходным.
Когда он ушёл, Елена долго сидела у окна. Она не плакала. Просто чувствовала – внутри стало спокойно. Впервые за много лет.
А Сергей шёл по улице и думал: как же он раньше не видел, какая сильная у него была жена? И как глупо всё упустил.
Но жизнь продолжалась. И, возможно, когда-нибудь они смогут стать хотя бы друзьями. Ради Маши. Ради того, что когда-то было между ними.
А Елена… Елена наконец-то начала жить для себя. И это было самым важным.
– Мам, а папа сегодня заберёт меня? – Маша сидела за кухонным столом в квартире бабушки и аккуратно ела кашу, поглядывая на Елену.
Елена поставила перед дочкой стакан с компотом и села напротив. Прошло уже почти два месяца с того дня, как она ушла. Два месяца новой жизни – спокойной, размеренной, без вечной спешки и чувства, что всё держится только на ней.
– Сегодня нет, солнышко, – мягко ответила она. – Папа на новой работе, задерживается. Но в субботу точно приедет, обещал в зоопарк свозить.
Маша кивнула, но в её глазах мелькнула тень. Она скучала по отцу, по своей комнате, по привычному порядку дней. Елена видела это и каждый раз чувствовала лёгкий укол в сердце. Но возвращаться не хотела. Ни за что.
– А мы с тобой сегодня после садика в бассейн пойдём, – добавила она, чтобы отвлечь дочку. – Ты же хотела научиться плавать на спине?
Глаза Маши загорелись.
– Правда? Ура!
Елена улыбнулась. Такие моменты – простые, тёплые – были теперь её опорой. Она работала, как и раньше, но теперь всё заработанное оставалось у неё. Снимала уютную квартиру, купила Маше новые зимние сапожки, себе – тёплый шарф. Мелочь, но такая приятная.
Вечером, когда Маша уже спала, Елена сидела с чашкой чая у окна. Звонил Сергей – почти каждый день. Сначала просил вернуться, потом просто спрашивал о делах, о дочке. Голос у него стал другой – усталый, но более взрослый.
– Лен, – сказал он сегодня, – я хотел спросить… Можно Маше на выходные ко мне? Мама её давно не видела.
Елена помолчала.
– Можно, – ответила наконец. – Только забирай в пятницу после садика, привези в воскресенье вечером.
– Спасибо, – в его голосе было искреннее облегчение. – И.. как ты там?
– Хорошо, Сергей. Правда хорошо.
Она не стала рассказывать подробности. Не хотела, чтобы он думал, будто она страдает. Наоборот – она расцветала.
А в их старой квартире жизнь шла по-новому. Сергей вставал рано – готовил завтрак себе и иногда матери, если она приходила в гости. Подработку нашёл быстро – грузчиком в выходные, потом перешёл на постоянную вечернюю смену на складе. Зарплата выросла, но и усталость тоже.
Тамара Ивановна вернулась в свою квартиру – ту самую, где жила с мужем. Сначала ворчала, что тесно, что одиноко. Но потом обвыклась. Начала ходить в поликлинику, встречаться с подругами, даже записалась в кружок вязания при доме культуры.
– Сереж, – сказала она однажды, когда пришла с пакетом домашних пельменей, – я тут подумала… Может, я зря так на Лену наезжала раньше.
Сергей поднял глаза от тарелки.
– Правда? – удивился он.
– Правда, – кивнула она. – Девчонка-то хорошая. Работящая, терпеливая. А мы с тобой… ну, расслабились, что ли.
Он усмехнулся горько.
– Расслабились – мягко сказано, мам.
Они помолчали. Потом Тамара Ивановна добавила:
– Передай ей, если увидишь, что я.. ну, не серчаю. И Маше привет.
Сергей кивнул. Он и сам всё чаще думал о том, как глупо всё получилось. Как не ценил то, что имел.
В субботу он забирал Машу. Елена передала сумку с вещами – аккуратно сложенными, с запиской, что положить на ужин, какие лекарства, если вдруг.
– Папа! – Маша бросилась к нему, обняла за ноги.
Он подхватил её, поцеловал.
– Привет, моя принцесса.
Елена стояла в дверях, улыбаясь.
– Звони, если что, – сказала она.
– Обязательно.
Они ушли. Маша весело болтала, держа папу за руку. Елена закрыла дверь и вдруг почувствовала – пустоту. Не тоску, а именно пустоту. Привычную за эти годы наполненность семьи вдруг исчезла, и стало тихо.
Она вышла погулять. Зима была мягкой, снег лежал мягкими сугробами. В парке встретила Ольгу – подругу с работы.
– Лена, ты совсем другая стала, – сказала Ольга, обнимая её. – Глаза горят. Влюбилась, что ли?
Елена рассмеялась.
– Нет. Просто дышу свободно.
Они посидели в кафе, поговорили. Ольга рассказала о своём разводе пять лет назад – как страшно было сначала, а потом как легко стало.
– Главное – не оглядываться, – сказала она. – И не винить себя.
Елена кивнула. Она не винила. Просто шла дальше.
В воскресенье Сергей привёз Машу. Девочка была счастливая, с новым плюшевым мишкой – подарком от бабушки.
– Папа мне сказку читал на ночь, – рассказала она. – И бабушка пельмени лепила. Вкусно!
Елена обняла дочку.
– Молодцы.
Сергей стоял в прихожей, переминаясь.
– Лен, – начал он тихо, пока Маша побежала в комнату. – Я хотел сказать… Я всё понял. Правда. И если ты когда-нибудь… ну, простишь…
Она посмотрела на него спокойно.
– Сергей, я не сержусь. Просто мы разные теперь. Я хочу жить по-другому.
Он кивнул.
– Понимаю. Но если что – я всегда для вас с Машей.
– Знаю.
Он ушёл. Елена закрыла дверь и почувствовала – это не конец, а просто новая глава.
Прошёл ещё месяц. Весна пришла рано – капель, солнце, первые проталины. Елена записалась на курсы английского – давно мечтала. Купила абонемент в фитнес-зал. Маша пошла на танцы.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. Елена открыла – на пороге стояла Тамара Ивановна. С коробкой пирога и немного смущённым видом.
– Леночка, – сказала она. – Можно войти?
Елена удивилась, но отступила в сторону.
– Конечно.
Они сели на кухне. Маша уже спала.
– Я тут пирог испекла, – начала Тамара Ивановна, ставя коробку на стол. – С вишней. Ты же любишь.
– Спасибо, – Елена налила чай.
Помолчали. Потом свекровь вздохнула.
– Лена, я пришла извиниться. По-настоящему. Я много думала эти месяцы. И поняла – плохо себя вела. Привыкла, что всё для меня делают, а сама… ну, не ценила.
Елена посмотрела на неё внимательно.
– Тамара Ивановна, я не в обиде. Правда.
– Знаю, – кивнула та. – Ты добрая. А я.. эгоистка была. И Сергея избаловала. Теперь вот он работает на двух работах, устаёт, но не жалуется. И я тоже – вяжу, гуляю, подруг навещаю. Живу, в общем.
Она улыбнулась – впервые так искренне.
– Хотела спросить – можно мне иногда Машу забирать? На выходные, или просто погулять? Я скучаю по ней.
Елена подумала.
– Можно. Она тоже по вам скучает.
Тамара Ивановна просветлела.
– Спасибо, Леночка. И.. если что, я теперь не буду лезть с советами. Обещаю.
Они посидели ещё немного, поговорили о простом – о погоде, о Машиных успехах в садике. Когда свекровь ушла, Елена почувствовала – в душе стало легче. Не то чтобы всё вернулось, но какая-то тяжесть ушла.
Лето пришло незаметно. Елена с Машей поехали в отпуск – впервые за многие годы. Не за границу, а на юг России, в небольшой пансионат у моря. Солнце, песок, смех дочки – всё это было как награда за терпение.
Сергей звонил, спрашивал фото. Она присылала. Он радовался за них.
– Лен, – сказал он однажды, – ты счастлива?
– Да, – честно ответила она. – Очень.
– Я рад. Правда рад.
И она поверила.
Осенью Маша пошла в первый класс. Елена собрала её – новый портфель, форма, цветы. Сергей пришёл на линейку – стоял рядом, держал дочку за руку. Тамара Ивановна тоже была – с огромным букетом.
После линейки они все вместе поехали в кафе – отметить. Сидели за столом, разговаривали. Не как раньше – без напряжения, без упрёков. Просто как люди, которых связывает общее прошлое и общая дочка.
– Мам, а мы теперь всегда так будем? – спросила Маша вечером, когда они возвращались домой.
Елена обняла её.
– Не всегда. Но часто. И главное – мы с тобой вместе. И это навсегда.
Маша кивнула, прижалась.
А Елена посмотрела в окно такси – на огни города, на проносящиеся мимо дома. Она чувствовала – всё правильно. Она не потеряла семью, а нашла себя. И это было самым важным открытием.
Но впереди ждало ещё одно испытание, о котором никто из них пока не догадывался…
– Леночка, а можно я с вами на ёлку пойду? – Тамара Ивановна стояла в дверях квартиры Елены с пакетом мандаринов и немного робкой улыбкой. – Маша просила, чтобы все вместе.
Елена посмотрела на свекровь – бывшую свекровь – и кивнула. Прошёл почти год с того декабрьского дня, когда она ушла. Год перемен, год новых привычек и тихих побед.
– Конечно, Тамара Ивановна. Мы в шесть выходим.
Маша выскочила из комнаты в новом красном платье, с бантами в косичках.
– Бабушка! Ты пришла!
Она бросилась обнимать, и Тамара Ивановна просветлела лицом – так, как раньше не бывало. Она теперь приходила часто, но всегда спрашивала разрешения. Приносила выпечку, вязаные вещи для Маши, иногда просто посидеть за чаем.
Сергей ждал их внизу, у машины. Он сильно изменился – постройнел, в глазах появилась усталость взрослого человека, который наконец-то несёт свою ношу. Работал теперь на одной постоянной должности, но с хорошей зарплатой – перешёл в другую фирму, где его заметили и повысили.
– Привет, – сказал он Елене тихо, помогая Маше сесть в машину.
– Привет.
Они поехали на главную площадь города. Ёлка сияла огнями, вокруг каток, музыка, запах горячего шоколада и шашлыков. Маша бегала между ними, держа то папу, то бабушку, то маму за руку.
Елена шла рядом и чувствовала – странное, но приятное спокойствие. Не семья в прежнем смысле, но что-то новое. Люди, связанные общей историей и общей любовью к ребёнку.
На катке Маша училась кататься – Сергей держал её за руки, Тамара Ивановна стояла у бортика и подбадривала. Елена фотографировала. Потом они пили чай в кафе, ели пирожные. Маша рассказывала про школу, про подружек, про то, как получила пятёрку по математике.
– Это потому, что мама со мной занимается, – гордо заявила она.
Сергей посмотрел на Елену с благодарностью.
– Молодцы.
Вечером, когда отвезли Машу к Елене, Сергей задержался в дверях.
– Лен, – сказал он. – Я хотел сказать… Спасибо. За то, что не оттолкнула совсем. За Машу. За всё.
Она кивнула.
– Ты тоже изменился, Сергей. Это видно.
– Поздно, но лучше поздно, чем никогда, – он улыбнулся грустно. – С Новым годом тебя.
– И тебя.
Тамара Ивановна ушла раньше – её подруга ждала внизу. Перед уходом она обняла Елену – осторожно, словно боясь, что та отстранится.
– Леночка, прости меня ещё раз. И.. спасибо, что позволила остаться в жизни Маши. И в твоей тоже, хоть немного.
– Вы всегда будете её бабушкой, – ответила Елена искренне.
Дверь закрылась. В квартире стало тихо. Маша уже спала – усталая, счастливая. Елена села у ёлки – небольшой, настольной, которую они с дочкой нарядили вместе. За окном падал снег.
Она достала телефон, посмотрела старые фото – свадьба, первые годы, Маша малышкой. Улыбнулась. Не с грустью – с теплом. Всё это было. И привело к сегодняшнему дню.
На работе Елену повысили – теперь она руководитель отдела. Зарплата позволяла не считать каждую копейку. Она купила машину – небольшую, но свою. Планировала летом поехать с Машей за границу – первая виза уже в процессе.
Подруги шутили:
– Лен, ты прям расцвела после развода.
Она не спорила. Развод они оформили тихо, без скандалов. Квартира осталась Сергею, но он добровольно платил алименты – больше, чем положено. И помогал, когда нужно.
Весной Елена встретила человека – случайно, на курсах английского. Звали его Андрей. Спокойный, взрослый, с чувством юмора. Они начали встречаться – медленно, без спешки. Маша его приняла – он умел рассказывать сказки и чинить велосипеды.
– Мам, а Андрей будет жить с нами? – спросила она однажды.
– Пока нет, солнышко. Но кто знает.
Елена не торопила. Главное – она теперь знала цену себе. Знала, что может быть одна и не пропадёт. Знала, что заслуживает уважения и заботы.
Лето прошло в поездке – море, солнце, смех. Андрей поехал с ними – отдельной компанией, но вместе. Маша называла его «дядя Андрей» и была счастлива.
Осенью Сергей познакомился с женщиной – коллегой по работе. Рассказал Елене осторожно, спрашивая, не против ли она, если Маша с ней познакомится.
– Если Маше будет комфортно – я не против, – ответила она.
Жизнь текла дальше. Без драм, без скандалов. Просто – по-новому.
В декабре, ровно год спустя, они снова собрались все вместе – на той же ёлке. Маша была в центре, держала всех за руки. Сергей с новой подругой – тихой, доброй женщиной. Тамара Ивановна с подругой из кружка вязания. Андрей рядом с Еленой – держал её за руку.
Снег падал мягко, огни сияли. Маша посмотрела на маму.
– Мам, а мы теперь счастливая семья?
Елена улыбнулась, обняла дочку.
– Да, солнышко. Просто немного другая семья. Но счастливая.
И в этот момент она почувствовала – всё действительно на своих местах. Она не вернулась назад. Она пришла вперёд – к себе настоящей. К жизни, где её ценят, где она дышит свободно, где любит и любима.
С Новым годом, подумала она, глядя на сияющую ёлку. С новым – настоящим – началом.
А снег всё падал, укрывая город мягким белым покрывалом, словно стирая старые следы и оставляя место для новых.
