Когда Максим впервые заговорил о переезде своей матери, я подумала, что ослышалась.
— Погоди, — я отложила журнал с букетами, который мы листали в кафе. — Ты сейчас серьёзно?
— Вполне, — он пожал плечами, как будто речь шла о покупке нового дивана. — Мама одна живёт в той двушке, ей тяжело. А у нас будет трёшка, места хватит.
— Максим, мы с тобой ещё даже дату свадьбы не назначили! И ты уже планируешь, кого вселить в нашу квартиру?
— Наташ, не преувеличивай. Мама не «кто-то», она родной человек. И потом, она мне помогала всю жизнь, теперь моя очередь.
Я глубоко вдохнула, стараясь не срываться. Максим смотрел на меня с таким недоумением, будто я возражала против чего-то само собой разумеющегося.
— Хорошо, — медленно проговорила я. — Давай спокойно обсудим. Ты представляешь, как это — начинать семейную жизнь втроём?
— Вчетвером, — поправил он. — Тётя Лида тоже переедет.
У меня перехватило дыхание.
— Тётя Лида? Твоя мать и её сестра? Макс, ты издеваешься?
— Почему сразу издеваюсь? — он нахмурился. — Тётя овдовела два года назад, живёт одна. Мама её не бросит, они всю жизнь вместе.
— То есть вместо романтического гнёздышка для молодожёнов ты предлагаешь мне коммуналку с двумя пожилыми женщинами?
— Наташа, не утрируй. Какая коммуналка? Нормальная квартира, просто большая семья.
— Твоя большая семья, — отрезала я. — Ко мне это не имеет никакого отношения.
Максим откинулся на спинку стула, и в его взгляде появилось что-то холодное.
— Знаешь, а мама была права.
— О чём это?
— Она говорила, что современные девушки эгоистки. Что вам только права нужны, а об обязанностях забываете.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось от обиды и злости.
— Интересно. И какие у меня обязанности по отношению к твоей маме и тёте, с которыми я, между прочим, виделась раза три за все наши отношения?
— Обязанность уважать старших. Заботиться о них. Это нормально для порядочной женщины.
— Порядочная женщина, значит, должна безропотно принять в свой дом двух посторонних людей?
— Они не посторонние! — повысил голос Максим, и несколько посетителей обернулись. Он понизил тон: — Это моя семья. Которая, если что, станет и твоей семьёй.
— Нет, Макс. Твоя семья — это ты. После свадьбы мы с тобой — семья. А мама и тётя — это твои родственники, но не моя автоматическая обязанность.
— Как цинично, — он покачал головой. — Прямо по бумажке всё разложила. А любовь где? Желание помочь близким?
— А твоё желание учесть мои интересы где? Ты вообще спросил, чего хочу я?
— Ну так я спрашиваю, — он развёл руками. — Вот тебе вопрос: согласна ты или нет?
— Нет, — твёрдо сказала я. — Категорически не согласна.
Повисла тяжёлая пауза. Максим барабанил пальцами по столу, я делала вид, что изучаю меню.
— Значит, ты отказываешься помочь пожилым людям? — наконец произнёс он.
— Я отказываюсь жить с ними под одной крышей. Это разные вещи. Мы можем помогать им финансово, навещать, решать какие-то вопросы. Но не жить вместе.
— Финансово, — он усмехнулся. — У тебя какая зарплата? Тридцать пять? А у меня пятьдесят. Так что «мы» — это, по сути, я помогаю из своих денег.
— Ага, понятно, — я кивнула. — Значит, раз ты больше зарабатываешь, то и решения принимаешь единолично?
— Я не это имел в виду.
— Именно это ты и имел в виду. Максим, давай начистоту: ты уже всё решил, так? Просто ставишь меня перед фактом?
Он молчал, отводя взгляд.
— Отвечай, — потребовала я.
— Мама уже начала собирать вещи, — наконец признался он. — Она думала, что после свадьбы сразу переедет. И тётю предупредила.
Я не верила своим ушам.
— То есть вы с мамой всё обсудили, всё спланировали, а меня, будущую жену, даже не удосужились спросить?
— Наташ, ну я же думал, ты поймёшь…
— Что я пойму? Что моё мнение никого не интересует? Что я должна молча принять любое твоё решение?
— Господи, ну какая драма! — он провёл рукой по лицу. — Ты так раздуваешь проблему на пустом месте!
— Пустое место? — я почти задохнулась от возмущения. — Макс, речь идёт о том, как мы будем жить! Это не пустое место!
— Слушай, может, тебе просто время нужно? — он попытался взять меня за руку, но я отдёрнула ладонь. — Ты привыкнешь, познакомишься с ними поближе. Мама отличная, она готовить умеет, тебе вообще на кухне делать ничего не придётся.
— Ты хоть слышишь себя? — я уставилась на него. — Я не хочу, чтобы в моей квартире кто-то готовил вместо меня! Я хочу свою территорию, свою семью, своё личное пространство!
— Эгоизм в чистом виде.
— Нет, Макс. Это называется здоровые границы. Которых у тебя, похоже, нет вообще.
Он раздражённо выдохнул:
— Знаешь, а чего я ожидал? Твоя мать тоже такая же. Видел, как она на день рождения пришла — вся из себя, в шубе, нос задрала. Родители многое говорят о детях.
— Оставь мою маму в покое, — я сжала кулаки под столом. — Мы говорим о наших отношениях.
— О каких отношениях? — он откинулся на спинку стула. — Если ты не хочешь принять мою семью, какие у нас отношения?
— Максим, я готова принять твою семью. Ездить в гости, приглашать к себе, общаться. Но жить вместе — это другое.
— Для меня нет разницы. Либо ты с уважением относишься к моим родным, либо не стоит вообще связываться.
Я почувствовала, как внутри что-то надломилось. Все эти месяцы отношений, планы на будущее, нежность, которую я испытывала к этому человеку — всё вдруг показалось иллюзией.
— Ты сейчас ставишь ультиматум? — тихо спросила я.
— Я просто объясняю позицию.
— Нет, ты говоришь: либо я принимаю твои условия целиком, либо свадьбы не будет.
Он пожал плечами:
— Если ты так это воспринимаешь…
— Отлично, — я взяла сумочку. — Тогда свадьбы не будет.
— Куда ты?
— Домой. Мне нужно подумать.
— Наташ, сядь, — он попытался удержать меня за руку. — Давай спокойно…
— Спокойно? — я высвободила руку. — После того, как ты назвал меня эгоисткой, оскорбил мою маму и поставил передо мной выбор «либо так, либо никак»? Знаешь, Макс, иди домой. К маме. К тёте. Живите втроём и будьте счастливы.
Я развернулась и пошла к выходу. Сердце колотилось, руки дрожали, но останавливаться я не собиралась.
Вечером мне позвонила его мать.
— Наталья? Это Валентина Петровна. Нам нужно поговорить.
Я зажмурилась. Этого звонка я опасалась.
— Здравствуйте. Слушаю вас.
— Максим рассказал о вашем разговоре. Знаете, я очень разочарована.
— Понимаю, — сухо ответила я.
— Вы молодая девушка, современная, наверное, считаете себя прогрессивной. Но забываете о простых человеческих ценностях.
— Валентина Петровна, с чем вы конкретно хотите поговорить?
— С тем, что вы отказываетесь принять в семью пожилых людей. Это жестоко.
— Я не отказываюсь от семьи. Я против совместного проживания. Это разные вещи.
— Для меня это одно и то же, — отрезала она. — Настоящая семья живёт вместе, поддерживает друг друга.
— Тогда, видимо, у нас разное понимание семьи.
— У вас неправильное понимание! — голос стал резче. — Вы эгоистка, Наталья. Максим предлагал вам квартиру, обеспеченную жизнь, а вы только о себе думаете.
— Валентина Петровна, давайте закончим разговор. Я не вижу смысла продолжать.
— Подождите! Вы хоть понимаете, что упускаете? Такого мужчину, как мой Максим? Работящего, непьющего, с квартирой?
— Понимаю, — я почувствовала странное спокойствие. — И всё равно отказываюсь. До свидания.
Я положила трубку и заплакала. Не от жалости к себе, а от облегчения. Будто сбросила тяжёлый груз, который даже не замечала, пока тащила на себе.
Утром пришло сообщение от Максима: «Мама права. Ты не готова к семейной жизни. Лучше разойтись сейчас, чем мучиться потом.»
Я написала коротко: «Согласна. Удачи.»
Подруга Лена, узнав о разрыве, приехала с бутылкой вина и коробкой конфет.
— Рассказывай всё по порядку.
Я пересказала весь разговор в кафе. Лена слушала, округляя глаза всё больше и больше.
— Ты серьёзно? Он хотел, чтобы вы жили вчетвером? С самого начала?
— С самого начала. Оказывается, это было его условие. Просто он решил поставить меня в известность в последний момент.
— Наташ, ты понимаешь, что он тебе вообще жизни не дал бы? — Лена налила нам по бокалу. — Представь: ты приходишь после работы, а там свекровь с тёткой. Каждый твой шаг под контролем. Каждое решение обсуждается втроём.
— Вчетвером, — машинально поправила я.
— Вчетвером, где ты в меньшинстве. Наташа, это была бы катастрофа.
— Я знаю. Но всё равно больно. Я ведь правда его любила.
— Ты любила образ, который он создал. А реальный Максим — это маменькин сынок, который даже квартиру купить не может без указаний свыше.
Я усмехнулась сквозь слёзы:
— Знаешь, что самое обидное? Он был уверен, что я соглашусь. Настолько уверен, что даже не счёл нужным спросить заранее.
— Потому что для него ты не партнёр. Ты просто дополнение к его жизни. Которое должно вписаться в готовую картинку.
— Наверное, ты права.
Лена обняла меня:
— Конечно, права. И знаешь что? Ты молодец, что отказалась. Многие бы согласились, а потом мучились годами.
Через неделю я случайно встретила общую знакомую, Олю.
— Слышала, вы с Максом расстались? — она смотрела с нескрываемым любопытством.
— Да, — коротко ответила я.
— А говорят, ты не захотела, чтобы его мама переехала.
— Не совсем так. Я не хотела жить вчетвером в одной квартире.
— Ну, мне кажется, можно было и согласиться, — Оля пожала плечами. — Зато квартира трёшка, в хорошем районе. И Максим непьющий.
— Оля, ты бы сама согласилась жить со свекровью и её сестрой?
— Я бы подумала. В наше время с жильём тяжело.
Я покачала головой:
— Тогда у нас разные приоритеты. Для меня собственное пространство важнее квадратных метров.
— Гордая какая, — она усмехнулась. — Но ладно, твоя жизнь. Только потом не жалей.
Я не жалела. Наоборот, с каждым днём чувствовала всё большее облегчение. Будто судьба уберегла меня от огромной ошибки.
Месяц спустя я сидела в любимом кафе с новой книгой, когда увидела Максима. Он шёл по улице со своей матерью и тётей. Обе женщины что-то оживлённо обсуждали, Максим шагал между ними с отрешённым лицом.
Он заметил меня, остановился. На секунду наши взгляды встретились. Я кивнула — вежливо, отстранённо. Он кивнул в ответ и поспешил дальше, увлекаемый женщинами.
— Максим, ты слушаешь? — донёсся голос его матери. — Я говорю, нужно цветы на балкон покупать!
Я улыбнулась и вернулась к книге. Пусть у них будут цветы на балконе. А у меня будет свобода, самоуважение и право на собственную жизнь. И это дороже любой трёшки в хорошем районе.
