Кирилл зашёл на кухню с телефоном в руке. Я стояла у плиты, помешивала ризотто – заказ на завтра, надо было довести до ума рецептуру.
— Лен, на следующей недели мама переезжает к нам, — сказал так, словно мы говорим о погоде.
Ложка замерла над кастрюлей, я обернулась.
— Что?
— Ну ты слышала, Павел убедил её вложить деньги в свой бизнес, она продала квартиру, а этот идиот прогорел.
Во рту пересохло, я поставила ложку на подставку, вытерла руки о полотенце.
— Кирилл, мы это не обсуждали.
— А что тут обсуждать? — он пожал плечами. — Она моя мать, не на улице же ей жить.
— А где мы ее поселим? У меня в кабинете?
— Переставишь всё в спальню или в угол гостиной, не знаю, разберёшься как-нибудь.
Я смотрела на него, а в голове считала. Кредит на три миллиона восемьсот пятьдесят тысяч под залог моей квартиры, которую я купила до брака на свои деньги. Кирилл три года назад уговорил меня заложить её под его «гениальный бизнес-проект», созаёмщик я. При разводе банк арестует мои счета первым делом, потому что у меня стабильный доход, а у Кирилла вечная «стадия роста». И квартиру заберут, если не платить, она в залоге.
— Хорошо, — я развернулась к плите. — Как скажешь.
— Вот и умница, — он уже листал что-то в телефоне. — Мама будет рада, кстати она завтра заедет посмотреть на комнату, приберись там.
Изольда Марковна появилась на следующий день с йорком в переноске и взглядом инспектора из Роспотребнадзора. Прошлась по кабинету, провела пальцем по подоконнику.
— Пыль, — констатировала она. — Леночка у меня аллергия, мне нужна чистота.
— Конечно, — я кивнула. — Я уберу.
— И ещё, — она присела на край моего рабочего кресла, — йоркширским терьерам нужна особая диета. Фермерская курица, рис басмати, телятина иногда. Я тебе список напишу.
Кирилл стоял в дверях и улыбался. Гордился, что его мама такая… заботливая.
— Мама, Ленок справится, она у меня хозяйственная.
Я смотрела на их одинаковые улыбки и впервые за три года почувствовала не страх, а азарт. Как у охотника, который только что увидел добычу на открытой местности.
— Конечно справлюсь, — я улыбнулась. — Вы же моя семья.
Изольда Марковна кивнула довольная, Кирилл потрепал меня по плечу.
А я уже считала сколько стоит клининг, доставка готовой еды и главное на чьей карте висит статус «представительские расходы ИП».
Ты прав Кирюш, мама – это святое.
Тратить чужие деньги – это искусство
Клининговая служба приехала в девять утра. Три девушки в фирменных футболках, с пылесосами и швабрами. Изольда Марковна наблюдала из гостиной, прижимая к груди йорка.
— Леночка, а это… дорого?
— Восемнадцать тысяч, — ответила я, не поднимая глаз от телефона. — Генеральная уборка с озонированием, химчистка дивана и штор, у вас же аллергия.
Она замерла, Кирилл (ещё сонный) вышел из спальни.
— Сколько?
— Восемнадцать, провела через твою бизнес-карту как представительские расходы, — показала ему экран. — Ты же хотел, чтобы мама чувствовала себя комфортно?
Лицо у него дёрнулось. Жадность схватилась за горло с желанием выглядеть щедрым сыном. Я видела, как он пытается решить — орать или проглотить.
— Лен это… слишком.
— У меня завтра встреча с инвестором, — перебила его спокойно. — На контракт в двести тысяч, не могу привести человека в квартиру, где пахнет псиной. Инвестиция в личный бренд, ты же сам говорил надо вкладываться в имидж.
Он молчал, смотрел на уведомление банка, потом на мать и снова на меня.
— Ладно, — выдавил наконец. — Но больше без спроса не бери.
— Конечно, — я кивнула.
К обеду заказала доставку из ресторана. Тёплый салат с телятиной для Изольды Марковны, стейк рибай для Кирилла, себе тартар из лосося, бутылку Шардоне за три тысячи, счёт – восемь тысяч.
Кирилл смотрел на тарелку, потом на меня.
— Лен…
— Фермерские продукты, — я отрезала кусочек рыбы. — Твоя мама сама просила и потом, ты же бизнесмен. Нельзя экономить на питании – это влияет на продуктивность.
Он жевал стейк, и я видела, как у него в голове идёт расчёт. Сколько это в месяц? Сколько в год? Но возразить, значит признать, что денег нет. А он же «визионер в стадии роста».
Изольда Марковна сияла:
— Вот видишь, Кирюша! Она наконец-то поняла, как должна жить жена бизнесмена!
Я молча доела тартар.
Дзыньк – ещё одно уведомление банка. Озонатор воздуха, пятнадцать тысяч.
Кирилл побледнел.
Я улыбнулась.
Жадность лучший крючок для рыбалки
Кирилл ворвался на кухню в семь утра. Лицо серое, телефон зажат в пальцах.
— Лена срочно.
Я отложила чашку с кофе.
— Что случилось?
— Кассовый разрыв, — он сглотнул. — Поставщики требуют предоплату. Сегодня нужно двести тысяч, иначе контракт срывается.
— И?
— И у меня нет денег! — голос сорвался на крик. — Всё в обороте! Лен, надо заложить что-нибудь ещё, банк одобрит за три дня, я проверял.
Я поставила чашку на блюдце, дала паузе повиснуть.
— Не получится.
— Как это не получится?!
— Исполнительное производство по долгу перед налоговой, сто двадцать тысяч задолженности, — я пожала плечами. — Помнишь, ты два года назад забыл подать декларацию по УСН? Пени накапали, теперь квартира в реестре ограничений, банк не даст кредит.
Вру конечно никакого долга нет, но Кирилл в панике не станет проверять.
Он схватился за голову.
— Тогда что делать?! Лен, ты же финансист, думай!
Я сделала вид, что обдумываю. Сморщила лоб, постучала пальцем по столу.
— Есть один вариант.
— Какой?! Говори быстрее!
— Офис, — я наклонилась ближе. — Двадцать пять квадратов в Бутово, собственник знакомый риелтора банкротится, срочно сливает активы. Рыночная цена четыре миллиона, продаёт «своим» за два с половиной.
Глаза Кирилла загорелись.
— Полтора миллиона навара?
— Именно, — я кивнула. — Но есть проблема.
— Какая?
— Банк не даст мне ипотеку, пока я созаёмщик по твоему кредиту. Надо сначала его рефинансировать на тебя одного.
— Но под что? У меня нет залога!
— Дача твоей мамы, — я произнесла это тихо. — Рефинансируешь кредит под её залог, я подпишу отказ от созаёмщичества, тогда банк одобрит мне ипотеку на офис.
Он замер, смотрел на меня, и я видела, как в голове он считает прибыль.
Два с половиной миллиона вложить, четыре получить.
Жадность душила страх за секунды.
— Надо поговорить с мамой, — выдохнул он.
— Конечно, — я улыбнулась. — Это же её решение.
Крючок заброшен, осталось подсечь.
Как заложить дачу за трёшку мечты
Изольда Марковна сидела на диване, сжимая в руках чашку с ромашковым чаем. Йорк дрожал у неё на коленях.
— Кирюша, я не понимаю зачем моя дача?
— Мам, ну это же на месяц! — Кирилл опустился перед ней на колени. Прямо на паркет, который три дня назад мыла клининговая служба. — Максимум на два, мы рефинансируем кредит, Лена берёт ипотеку на офис, продаём его и сразу всё гасим.
— Но если что-то пойдёт не так?
— Ничего не пойдёт, — я вмешалась, присаживаясь рядом. — Вы же будете созаёмщиком, это значит полный контроль у вас. Все документы, платёжки, я даже шагу не сделаю без вашего согласия.
Она посмотрела на меня с подозрением.
— А почему вдруг такая щедрость? Вдруг ты хочешь от нас избавиться.
— Изольда Марковна, — я сделала паузу. — Пока я созаёмщик по чужому кредиту, банк мне не одобрит другой. Если Кирилл рефинансирует его на себя, и я подпишу отказ от созаёмщичества, я смогу спасти всех нас. И всё это под вашим контролем, это справедливо для всех.
Тишина.
Кирилл схватил мать за руки:
— Мама пожалуйста, это наш шанс, полтора миллиона чистой прибыли! Мы купим тебе новую квартиру. Трёшку в центре, ты же мечтала!
— Трёшку? — голос Изольды дрогнул.
— С видом на парк, — я добавила тихо. — Можно подобрать варианты уже сейчас, если хотите.
Она молчала, гладила йорка дрожащими пальцами. Жадность боролась со страхом, и я видела, как первая побеждает.
— Я точно буду всё контролировать? — она посмотрела на меня в упор.
— Каждый платёж, каждый документ. Вы – созаёмщик, без вас банк пальцем не пошевелит.
Она кивнула и согласилась на авантюру, как человек, который прыгает с обрыва и надеется, что внизу вода.
— Хорошо, но только на месяц!
Я улыбнулась:
— Конечно.
Кирилл вскочил, расцеловал мать в обе щеки, йорк истерично тявкнул.
Я встала, разгладила юбку. Пол под коленями Кирилла скрипнул жалким звуком, как писк этого трясущегося пса.
— Через три недели идём в банк, — сказал Кирилл, уже набирая номер менеджера. — Лен, ты документы по офису подготовь.
— Хорошо — ответила я.
Только офиса никакого не существовало.
Справка из банка вкуснее красной икры
Уведомление пришло в начале февраля, в два часа дня. «Кредит №47382 погашен досрочно, обязательств по договору не имеется.»
Я распечатала справку из личного кабинета. Белый лист, синяя печать банка, «Созаёмщик Рыбакова Е.А. статус: свободна.»
Три года я ждала этого момента, а сейчас чувствовала только пустоту.
Наконец-то.
Кирилл ворвался в квартиру в семь вечера с пакетами из «Азбуки вкуса». Красная икра, шампанское «Вдова Клико», устрицы.
— Лен! Завтра едем смотреть офис! — он расставлял всё на столе, сиял. — Я уже созвонился с риелтором, назначил встречу на десять утра!
Изольда Марковна вышла из комнаты в кашемировом кардигане, йорк семенил следом.
— Кирюша, а ты уверен, что эта сделка…
— Мам, я же объяснял! — он откупорил шампанское, пробка выстрелила в потолок. — Полтора миллиона навара! Через месяц ты в новой квартире!
Я молча достала из папки три документа, положила на стол рядом с икрой.
Справку из банка, заявление о разводе, уведомление об освобождении жилого помещения.
Кирилл застыл с бокалом в руке.
— Это что?
— Аудит, — я ответила спокойно. — И оптимизация расходов.
Он поставил бокал, взял справку, прочитал. Лицо медленно белело.
— Ты… ты свободна от кредита?
— Да. Ты рефинансировал его в прошлом месяце. Я сама подписала отказ от созаёмщичества, помнишь? Ты же сам возил меня в банк, я поставила подпись на всех документах. Теперь созаёмщик — твоя мама, а я больше ничего вам не должна.
— Но сделка! Офис!
— Какой офис, Кирилл?
Капля шампанского упала на скатерть.
— Нет никакого офиса и никогда не было.
Изольда Марковна ухватилась за спинку стула.
— Как это — не было?!
— Теперь вы с Кириллом должны банку три миллиона восемьсот пятьдесят тысяч, под залог дачи, а я свободна.
— ЭТО НЕВОЗМОЖНО! — Кирилл рванулся ко мне, но я отступила на шаг.
— Очень даже возможно, проверь сам. Позвони своему риелтору и спроси про адрес, который я тебе дала.
Он схватил телефон трясущимися пальцами.
Набрал номер.
Слушал.
Лицо из белого стало серым.
— Там пустырь, — выдохнул он. — Это пустырь под снос.
— Точно, — я кивнула. — А вы попались на собственную жадность.
Паразиты выселены
Кирилл швырнул телефон на диван, развернулся ко мне. В глазах ярость и что-то похожее на панику.
— Ты не получишь развод, я не подпишу.
— Подпишешь, — я достала ещё одну папку. — Или я передам в налоговую данные о том, что ты три года показывал завышенные доходы по фиктивным договорам, чтобы банк одобрил кредит. У меня есть все подтверждения, переписка с твоим «партнером», фальшивые акты, платежки. Подделка документов, плюс мошенничество при получении кредита – это уголовное дело, Кирилл.
Его челюсть отвисла.
— Ты… ты специально?
— Я документировала каждый фальшивый договор, ты сам подделывал печати, помнишь? Так удобнее было.
Изольда Марковна рухнула на стул, прижав йорка к груди.
— Кирилл, что она несёт?! Скажи, что это неправда!
— Правда, Изольда Марковна, — я повернулась к ней. — Ваш сын три года тратил мои деньги, жил в моей квартире. Квартире, которую я купила до брака на свои деньги, а потом по его уговорам заложила под его «гениальный проект». Вы переехали сюда, заняли мой кабинет, требовали фермерскую курицу для собаки. А когда я устала быть дойной коровой, вы сами подставились под кредит в четыре миллиона.
— МЫ ТЕБЕ ПОМОГЛИ! — взвизгнула она. — Дали кров!
— Кров? — я усмехнулась. — Это моя квартира, которую я освободила от залога благодаря вашей жадности. А вы просто паразитировали.
— Я подам в суд! — Кирилл сжал кулаки. — Ты меня обманула!
— Подавай, я подам встречный с доказательствами подделки документов.
Изольда Марковна всхлипнула, йорк заскулил.
— У вас неделя, — я взяла со стола ключи от квартиры. — Чтобы к следующему понедельнику мои глаза вас не видели. Я подам иск о выселении, и поверь мне, суд встанет на мою сторону – это моя квартира, купленная до брака. Ты в ней не прописан, прав на неё не имеешь. Заявление о разводе подпишешь у нотариуса в понедельник, иначе уголовное дело.
— Лена… — голос Кирилла дрогнул. — Ну нельзя же так…
— Можно, — я развернулась к двери.
Суббота, десять утра.
Я сидела в кабинете, два монитора, тишина, свежий кофе в турке, за окном снег..
Я открыла приложение доставки еды, заказала тартар из тунца и тёплый салат с уткой. Дорого, но я могу праздную свободу.
Потому что квартира моя.
Деньги мои.
И жизнь, наконец, тоже.
