Тяжелая кожаная папка с надписью «Учредительные документы» ударилась о грязный кафель коридора с таким звуком, будто кто-то выстрелил в закрытом помещении. Светлана даже не вздрогнула. В ее профессиональном прошлом звуки были и погромче, и пострашнее. Она молча смотрела, как из распахнутых дверей ее собственного кабинета вылетает кактус в керамическом горшке. Горшок разлетелся на куски, засыпав землей ее замшевые туфли.
Андрей стоял в проеме, широко расставив ноги, и его лицо, когда-то казавшееся Светлане лицом надежного друга, сейчас лоснилось от плохо скрываемого торжества. В руках он держал ее любимую чашку – подарок матери.
– Ну что ты стоишь, Света? – Андрей подбросил чашку на ладони. – Ты за три месяца траура совсем кукушкой поехала. Фирма – это не благотворительный фонд для безутешных дочерей. Здесь зубы нужны. А ты свои, видимо, вместе с мамой закопала.
Светлана почувствовала, как кончики пальцев начинают медленно неметь. Это не был страх. Это была та самая ледяная ярость, которая в бытность ее службы в управлении помогала колоть самых «упертых» фигурантов. Она посмотрела на свои руки – они не дрожали.
– Ты подделал подпись в протоколе общего собрания, Андрей, – спокойно произнесла она, глядя прямо в его водянистые глаза. – И доверенность от моего имени на продажу доли. Это статья сто пятьдесят девятая, часть четвертая. До десяти лет, если ты забыл.
Андрей расхохотался. Громко, с надрывом, так, что охранник на ресепшене – новый, которого Светлана видела впервые – понимающе ухмыльнулся.
– Докажи, майор в отставке! – Андрей шагнул к ней, обдав запахом дорогого парфюма и коньяка. – Экспертиза будет идти полгода. За это время я перекрою все счета, перепишу фуры на новые юрлица, а ты к тому моменту будешь в судах побираться. Ты сейчас – никто. Безработная женщина с печальным лицом. Так что собирай свои манатки, – он кивнул на рассыпанную землю, – и иди вари борщ! Это максимум, на что ты теперь годна.
Он разжал пальцы. Чашка упала на кафель. Светлана смотрела, как фарфоровый осколок с золотой каемкой отлетает к ее ногам. В голове щелкнуло, как при постановке на предохранитель. Материал пошел в работу.
– Я услышала тебя, Андрей, – тихо сказала она, приседая, чтобы поднять папку с документами. – Только учти, борщ – блюдо коварное. Его иногда пересаливают так, что потом вся жизнь горькой кажется.
Она поднялась, чувствуя тяжесть папки под мышкой. Охранник демонстративно открыл перед ней электронный замок, лишая доступа в операционный зал, где еще вчера она была хозяйкой.
Светлана вышла на парковку. Весеннее солнце слепило, но ей казалось, что она все еще находится в камере-одиночке. Она села в машину, положила папку на соседнее сиденье и достала телефон. Старая привычка – не хранить контакты под именами. В списке вызовов значились только цифры.
Она нажала на номер, который не набирала три года. С тех самых пор, как ушла «на гражданку» за спокойной жизнью.
– Алло, Саныч? – голос Светланы стал сухим и отрывистым. – Нужна справка по объекту. Логистика, серый импорт, таможенный пост «Северный». Да, Андрей В. В. зашел на мою территорию. Нет, Саныч, задерживать не надо. Мне нужна полная «фактура» по его контактам с таможней за последний месяц. Я начинаю разработку.
Она отключила связь и посмотрела в зеркало заднего вида. На нее смотрела женщина с холодными карими глазами. Она знала, что Андрей сейчас пьет шампанское в ее кресле. Он думал, что отнял у нее бизнес. Он не понимал, что он просто стал фигурантом дела №1.
Вечером того же дня Светлана зашла в небольшое кафе на окраине. За столиком в углу сидел мужчина в поношенной куртке.
– Света, ты же знаешь, я рискую, – буркнул он, не поднимая глаз. – Андрей теперь под крышей у «безопасников» холдинга.
– Ты мне должен за восемнадцатый год, Паша, – отрезала Светлана, кладя на стол флешку. – Здесь софт. Установи его на сервер в офисе под своим паролем. Мне нужен доступ к его переписке в «Телеге» и бухгалтерии.
– Он меня убьет, если узнает, – прошептал системный администратор, которого Светлана когда-то вытащила из очень некрасивой истории с хакерской атакой.
– Он не узнает, – Светлана слегка коснулась его руки. – Если сделаешь все чисто, через неделю ты будешь работать на меня в новой компании. А Андрей… Андрей отправится изучать меню тюремной баланды. Там борщ не подают.
Вернувшись в свою пустую квартиру, Светлана открыла ноутбук. Экран мигнул. Паша сработал быстро. На мониторе поползли строки логов. Она видела, как Андрей прямо сейчас, в одиннадцать вечера, переписывается с кем-то, записанным как «Иван Таможня».
«Все в силе. Завтра в десять три фуры идут по зеленому коридору. Начинка – электроника по цене запчастей. Конверт передам на месте».
Светлана почувствовала, как в груди разливается знакомое тепло. Это был азарт охотника. Андрей думал, что она будет плакать в подушку. А она в этот момент уже затягивала петлю на его холеной шее, документируя каждое слово.
В полночь в дверь позвонили. На пороге стоял Андрей. Он выглядел пьяным и неопрятным.
– Света, открой, – пробормотал он, прислонившись к косяку. – Я тут подумал… может, я погорячился. Давай по-хорошему. Ты подпишешь отказ от претензий, а я тебе… я тебе выплачу компенсацию. Миллион. Рублей.
Светлана смотрела на него через цепочку. Миллион за бизнес, приносящий десять в месяц.
– Уходи, Андрей, – спокойно сказала она. – Ты завтра очень пожалеешь, что не остался дома.
– Ах ты… – он замахнулся, но Светлана даже не моргнула. – Ты пожалеешь! Я тебя по миру пущу!
Она захлопнула дверь, слушая, как он матерится на лестничной клетке. В ее телефоне высветилось новое сообщение от Саныча: «Объект подтвержден. Завтра в 10:00 на посту будет группа. Тебе быть обязательно. Нужна опознать груз и закрепиться».
Светлана подошла к окну. Внизу Андрей садился в свою машину, не подозревая, что это его последняя поездка за рулем на ближайшие несколько лет. Она знала: завтра в десять утра его жизнь превратится в пепел.
***
Утро встретило Светлану запахом дешевого кофе из автомата на заправке. Она сидела в своей машине за два квартала до таможенного поста «Северный». На заднем сиденье лежал профессиональный диктофон и старый полевой бинокль – наследство от службы, которое она так и не сдала в архив.
Телефон завибрировал. Сообщение от Паши: «Он в офисе. Заказал доставку из ресторана, празднует. В почте подтверждение: фуры прошли границу, через двадцать минут будут на досмотре. Андрей выехал на пост».
Светлана медленно выдохнула, чувствуя, как холодная решимость вытесняет остатки утренней сонливости. Она видела, как к шлагбауму подкатил знакомый черный внедорожник Андрея. Он вышел из машины, поправляя воротник дорогого пальто, и вальяжно направился к зданию управления.
– Саныч, я на месте, – негромко произнесла она в гарнитуру. – Фигурант вошел в здание. Объект связи – инспектор Кольцов.
– Принято, Света. Группа на исходной. Ждем факта передачи. Ты же понимаешь, без «куклы» или меченых денег нам его по двести девяносто первой не закрыть, если он просто поздороваться зашел.
– Он не здороваться пришел, – Светлана прильнула к биноклю. – Он несет с собой кожаную папку. Ту самую, которую вчера выкинул из моего кабинета. Символично, правда?
Она видела через панорамное окно второго этажа, как Андрей жмет руку мужчине в форме. Они прошли вглубь кабинета. Андрей положил папку на стол. Его движения были резкими, самодовольными. Он открыл ее, и Светлана по бликам поняла: внутри не документы. Там лежали плотные пачки, перетянутые банковскими резинками.
В этот момент ее телефон снова ожил. Вызов от Юлии, жены Андрея.
– Алло, Света? – голос женщины дрожал. – Я… я нашла в сейфе документы. Там твоя подпись на дарственной на квартиру. И на долю в фирме. Но ты же была на похоронах в тот день… Света, мне страшно. Андрей сказал, что если я вякну, он оставит меня на улице с детьми.
– Юля, послушай меня внимательно, – Светлана прижала телефон плечом, продолжая фиксировать действия в кабинете. – Сейчас ты берешь детей и уезжаешь к сестре. Ничего не трогай. Твой муж сейчас совершает самую большую ошибку в жизни. Если хочешь остаться свидетелем, а не соучастником по сто пятьдесят девятой, сиди тихо.
– Света, ты его посадишь? – в трубке послышался всхлип.
– Он сам себя сажает, Юля. Я просто смотрю.
В кабинете на посту произошло то, чего Светлана ждала. Инспектор Кольцов взял папку и убрал ее в нижний ящик стола. Взамен он протянул Андрею пачку накладных с уже проставленными печатями «Выпуск разрешен».
– Реализация! – коротко бросила Светлана в микрофон.
Она видела, как к зданию метнулись две неприметные «Лады», из которых высыпали люди в масках и с надписями «ФСБ» на спинах. Андрей, стоявший у окна, замер. Его лицо, даже через линзы бинокля, стало цвета мокрого асфальта. Он попытался дернуться к выходу, но дверь уже вынесли.
Светлана вышла из машины. Она не спеша направилась к посту, ловя на себе недоуменные взгляды водителей фур. Ветер трепал ее темно-русые волосы, но она не поправляла их.
Когда она вошла в кабинет, Андрея уже пристегивали к батарее. Его пальто было испачкано мелом, волосы всклокочены. Кольцов сидел за столом, обхватив голову руками. Папка с деньгами лежала на виду – ее уже извлекли и начали пересчет.
– Ну что, Андрей, – Светлана остановилась в двух шагах от него. – Как борщ? Не подгорел?
Андрей поднял на нее взгляд, в котором плескалась животная ненависть, смешанная с осознанием краха.
– Это ты… ты сука… ты все подстроила! – он забился в наручниках, лязгая металлом о трубу. – Ты же сама в этих схемах…
– Ошибаешься, – Светлана достала из кармана диктофон и аккуратно положила его на стол перед следователем. – Я три года чистила компанию от таких, как ты. А когда ты решил, что смерть моей матери – это «окно возможностей», ты просто упростил мне задачу. Кстати, подделка моей подписи на дарственной – это отдельный эпизод. Твоя жена уже дает показания.
– Света, договоримся! – Андрей внезапно сменил тон на заискивающий. – Света, я все верну. В три раза больше! Хочешь, я фирму на тебя перепишу? Прямо здесь, сейчас!
– Ты уже ничего не перепишешь, фигурант, – отрезала она. – Твои счета арестуют через час. Твои фуры сейчас разгружают – там контрабанда на восемьдесят миллионов. Это «особо крупный», Андрей. Группой лиц по предварительному сговору.
Она повернулась к следователю, старому знакомому Санычу.
– Оформите его по всей строгости. И не забудьте про сто пятьдесят девятую – там фактура по рейдерскому захвату на флешке, которую я передала утром.
Светлана вышла из кабинета под крики Андрея, который уже не просил, а визжал, проклиная ее и всех ее предков. На улице она глубоко вдохнула холодный воздух.
Но торжество было неполным. На парковке она увидела Юлию. Жена Андрея стояла у машины Светланы, сжимая в руках конверт.
– Света, это не все, – Юля протянула конверт. – Я нашла это в его втором сейфе, о котором он не знал, что я знаю. Там фотографии. Твоя мама… она не просто так заболела, Света. Андрей платил врачу.
Светлана почувствовала, как земля уходит из-под ног. Онемение, которое раньше было лишь в кончиках пальцев, мгновенно охватило все тело.
– Что ты сказала? – прошептала она, вырывая конверт.
Внутри были чеки и распечатка переписки. Андрей не просто ждал ее слабости. Он ее организовал.
Светлана смотрела на распечатку, и буквы расплывались, превращаясь в грязные серые пятна. В голове зациклилась одна фраза из переписки: «Дозировку увеличили, она слабеет, вопросов не возникнет». Андрей платил лечащему врачу матери за «сопутствующую терапию», которая медленно, но верно гасила сердце женщины.
Она не почувствовала боли. Только холод, такой глубокий, что зубы начали выбивать мелкую дробь. Светлана медленно сложила листы, засунула их обратно в конверт и посмотрела на Юлию. Та стояла, прижав руки к груди, бледная, как мел.
– Ты знала об этом раньше? – голос Светланы звучал ровно, как у диктора новостей.
– Нет! Клянусь! Я нашла это только сегодня утром, когда искала загранпаспорта детей, – Юля всхлипнула. – Света, я не знала, что он такое чудовище…
– Иди к детям, Юля. И забудь мой номер. Навсегда, – отрезала Светлана.
Она вернулась в здание таможенного поста. В коридоре пахло хлоркой и страхом. Андрей сидел в той же позе, пристегнутый к батарее. Увидев Светлану, он снова попытался изобразить оскал.
– Что, майорша, пришла прощаться? Ничего, мои адвокаты развалят дело до вечера. Обыск был без понятых, деньги…
Светлана подошла вплотную. Она не стала бить или кричать. Она просто достала из конверта один из чеков и приклеила его скотчем к холодному металлу батареи прямо перед его глазами. Андрей замолчал на полуслове. Его зрачки расширились, а лицо из серого стало землистым.
– Это… это не то, что ты думаешь… – прохрипел он.
– Это именно то, – Светлана наклонилась к его уху. – Ты думал, я закрою тебя за фуры? Нет, Андрей. За фуры ты получишь лет восемь. А за маму… я сделаю так, что ты будешь умолять о пожизненном. Я ведь не зря три года в логистике работала. Я знаю всех твоих «кредиторов» в портах. Тех самых, которым ты задолжал три миллиона долларов после того, как «отжал» у меня счета.
Андрей дернулся, наручники больно впились в запястья.
– Света, не надо… Они же меня в лесу закопают…
– В лесу – это слишком милосердно, – Светлана выпрямилась. – Я уже отправила им весточку. Сообщила, что ты украл их товар специально, чтобы сдать его ФСБ и соскочить по программе защиты свидетелей. Угадай, сколько проживет «крыса» в СИЗО, когда за дверью стоят люди, потерявшие из-за нее восемьдесят миллионов?
Она вышла из кабинета, не оборачиваясь на его истошный крик. Саныч ждал ее на крыльце, докуривая сигарету.
– Света, ты там ничего лишнего не наговорила? Фигурант орет так, будто его живьем едят.
– Он просто осознал меру ответственности, Саныч, – она поправила воротник своего темно-русого пальто. – По 159-й и 291-й я буду главным свидетелем. По «врачебному эпизоду» – передай материалы в спецотдел. Я зафиксировала все на флешку.
Через неделю Светлана сидела в своем старом кабинете. Офис пах свежей краской и новой мебелью – старую она приказала вывезти на свалку вместе с вещами Андрея. Паша, сисадмин, вошел без стука, неся в руках чашку горячего чая.
– Света… то есть, Светлана Николаевна. Там из СИЗО звонили. Андрей… его перевели в общую камеру. У него «несчастный случай». Упал со шконки. Четыре перелома, челюсть в двух местах. Говорят, говорить больше не сможет.
Светлана сделала глоток. Чай был терпким и горячим.
– Бывает, Паша. В тюрьме полы скользкие. Ступай работать.
Она открыла сейф и положила туда ту самую уцелевшую чашку с золотой каемкой – подарок матери, который она склеила так аккуратно, что трещин почти не было видно. Только если присмотреться. Как и в ее собственной душе.
***
Она стояла у окна, глядя, как внизу грузятся ее фуры – на этот раз с абсолютно белым товаром. Светлана понимала: той женщины, которая когда-то верила в дружбу и партнерство, больше нет. Андрей думал, что сломает ее, лишив работы и близкого человека. Но он лишь сорвал предохранитель с оперативного механизма, который она так долго пыталась в себе заглушить.
Месть не принесла облегчения, она принесла ясность. Она видела в отражении стекла не жертву обстоятельств, а хозяйку ситуации, которая заставила врагов платить по самому высокому курсу. Справедливость – это не когда все счастливы. Справедливость – это когда счета закрыты в ноль, а виновные превращены в статистическую погрешность внутри уголовного дела.
Она знала, что впереди суды, проверки и косые взгляды «коллег» по бизнесу. Но теперь у нее был свой «зеленый коридор» – право идти по жизни, не оглядываясь на тех, кто остался в прицеле. Андрей получил свой борщ. Холодный. Костлявый. Тюремный.
