— Слушай, Галь, я тут подумал. Непорядок это. Мы пять лет вместе, а квартира до сих пор на тебя оформлена. Короче, завтра идем к нотариусу, перепишешь долю на меня. Я мужик, я хозяин в этом доме, мне перед пацанами стыдно, что я тут на птичьих правах. Офигеть ситуация, прикинь? — Игорь вальяжно отхлебнул кофе, который я только что сварила, и уставился в окно с таким видом, будто уже присматривал, куда поставить свой новый бильярдный стол.
Я в это время как раз нарезала сыр. Тонкий ломтик «Гауды» по акции за 150 рублей соскользнул с ножа и упал на липкий пол. (Опять он что-то пролил и не вытер. Свинтус). Я не вскрикнула. Не выронила нож. Просто пальцы сжались на рукоятке так, что суставы побелели. В нос ударил густой запах пережаренного бекона — Игорь требовал завтрак «как в лучших домах», хотя сам за этот завтрак не заплатил ни копейки. В ушах стоял противный звон от капающего крана. Кап. Кап. Кап. Игорь обещал починить его месяц назад. Хозяин, блин. Нарисовался — не сотрешь.
— В смысле переписать, Игорёк? — я медленно повернулась к нему, вытирая руки о фартук. Фартук был старый, в пятнах, но чистый. В отличие от совести моего муженька. — Ты, кажется, вчерашним пивом перебрал. Ты к этой квартире каким боком?
— Ой, не начинай свою волынку, — Игорь поморщился, будто у него внезапно разболелся зуб. — Мы семья. Общий котел, все дела. Я тут плинтуса прибивал? Прибивал. Шкаф в прихожей собирал? Собирал. Значит, имею право. А то ты чуть что — сразу «моя квартира, моя ипотека». Душишь ты меня, Галя. Своей меркантильностью душишь. Короче, завтра в два часа. Я уже договорился.
Я медленно села на табуретку. Стоять вдруг стало тяжело, ноги налились свинцом. Офигеть просто. Плинтуса он прибивал. Те самые, что отвалились через неделю и которые я потом сама на «жидкие гвозди» сажала.
Давайте я вам расскажу про этот «общий котел». Пять лет назад, когда мы только съехались, я летала. Дура была. Влюбленная дура. Квартиру эту я выгрызала зубами. Пять лет без отпуска. Работа в аптеке на две смены, ночные дежурства, подработки в интернете. Я забыла, как выглядят новые сапоги. Ходила в одних и тех же ботильонах четыре года, подклеивала подошву моментом. Каждый рубль — в банк. Каждую копейку — в досрочку.
А Игорь? Игорь в это время «искал себя». То он риелтор, то он менеджер по продаже воздуха, то он просто «в творческом кризисе». Из пяти лет брака он работал в общей сложности года полтора. Зато гонора — на министерское кресло. Прикинь, он мне заявляет, что я меркантильная. Я, которая платит за свет, за воду, за его сигареты и за ту самую колбасу, которую он сейчас так бодро жует.
— Слушай сюда, хозяин, — я заговорила тихим, ледяным тоном. Это у меня верный признак, что внутри всё выгорело дотла. — Квартира куплена до брака. Первый взнос — мои наследственные деньги от бабушки. Ипотека выплачена моими премиями. Ты тут прописан временно, по моей доброте душевной. Никаких нотариусов не будет. Тема закрыта.
Игорь вдруг резко переменился в лице. Ухмылочка сползла, глаза сузились. Он грохнул чашкой по столу так, что остатки кофе выплеснулись на мою чистую скатерть. (Да чтоб ты подавился, паразит).
— Ах так? Значит, я тут никто? Приживалка? — он встал и навис надо мной. От него пахло несвежим сном и дешевым табаком. — Ты, Галка, совсем берега попутала. Я мужик. Я глава семьи. По закону всё, что в браке — общее. Я адвокату звонил. Он сказал, если я докажу, что вкладывался в ремонт, мне половина светит. Так что либо по-хорошему долю даешь, либо я тебя по судам затаскаю. Вылетишь отсюда как пробка из бутылки. Обалдеть ты хитрая, конечно. Думала, лоха нашла?
Я смотрела на него и не узнавала. В смысле — адвокату звонил? То есть он это планировал? Пока я вчера на смене до двенадцати ночи стояла, он схемы рисовал, как у меня жилье отжать? Здрасьте-приехали. Я почувствовала, как по спине пополз холодный липкий пот. Внутри что-то щелкнуло. Знаете, это такое чувство, когда ты долго-долго терпишь, а потом — бац, и тишина. Абсолютная.
— Вкладывался? — я усмехнулась. — И чеки есть? На те самые три гвоздя и банку краски, которую моя мама купила?
— Всё есть! — заорал Игорь, и его лицо пошло красными пятнами. — И свидетели есть! Пацаны подтвердят, как я тут пахал! Короче, Галя, не беси меня. Либо завтра идем к нотариусу, либо я сейчас такие порядки наведу — мало не покажется. Мой дом — мои правила!
Он развернулся и ушел в комнату. Через минуту оттуда донесся звук работающей дрели. Вжик. Вжик. Офигеть. Он решил начать «ремонт», чтобы зафиксировать свои «вложения». Я зашла в зал. Игорь со звериным оскалом дырявил стену в прихожей, прямо над моим любимым зеркалом. Штукатурка летела на ковер, который я только неделю назад из химчистки забрала.
— Ты что творишь, идиот? — я попыталась выхватить дрель.
— Стену штроблю! Розеток тут мало! — он оттолкнул меня плечом. — Уйди, баба, не мешай мужику работать!
Я стояла и смотрела на серую пыль, оседающую на мебели. В носу запершило от извести. В этот момент я поняла: всё. Глава «Игорь и Галя» закончена. Ошиблась. С кем не бывает. Но исправлять ошибку надо быстро, пока она не сожрала твою жизнь целиком.
Я не стала спорить. Не стала плакать. Я просто вышла на кухню, взяла телефон и набрала номер.
— Алло, Степан Иваныч? Здравствуйте. Это Галина из сорок пятой. Да, ипотечная. Слушайте, у меня тут ЧП. Посторонний человек в квартире устроил погром. Да, угрожает. Нет, не прописан постоянно. Временная регистрация закончилась месяц назад, я забыла продлить. Посмотрите по базе? Да, жду.
Игорь, услышав мой разговор, выключил дрель. Вышел в коридор, вытирая лоб грязной рукой.
— Ты кому это звонишь? Психованная совсем? Какая полиция? Я муж твой!
— Был муж, Игорёк. До того момента, как ты решил мою квартиру делить. Теперь ты — гражданин без определенного места регистрации, незаконно находящийся на частной территории.
— Да ты… ты не посмеешь! — он сделал шаг ко мне, замахиваясь дрелью как дубиной.
Я не шелохнулась. Просто смотрела ему прямо в глаза. Ледяным таким взглядом.
— Только попробуй. Участковый через три минуты будет здесь. Он мой постоянный покупатель в аптеке, мы с ним в хороших отношениях. Хочешь присесть на пятнадцать суток за хулиганство? Давай.
Игорь сдулся. Не сразу, медленно, как проколотая шина. Он бросил дрель на пол. Грохот металла о ламинат больно ударил по ушам.
— Стерва, — процедил он сквозь зубы. — Змея подколодная. Всю жизнь мне испортила. Правильно пацаны говорили — нельзя с карьеристками связываться. У вас вместо сердца калькулятор.
— У меня вместо сердца — честно заработанные метры, Игорь. Которые ты решил украсть.
Через пять минут раздался звонок в дверь. Короткий, требовательный. Лязг ключа, тяжелые шаги в прихожей. Степан Иваныч, грузный мужчина в форме, пахнущий дешевым табаком и служебным долгом, зашел в квартиру.
— Так, что тут у нас? Опять семейные разборки? — он окинул взглядом разгром в коридоре, дыру в стене и бледного Игоря.
— Степан Иваныч, — я протянула ему папку с документами. — Вот свидетельство о собственности. Вот выписка из домовой книги. Данный гражданин здесь больше не зарегистрирован. Прошу содействовать в его выселении. Он ведет себя агрессивно, портит имущество.
Игорь попытался было что-то вякнуть про «общий котел» и «мужика в доме», но участковый только крякнул и посмотрел на него как на вошь.
— Слышь, хозяин. Документы на жилье есть? Нет? А регистрация? Тоже нет. Значит так, собирай манатки. Пять минут тебе. Не успеешь — оформим как сопротивление. Галина, вы не против, если он вещи заберет?
— Пусть забирает, — я кивнула. — Только быстро.
Офигеть, как быстро собираются люди, когда над душой стоит закон в погонах. Игорь метался по квартире, швыряя свои шмотки в старую спортивную сумку. Трусы, носки, зарядки от телефонов — всё летело в кучу. Он не складывал их аккуратно, как я когда-то. Он просто комкал их, давясь злостью.
— Ты пожалеешь! — орал он, натягивая куртку. — Ты приползешь ко мне! Кто тебе кран починит? Кто полку прибьет? Сдохнешь тут одна в своих стенах!
— Кран починит мастер за пятьсот рублей, Игорь. А полку я уже сама прибила. Уходи.
Степан Иваныч вывел его под локоть. Игорь еще что-то кричал в подъезде, хлопал дверями, обещал кару небесную. Соседи, небось, уже к глазкам прилипли. Ну и ладно. Пусть смотрят. Халява кончилась.
Когда дверь захлопнулась, я не сползла по стене. Я просто заперла замок на все три оборота. Щелк. Щелк. Щелк.
Тишина.
Господи, какая в квартире наступила тишина. Даже кран, кажется, перестал капать (на самом деле нет, просто я его перекрыла в ванной). Я прошла на кухню. Села на ту самую табуретку. На столе всё еще стояла его грязная чашка с остатками холодного кофе. Я взяла её и медленно, с каким-то странным удовольствием, опустила в мусорное ведро. Осколки звякнули — и это был самый приятный звук за весь день.
Я достала из шкафчика заначку. Маленькую бутылочку коньяка, которую хранила «для компрессов». Налила в рюмку. Выпила. Обжгло. Хорошо.
Слушай, а ведь я только сейчас поняла, как сильно я устала. Устала тащить на себе это недоразумение, которое считало себя «хозяином». Устала экономить на себе, чтобы он мог «искать призвание».
Страшно ли мне? Ну, немного. Ипотеку платить теперь будет сложнее, раньше он хоть какие-то копейки на продукты подбрасывал. Придется опять на полторы ставки выходить. Но зато — никто не будет дырявить мои стены. Никто не будет называть меня «бабой». Никто не будет претендовать на то, что я заработала своим потом и бессонными ночами.
Завтра я вызову мастера. Сменю личинку в замке. Это первое. Второе — заделаю ту дурацкую дыру в прихожей. Куплю шпаклевку, шпатель… Сама справлюсь. Офигеть, как много я могу сама, оказывается.
Как я это подругам объясню? (У нас общая компания была). Скажу правду. Что лучше быть одной, чем с крысой, которая ждет момента, чтобы укусить тебя за руку, которая её кормит.
Завтра — суббота. Мой первый выходной за месяц. Я встану поздно. Сварю себе нормальный кофе. Буду пить его долго, глядя на чистое небо. И никто не скажет мне, что я «меркантильная».
Квартира — это не просто бетон и обои. Это свобода. Моя личная, оплаченная годами труда свобода. И делиться ей с паразитами я больше не намерена.
Выдохнула. Спокойно так.
А вы бы позволили мужу претендовать на вашу добрачную квартиру?
