— Имей совесть! Кира — невестка, часть нашей семьи. Она же ко всем со всей душой, и к тебе в том числе! Мама ее обожает, Олега она на ноги поставила, когда он пить начал. А тебя она боится. Говорит, что ты стерва и мегера, которая только и ждет, чтобы нас всех поссорить и квартиру родительскую оттяпать. Слушай, а может, она права? Может, ты и правда за спиной моей хвостом крутишь? С начальником своим? Я и фотографии видел!
***
Прошел ровно год — триста шестьдесят пять дней с того момента, как Вадим выкатил свой чемодан из этой квартиры. Они не жили вместе, но пространство вокруг все еще было пропитано его присутствием. В ванной на полке сиротливо стояла его любимая пена для бритья — она так и не смогла ее выбросить. В прихожей валялся старый зонт с треснутой ручкой.
В замке повернулся ключ. Инга вздрогнула, хотя знала, кто это. У Вадима остался ключ, чтобы он мог приходить к пятилетнему Степке, когда захочет.
— Привет, — Вадим зашел на кухню, стряхивая капли воды с кожаной куртки. — Спишь на ходу?
— Привет. Задумалась просто. Степа в комнате, лего собирает. Ждал тебя.
Вадим сел на табуретку, ту самую, на которой всегда сидел раньше. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли темные тени, а плечи как-то непривычно сутулились.
— Чай будешь? — спросила Инга, просто чтобы прервать затянувшуюся паузу.
— Давай. Слушай, Инга… Мама звонила. У Олега в субботу юбилей, тридцать лет. Они там что-то серьезное затевают.
Инга замерла с чайником в руках.
— Поздравляю, — тихо сказала она. — Я-то тут при чем?
— Ну, мама спрашивала… — Вадим отвел взгляд. — Короче, Кира сказала, что ты вряд ли захочешь прийти. Мол, ты тогда так кричала, что видеть никого не желаешь. Она маме напела, что ты вообще с ними знаться не хочешь.
Инга медленно поставила чайник на плиту.
— Вадим, посмотри на меня. Когда я такое говорила? Последний раз я видела твою мать полгода назад в парке, и она со мной едва поздоровалась. А Киру я вообще не видела с того самого дня, как мы поссорились.
— Да я знаю, — Вадим потер лицо ладонями. — Но она там постоянно… Ну, понимаешь, она же со свекровью живет. С мамой моей. Она там и готовит, и убирает, и в аптеку маме бегает. Она для них — золото. А ты… ты всегда была сама по себе. Гордая, красивая, работаешь много. Мама говорит, тебе семья не нужна, тебе только карьера и шмотки.
— Это Кира говорит, Вадим. Не твоя мама. Твоя мама до появления Киры в вашей семье меня любила. Помнишь, как она мне рецепт своего пирога передавала? Как мы на даче вместе розы сажали?
Вадим молчал. Он всегда так делал, когда разговор становился неудобным.
— Инга, ну чего ты начинаешь? Кира — жена Олега. Она родня.
— Она змея, Вадим.
***
Инга помнила, как Кира появилась в их жизни три года назад. Тихая, незаметная, с вечно испуганными глазами. Олег привел ее в дом родителей и гордо объявил, что они поженились. Инга тогда первая бросилась поздравлять, подарила огромный набор дорогой посуды, искренне радуясь за деверя.
Но очень скоро «тихая» Кира начала меняться. Инга, которая жила с Вадимом в собственной квартире, заработанной наполовину ее усилиями, была для Киры как красная тряпка. Инга хорошо одевалась, водила машину, занимала руководящую должность в рекламном агентстве. А Кира… Кира осела дома. Она быстро поняла, что путь к власти в этой семье лежит через Зинаиду Петровну, свекровь.
— Ой, Инночка, — пела Кира, разливая чай на общей кухне во время семейного обеда. — Какое у тебя платье красивое. Дорогое, наверное? Вадим, ты прямо балуешь жену. А мой Олежка все в дом, все в дом… Каждую копейку откладываем, чтобы Зинаиде Петровне на ремонт помочь.
Она говорила это мягко, с улыбочкой, но Вадим после таких слов всегда мрачнел. Ему казалось, что он недостаточно вкладывается в родительский дом.
— Ты видела, как она на нас смотрит? — нашептывала Кира свекрови, пока Инга возилась со Степкой в саду. — Как на прислугу. Она же считает себя выше всех. Даже с вами, Зинаида Петровна, разговаривает так… покровительственно. Мол, бедная старушка, ничего в современной жизни не смыслит.
Инга этого не слышала. Она узнавала об этих разговорах позже, когда Вадим вдруг начинал придираться к ней на ровном месте.
— Почему ты маме не позвонила? — спрашивал он вечером, глядя в телевизор.
— Вадим, я была на презентации, освободилась в девять. Собиралась завтра набрать.
— А Кира говорит, что мама ждала звонка весь день. Что ей плохо было, а ты даже не поинтересовалась. Кира вот с ней весь вечер сидела, давление мерила.
— Так Кира с ней живет! — не выдерживала Инга. — Ей не надо звонить, ей достаточно в соседнюю комнату зайти.
***
Та самая ссора, после которой все рухнуло, произошла перед Новым годом. Инга организовала большой праздник у них дома. Заказала кейтеринг, украсила все в едином стиле. Пришли родители, Олег с Кирой.
Все шло идеально, пока Кира не зашла за Ингой на кухню.
— Шикарно живешь, — сказала Кира. — Думаешь, Вадим вечно будет на тебя пахать, чтобы ты эти посиделки устраивала?
— Кира, я сама на это заработала, — спокойно ответила Инга, поправляя бокалы. — Успокойся.
— А Вадим думает иначе. Я ему вчера рассказала, как ты на корпоративе со своим боссом зажигала. Ой, ну не делай такие глаза. Угадала я, да? Как хорошо, что подружка моя вместе с тобой работает. Ой, а ты и не знала, да?
— Что ты несешь? — Инга развернулась к ней. — На каком корпоративе? Я там была два часа, и мы с Игорем Алексеевичем обсуждали бюджет на следующий квартал!
— Ну-ну. Рассказывай. Только Вадим мне верит больше. Я же «своя», я дома, я за мамой присматриваю. А ты — перелетная птица.
Вечером, когда гости ушли, Вадим устроил допрос. Кира все-таки успела вставить свои пять копеек. Инга пыталась оправдаться, кричала от несправедливости, а Вадим все больше замыкался.
— Почему ты ей не нравишься? — спросил он в конце. — Может, она права? Ты хочешь заграбать квартиру моих родителей, продать ее и укатить в теплые края вместе со своим начальником?
— Какую квартиру?! — задохнулась Инга. — У нас своя есть! Мне не нужны чужие метры! С каким начальником, Вадим? Ты что бред городишь?
— Вот видишь, ты уже кричишь. Кира права, у тебя характер не сахар. Нам, наверное, правда надо пожить отдельно.
И он ушел.
***
На кухне Вадим допил чай и поставил кружку в раковину.
— Так что на счет субботы? — спросил он. — Кира сказала, что места в ресторане ограничены, и она уже составила список. Тебя там нет. Но если ты очень хочешь…
— «Если я очень хочу»? — Инга горько усмехнулась. — Вадим, ты слышишь себя? Кира составила список на день рождения твоего брата? А твоя мать что?
— Мама сказала, что Кире виднее, она всем занимается. Она там за главную. Слушай, Инга, может, ты сама ей позвонишь? Попросишь прощения за те слова… ну, тогда, в Новый год?
Инга почувствовала, как внутри все начинает дрожать от ярости. Просить прощения? У Киры? За то, что она методично уничтожала ее репутацию целый год?
— Вадим, иди к сыну, — сказала она севшим голосом. — Я не буду звонить Кире. И просить прощения за то, чего я не делала, я тоже не буду.
Вадим пожал плечами и вышел. Из комнаты донесся радостный крик Степы:
— Папа! Смотри, какой вертолет!
Инга села на его место. Она вдруг отчетливо поняла схему, по которой действовала Кира. Каждое крупное мероприятие — свадьба подруги, день рождения свекра, юбилей Олега — превращалось в поле битвы. Кира всегда наносила удар заранее. Она вбрасывала сплетню, создавала конфликтную ситуацию, а потом «спасала» семью, отсекая «токсичную» Ингу.
И ведь никто не спорил. Всех устраивало, что дома чисто, еда готова, а Зинаида Петровна всегда под присмотром. Кира купила их расположение своим бытовым удобством. А Вадим… Вадим просто плыл по течению. Он боялся конфликтов, боялся разозлить мать и брата. Ему было проще считать Ингу «сложной», чем признать, что его родные живут с манипулятором.
Через час Вадим собрался уходить. Степа висел на его руке, канюча:
— Ну пап, останься, еще один мультик!
— Не могу, сынок… Дела.
— Какие дела, Вадим? — спросила Инга, выходя в прихожую. — У Олега юбилей только в субботу.
— Ну… Кира попросила помочь. У нее там закрутки какие-то, надо банки из подвала достать. И маме еще…
— Понятно. Кира попросила.
Вадим натянул кроссовки, избегая ее взгляда.
— Инга, ну не злись. Она и правда много для нас делает, о маме заботится. Мы с Олегом ей обязаны.
— А мне ты ничем не обязан? Своему сыну?
Вадим вздохнул.
— Степе я все куплю. Я же прихожу. Ладно, я погнал. В субботу заскочу за Степкой, отвезу его к родителям на пару часов перед рестораном. Кира сказала, дети там тоже будут, пусть пообщаются.
— Только попробуй ее к Степке подпустить! — предупредила Инга.
— Господи, да ты реально параноик, — бросил Вадим и закрыл дверь.
***
Инга знала, что по четвергам Зинаида Петровна ходит на рынок к десяти утра. Кира в это время обычно спит или сидит в соцсетях — она была «совой». Инга перехватила свекровь у входа в торговые ряды. Зинаида Петровна, увидев невестку, вздрогнула и прижала сумку к груди.
— Инга? Ты чего тут?
— Здравствуйте, Зинаида Петровна. Давайте я вам помогу сумку донести. Нам надо поговорить.
— Ой, да о чем говорить-то… — Свекровь отвела глаза. — Кира говорит, ты на нас в суд подавать собралась. На алименты какие-то немыслимые.
Инга едва не споткнулась о бордюр.
— Какой суд? Какие алименты? Вадим платит столько, сколько мы договорились. Я ни на кого не подавала.
— Да? — Зинаида Петровна остановилась, подозрительно глядя на нее. — А Кира сказала, видела бумаги у Вадима в почте. И что ты Олега оскорбляла в соцсетях. Называла его неудачником.
— Зинаида Петровна, — Инга взяла женщину за плечи. — Посмотрите на меня. Вы меня знаете восемь лет. Я хоть раз вас обманула? Хоть раз сказала грубое слово Олегу?
Свекровь задумалась. На ее лице отразилась мучительная работа мысли.
— Ну… раньше не говорила. А Кира говорит, что ты изменилась. Что власть и деньги тебе в голову ударили. Что ты хочешь Вадима против нас восстановить.
— А вы не думали, зачем Кире это нужно? — тихо спросила Инга. — Зачем ей выживать меня из семьи?
— Она о нас заботится, Инга! Она со мной день и ночь. Ноги мне растирает, когда болят. Слово доброе всегда найдет. А ты… ты даже на день рождения Олега не хочешь прийти.
— Меня туда не звали, Зинаида Петровна. Кира вычеркнула меня из списка. Сказала Вадиму, что я не хочу вас видеть.
Зинаида Петровна замерла.
— Как это… вычеркнула? Олег же спрашивал… Она сказала, ты трубку не берешь.
— Я не получала ни одного звонка ни от нее, ни от Олега. Вы понимаете? Она врет вам. Всем вам. Чтобы быть единственной «хорошей девочкой» в доме.
Инга видела, что свекровь сомневается. Но Кира за этот год стала для пожилой женщины костылем, без которого было страшно.
— Я не знаю, Инга… Кира такая ласковая. Не может она так врать. Наверное, ты просто… все неправильно поняла.
Свекровь выхватила сумки и почти побежала к остановке автобуса. Инга осталась стоять у рынка. В носу щипало от обиды.
***
Инга решила действовать на опережение. Вадиму позвонила, попросила за ней заехать. В назначенное время она открыла дверь, уже полностью собранная. На ней было облегающее платье цвета пудры — элегантное, дорогое, но не вызывающее. Волосы уложены мягкими волнами. Степка в белой рубашке прыгал у порога.
Всю дорогу до ресторана Вадим нервно барабанил пальцами по рулю. Он несколько раз доставал телефон, явно хотел написать Кире, но Инга начинала весело обсуждать со Степкой предстоящий праздник, и он не решался.
Ресторан был пафосный. Колонны, позолота, тяжелые портьеры. Гости уже собрались. В центре зала, рядом с Олегом, стояла Кира. На ней было платье с жуткими рюшами, которое должно было подчеркивать ее «скромность», но выглядело просто дешево.
Когда Инга вошла в зал, держа за руку Вадима и Степку, наступила тишина. Зинаида Петровна выронила салфетку. Олег удивленно вскинул брови. А Кира остолбенела.
— Ой! — она всплеснула руками. — Инга? Какая неожиданность! Вадим, ты же сказал, что Инна не сможет… что ей работа важнее.
— Нет, Кирочка, — Инга подошла к столу. — Как я могла пропустить юбилей Олега? Вадим, наверное, что-то перепутал. Или ты, милая, не так поняла. Здравствуй, Олег! Поздравляю!
Она обняла деверя, который выглядел совершенно растерянным.
— Спасибо, Инга… Рад видеть. Кир, а где место?
— Ой, — Кира закусила губу, глаза ее наполнились слезами. — Мест-то больше нет. Я же все под расчет… Теперь кому-то придется уйти или… я не знаю…
Она посмотрела на свекровь, ища поддержки. Зинаида Петровна нахмурилась.
— Как это мест нет? — спросил Вадим, и в его голосе впервые за долгое время послышалось раздражение. — Принесите стул. И приборы. Живо.
Официант метнулся выполнять. Ингу усадили между Вадимом и Зинаидой Петровной. Кира оказалась напротив. Весь вечер она сидела с таким видом, будто у нее внезапно разболелись все зубы сразу. Она почти не ела, только изредка бросала на Ингу колючие взгляды.
Инга же вела себя идеально. В середине вечера Кира не выдержала — она встала, чтобы произнести тост.
— Я хочу выпить за Олега, — голос ее дрожал. — За то, что он настоящий мужчина. За то, что он ценит семью. Не то, что некоторые…
В зале стало тихо. Гости переглядывались, Олег покраснел.
— Кира, сядь, — негромко сказал он.
— Нет, почему же! — Кира уже не могла остановиться. — Давайте скажем правду! Инга, тебе не стыдно? Пришла сюда, вся такая расфуфыренная. А Зинаида Петровна вчера из-за тебя плакала!
Зинаида Петровна вскинула голову.
— Кира, перестань. Не плакала я.
— Плакали! Вы говорили, что Инга вас не уважает! Что она хочет у нас квартиру отнять!
Инга медленно отставила бокал.
— Кирочка, милая. Кажется, ты переутомилась. Все эти заботы о доме, закрутки… Ты, наверное, сама начала верить в то, что придумываешь. Зинаида Петровна, — Инга повернулась к свекрови и взяла ее за руку. — Вы же знаете, что я вас люблю. И уж на квартиру вашу я точно не претендую!
Зинаида Петровна посмотрела на одну невестку, потом на другую.
— Хватит, — неожиданно сказала она. — Кира, иди в дамскую комнату, умойся. Ты несешь чепуху.
Кира замерла. Такого предательства от «своей» свекрови она не ожидала. Она бросила салфетку на стол и вылетела из зала, громко рыдая.
***
Семья так и не восстановилась. Вадим после того случая в ресторане попытался вернуться к жене, но Инга решила, что без такого мужа ей спокойнее. С сыном она ему общаться не запрещает, Вадим к Степе приходит тогда, когда захочет. И не теряет надежды выпросить прощение у жены…
