— Я хочу всех в ресторан пригласить, — величественно вещала свекровь. — Чтобы всех впечатлить. И чтобы стол ломился. Что думаешь, Алина?
Алина пожала плечами. Она ничего не думала, просто чистила картошку.
— Нужно не оплошать, — продолжила свекровь, не сводя с невестки глаз. — Чтоб все достойно прошло. Вот только денег у меня мало, конечно. Помощь нужна.
— Опять за мой счет хотите банкет устроить? Я больше денег не дам, — спокойно ответила Алина, не отрываясь от чистки картофеля.
Ольга Павловна, затянутая в домашний халат с павлинами так туго, что казалась ожившим экспонатом выставки достижений текстильной промышленности, застыла в дверях кухни. В марте воздух за окном был еще колючим и серым, но в квартире Алины градус кипения явно превышал все санитарные нормы.
— Алина, ты рассуждаешь как кассир в привокзальном буфете, — поджала губы свекровь. — Речь идет о моем дне рождения! Семьдесят два года — это вам не баран чихнул, это солидная дата, требующая соответствующего антуража.
— Мама, в прошлом году семьдесят один тоже требовали антуража в виде загородного пансионата, — вставил Игорь, робко пытаясь просочиться к чайнику. — Мы до сих пор за тот «антураж» кредит на холодильник закрываем.
Алина посмотрела на мужа взглядом, которым опытный сапер смотрит на человека, решившего покурить рядом с ящиком динамита. Игорь тут же уткнулся в газету, хотя новости за прошлый четверг он знал уже наизусть.
— Кредит — это суета, — величественно махнула рукой Ольга Павловна. — А я хочу «Золотой фазан». Там зеркальные карпы, живая музыка и официанты в белых перчатках. Соседка моя, Лидия со второго этажа, внуку там свадьбу играла. Чем я хуже?
— Тем, что у Лидии зять — владелец сети шиномонтажек, а у нас дочка в университет на платное поступила, — Алина смахнула очистки в ведро. — Ольга Павловна, середина марта на дворе. Нам за семестр Тане платить через неделю, плюс замена зимней резины, плюс у Игоря коронка выпала.
Свекровь присела на табуретку, драматично прижав ладонь к груди. Это был проверенный прием, отработанный десятилетиями. В системе Станиславского этот жест означал «сейчас я буду умирать от вашей черствости, и вам станет стыдно».
— Значит, мать на задворки истории? — горько прошептала она. — Значит, мне суждено жевать засохший пряник в одиночестве, пока вы тут… икру ложками?
Алина окинула взглядом их роскошный стол: вчерашние гречневые тефтели, кабачковая икра из банки по акции и половина батона. Пиршество духа, не иначе.
— Мама, никто не говорит про одиночество, — вздохнул Игорь. — Соберемся дома. Алина сделает свои фирменные рулетики из баклажанов, купим торт в «Кулинарии», посидим по-семейному.
— По-семейному? — Ольга Павловна внезапно обрела дар речи и громкость сирены гражданской обороны. — Чтобы я опять слушала рассказы твоей тещи про ее рассаду и смотрела, как Танюша в телефоне тыкает? Нет уж! Я заслужила праздник. Я уже и список составила.
Она выудила из кармана халата листок, исписанный мелким, убористым почерком. Алина мельком глянула на перечень.
— Тридцать два человека? — у Алины даже нож из рук выпал. — Вы решили созвать весь хор ветеранов и ту женщину из очереди за молоком?
— Это мои друзья и уважаемые люди! — отчеканила свекровь. — Там и Петр Семенович, он в исполкоме работал при Брежневе. И Клавдия Степановна, у нее связи в поликлинике. Надо же поддерживать статус!
— Статус поддерживают по средствам, — отрезала Алина. — Пятьдесят тысяч за банкет в «Фазане» — это бюджет нашей семьи на три недели жизни. С учетом того, что Таня вчера заявила, что ей нужны новые кроссовки, потому что в старых стыдно даже мусор выносить.
В этот момент в кухню вплыла Таня. На ней были наушники, вид человека, познавшего тлен бытия, и те самые кроссовки, которые, по ее мнению, оскорбляли эстетическое чувство прохожих.
— Мам, пап, привет, — она полезла в холодильник. — О, бабуль, ты опять про банкет? Ребят, да дайте вы ей эти деньги, мне реально кроссы важнее, я даже подработку найду… когда-нибудь.
— Слышали? — просияла Ольга Павловна. — Устами младенца! Ребенок понимает ценность момента.
— Ребенок понимает, что если мы отдадим деньги на карпов, то кроссовки она увидит только в каталоге, — Алина решительно вытерла руки полотенцем. — Значит так. Бюджет праздника — пять тысяч рублей. Это на продукты. Готовлю я, празднуем здесь. Или каждый гость приходит со своим термосом и бутербродом.
Ольга Павловна встала. В ней сейчас было столько достоинства, сколько не в каждой английской королеве найдется перед отречением.
— Я поняла. Я лишний элемент в этой ячейке общества. Ноги моей не будет на вашей кухне… до завтрашнего утра.
Дверь хлопнула так, что в серванте жалобно звякнули хрустальные лафитники, которые застали еще полет Гагарина. Игорь виновато посмотрел на жену.
— Алин, ну может… в рассрочку?
— Игорь, еще одно слово про рассрочку, и ты пойдешь петь в «Золотой фазан» вместо живой музыки, — отрезала Алина.
Следующие три дня прошли в режиме «холодной войны». Ольга Павловна не звонила, что само по себе было тревожным признаком. Обычно она набирала номер сына минимум пять раз в день, чтобы сообщить критически важную информацию о том, что в магазине «Пятерочка» подорожал сахар или что у соседа сверху подозрительно громко работает пылесос.
Алина наслаждалась тишиной, но внутренний голос, закаленный тридцатью годами брака, нашептывал: «Это затишье перед цунами, Аля. Готовь зонтик и спасательный жилет».
И предчувствие не обмануло. В четверг вечером, когда Алина пыталась реанимировать увядшую петрушку для салата, в квартиру ворвался Игорь. Вид у него был такой, будто он только что увидел в лесу йети, который просил у него прикурить.
— Аля… там… мама… — он тяжело дышал.
— Что, опять сердце? Вызывай скорую, — Алина привычно потянулась за тонометром.
— Нет, сердце в порядке. Мама… она пригласительные разослала. В «Золотой фазан». На субботу. В шесть вечера.
Алина медленно положила петрушку на стол.
— На какие шиши, стесняюсь спросить? Она что, почку продала? Или те фамильные ложки, которые, как она говорит, принадлежали фрейлине императрицы, а на самом деле были куплены в ГУМе в шестьдесят восьмом?
— Хуже, — Игорь сел на стул и закрыл лицо руками. — Она взяла микрозайм. «Деньги до зарплаты». Под триста процентов годовых. Я зашел к ней занести квитанции, а у нее на столе договор лежит. И буклет этого «Фазана» с подписью «Оплачено. Депозит».
Алина почувствовала, как в затылке начинает пульсировать знакомая жилка. Микрозайм. Слово, которое в их семье считалось хуже любого ругательства. Это была территория тьмы, где из-за пяти тысяч рублей потом выносят двери и звонят в три часа ночи с вопросом: «А вы знаете, где ваш родственник?».
— Сколько она взяла? — ледяным тоном спросила Алина.
— Семьдесят, — прошептал Игорь. — Сказала, что на меню «Люкс» и «какой-то сюрприз для гостей».
В кухню зашла Таня, жуя яблоко.
— О, а мне тоже пригласительное в мессенджер пришло. Бабуля жжет. Написала: «Дресс-код — вечерний, подарки — в конвертах». Мам, а мы идем? Там же реально карпы будут!
Алина посмотрела на дочь, потом на пришибленного мужа, потом на увядшую петрушку. В ее голове, как в старом советском компьютере, начали щелкать реле. Вся эта ситуация была не просто наглостью, это был стратегический маневр. Ольга Павловна знала, что Алина не допустит коллекторов в дом. Знала, что Игорь побежит гасить долг, экономя на своих зубах и Танином образовании. Она просто поставила их перед фактом, решив проехаться на их ответственности прямиком в «Золотой фазан».
— Значит, банкет за наш счет, но по ее правилам? — Алина вдруг улыбнулась. Это не была добрая улыбка матери семейства. Это была улыбка человека, который только что придумал, как превратить «Золотой фазан» в «Общипанную курицу».
— Аля, ты чего? — Игорь с опаской отодвинулся. — Ты не сердишься?
— Что ты, Игореша. Я в восторге. Раз мама хочет праздник — она его получит. И пригласительные разослала — молодец какая. Нам даже обзванивать никого не придется.
— Ты правда дашь денег закрыть этот ужас? — с надеждой спросил муж.
— Деньги мы дадим. Но позже. А пока… Танечка, доедай яблоко и доставай свой ноутбук. Нам нужно составить свой список.
— Список гостей? — не поняла дочь.
— Нет, список услуг. Раз мы платим за банкет, мы будем режиссерами этого мероприятия. Игорь, звони Петру Семеновичу из исполкома и Клавдии из поликлиники. Скажи, что концепция поменялась.
— Какая концепция? — Игорь совсем перестал что-либо понимать.
— Концепция «Честный ответ на запрос общества», — Алина поправила фартук и глаза ее блеснули недобрым огнем. — Ольга Павловна хочет удивить гостей? О, она их удивит. Так удивит, что Лидия со второго этажа со своей свадьбой будет казаться бледной тенью на фоне нашего бенефиса.
Весь следующий день Алина провела в разъездах. Она не кричала, не топала ногами и даже не заходила к свекрови. Она методично посещала странные места: комиссионку на окраине, склад театрального реквизита и старого знакомого, который работал в типографии.
К вечеру пятницы в их гостиной стояло несколько коробок, обмотанных скотчем.
— Мам, а зачем нам тридцать пар одинаковых китайских тапочек? — спросила Таня, заглядывая в одну из коробок.
— Это не тапочки, Таня. Это символ нашей новой финансовой политики, — загадочно ответила Алина. — А вот это — наши «входные билеты».
Она достала пачку отпечатанных на принтере карточек, где золотым тиснением (спасибо знакомому из типографии) было выведено: «Благотворительный ужин в пользу погашения амбиций Ольги Павловны».
— Ты серьезно хочешь это раздать гостям? — ахнул Игорь. — Они же… они же все уважаемые люди! Петр Семенович икнет!
— Вот и отлично. Икота полезна для диафрагмы, — Алина подошла к окну. — Твой материнский долг перед обществом зашел в тупик, Игорь. Пора возвращать долги. Причем в прямом смысле.
В субботу в шесть вечера «Золотой фазан» сиял огнями. Ольга Павловна, в платье цвета «бешеная фуксия» и с начесом, напоминающим шлем средневекового рыцаря, стояла в центре зала и принимала букеты. Гости чинно рассаживались за столы, поглядывая на зеркальных карпов и хрусталь. Все было «дорого-богато», ровно так, как она и мечтала в своих самых смелых снах, глядя на сериал про жизнь миллионеров.
Алина, Игорь и Таня вошли в зал последними. Алина была подозрительно спокойна. В руках она держала небольшую сумку-холодильник и пухлую папку.
— А вот и мои дорогие! — пропела Ольга Павловна, сияя как начищенный самовар. — Проходите, садитесь! Тут и икорка, и семужка…
— Мы ненадолго, мама, — Алина тепло улыбнулась гостям, которые уже потянулись к графинам. — Прежде чем вы начнете наслаждаться этими прекрасными блюдами, я бы хотела сказать пару слов. Как-никак, мы с Игорем — главные спонсоры этого… аттракциона невиданной щедрости.
Ольга Павловна на секунду осеклась, заметив, как Алина начала выкладывать на стол перед Петром Семеновичем не пригласительные, а какие-то странные квитанции.
— Алина, что ты делаешь? Сейчас не время для бытовых разговоров! — зашипела свекровь, пытаясь перехватить руку невестки.
Но Алина лишь мягко отодвинула ее в сторону и, обращаясь ко всему залу, громко произнесла:
— Дорогие гости! Сегодня у нас не просто день рождения. Сегодня у нас интерактивное шоу под названием «Помоги ближнему своему погасить микрозайм под триста процентов».
По залу пронесся шепоток. Петр Семенович, уже занесший вилку над севрюгой, замер. Ольга Павловна почувствовала, как «шлем» на ее голове начинает медленно сползать на лоб вместе с остатками самообладания, но Алина и не думала останавливаться. Она достала из папки первый документ и с выражением прочитала вслух сумму ежедневной пени.
Лицо свекрови начало приобретать оттенок ее платья, но самое интересное было впереди. Алина медленно открыла сумку-холодильник и извлекла оттуда нечто, заставившее официантов в белых перчатках вздрогнуть.
Алина победоносно обвела взглядом притихший зал. Она видела, как Петр Семенович медленно кладет вилку обратно, как Лидия со второго этажа вытягивает шею, чтобы не пропустить ни одной детали позора, и как Ольга Павловна хватает ртом воздух, словно тот самый зеркальный карп, выброшенный на берег реальности.
