Острый скальпель мягко прошелся по потемневшему кожаному корешку, снимая вековой слой пыли и застывшего клея. Денис обожал этот момент. В его реставрационной мастерской всегда стоял густой, терпкий запах старой бумаги, пчелиного воска и клея. Здесь время текло иначе — медленно и предсказуемо.
Резкий звонок телефона на краю широкого стола разрушил тишину. На экране высветилось «Мама». Денис отложил инструмент, протер руки сухой ветошью и нажал кнопку ответа.
— Дениска, даже не думай придумывать отговорки, — голос Маргариты Львовны звучал с той подчеркнутой мягкостью, за которой всегда скрывался железный ультиматум. — Вечером мы с Инессой приедем к тебе. Я уже запекла телятину с черносливом.
В подвальном помещении мастерской гудел обогреватель, высушивая воздух. Денис тяжело вздохнул, глядя на разобранный фолиант девятнадцатого века.
— Мам, мы же договаривались. У меня срочный заказ из частной коллекции. Мне нужно закончить переплет до субботы, иначе заказчик уйдет к другим.
— Твои пыльные книжки подождут, — тон матери неуловимо изменился, стал жестче. — Инесса — дочь заведующего исторической кафедрой. Девушка с безупречной родословной, работает в архиве при министерстве. Я ей сказала, что у тебя своя галерея антиквариата.
Денис с силой оперся ладонями о край верстака.
— Зачем ты врешь людям? У меня крошечная мастерская. Я руками работаю, страницы клею, а не на аукционах с молотком стою.
— Будет у тебя галерея! Ее отец быстро найдет тебе серьезные муниципальные подряды на реставрацию. Все, жди нас к семи часам. Подготовь квартиру, чтобы было не стыдно.
— Я приду не один, — слова вырвались быстрее, чем Денис успел их обдумать. Внутри все сжалось от собственной наглости. — У меня девушка есть. Мы давно живем вместе.
Из динамика донеслось лишь короткое, напряженное сопение.
— Да ну? — с откровенной издевкой протянула Маргарита Львовна. — И почему я не знаю? Кто она?
Денис лихорадочно посмотрел на стеллаж с банками реактивов.
— Она… лингвист. Занимается переводами редких текстов.
— Чудесно. Просто великолепно. Жду вас обеих к семи за накрытым столом. И учти: если ты все это придумал, чтобы избежать встречи с Инессой, я очень сильно обижусь.
Раздались короткие гудки. Настенные часы в деревянном корпусе показывали половину первого. До ужина оставалось шесть с половиной часов, а придуманной переводчицы не существовало в природе.
На улице срывался колючий мокрый снег. Денис поднял воротник штормовки, шагая вдоль задних рядов стихийного блошиного рынка. Под ногами хлюпала серая жижа, пахло сырым картоном, дешевой уличной едой и отсыревшей одеждой.
Он уже получил два резких отказа от прохожих. Одна студентка грозилась позвать охрану, вторая просто ускорила шаг, отвернувшись. Идея казалась бредовой.
Возле закрытого пункта приема макулатуры он остановился. Дюжий охранник в синей форме грубо толкал в плечо худую девушку в огромной мужской куртке.
— Пошла отсюда! Нечего тут ошиваться, хлам раскидывать! — рычал мужчина.
Девушка не сопротивлялась, но обеими руками судорожно прижимала к груди стопку каких-то старых, разбухших от влаги журналов. Ее тонкие пальцы без перчаток совсем онемели от холода.
Денис сделал шаг вперед и молча сунул охраннику смятую купюру. Тот хмыкнул и отвернулся, возвращаясь в свою будку.
Девушка тяжело дышала, прислонившись к кирпичной стене. Из-под надвинутого капюшона на Дениса смотрели два совершенно пустых, серых глаза. В них не было ни благодарности, ни страха — только вид был совсем измученный.
— Тебе нужна теплая комната на один вечер? — тихо спросил Денис, стараясь не делать резких движений.
Девушка усмехнулась. Ее губы едва шевелились от холода.
— Я не по этой части. Ищи в другом месте.
— Никакой подставы, — Денис достал из кармана деньги и протянул ей. — Мне нужно, чтобы ты посидела за столом с моей матерью. Притворилась моей девушкой. У меня дома горячая вода, нормальная еда и одежда сестры. Вечером получишь деньги и уйдешь, если захочешь.
Она перевела взгляд с его лица на купюры. Ее трясло так сильно, что капюшон ритмично постукивал по кирпичной кладке. Снег забивался за воротник ее дырявой куртки. Выбор стоял между гордостью и возможностью просто согреться.
— Ярослава, — глухо произнесла она, отлепляясь от стены. — Если ты что-то задумал, я разобью тебе окно и закричу.
Квартира Дениса встретила их теплом и запахом свежемолотого кофе. Ярослава остановилась у порога, не решаясь ступить мокрыми подошвами на чистый паркет. Вода стекала с ее куртки, образуя на коврике темную лужу.
— Ванная по коридору направо, — Денис протянул ей стопку пушистых полотенец. — Там гель, шампунь, новые зубные щетки. Бери что нужно. Я пока найду платье.
Шум воды не смолкал минут сорок. Денис за это время перерыл оставленные вещи сестры и достал темно-зеленое платье из плотного трикотажа. Строгое, без лишних деталей.
Когда защелка на двери щелкнула, он замер. Без слоя уличной пыли Ярослава оказалась совсем молодой. У нее были острые, упрямые скулы, прямой нос и очень светлая кожа. Платье село немного свободно, но скрыло болезненную худобу. Влажные русые волосы она аккуратно зачесала назад.
— Обуви моего размера нет? — спросила она, разглядывая черные лодочки. — Эти мне на размер велики.
Она присела на пуфик в прихожей. В ее движениях проскользнула странная грация, никак не вязавшаяся с образом уличной скиталицы.
— Зачем тебе этот спектакль перед родными? — спросила Ярослава, осторожно поправляя подол.
— Мама спит и видит меня мужем дочки одного влиятельного человека. А я терпеть не могу, когда мою жизнь пытаются распланировать как проект.
— Знакомо, — в ее голосе вдруг прорезалась такая глубокая горечь, что Денис невольно задержал на ней взгляд.
— Как ты осталась без дома? Если можешь об этом говорить, конечно.
Ярослава скрестила руки на груди.
— Родители ушли из жизни очень давно. Воспитывала бабушка. Я поступила в университет, на исторический. Изучала древние языки. А на четвертом курсе бабушки не стало. Ее родственники быстро переписали жилье на себя и попросили меня на выход. Но я бы справилась, у меня было место в общежитии.
Она замолчала, глядя на свои руки. Кожа на них была сухой, с мелкими царапинами.
— А потом меня отчислили. Из-за одного человека с кафедры. Без диплома и без крыши над головой я сломалась. Потеряла подработку в библиотеке, потом мне стало совсем хреново, здоровье подкачало. Дальше все по наклонной.
В дверь настойчиво, требовательно позвонили.
Маргарита Львовна вошла в прихожую так, словно переступала порог собственного дворца. В руках она держала тяжелую утятницу. За ее спиной плавно появилась Инесса. Высокая брюнетка в безупречном кремовом костюме. Воздух мгновенно стал тяжелым от ее резкого цитрусового парфюма.
— Дениска, принимай гостей! — громко возвестила мать. — Инесса еле вырвалась после работы. У них там в архиве сплошные совещания.
Денис отступил на шаг.
— Проходите. Познакомьтесь, это Ярослава. Моя девушка.
Ярослава медленно вышла из полумрака коридора. Свет потолочной лампы упал на ее лицо. Инесса, стягивавшая тонкую перчатку, вдруг замерла. Ее пальцы дрогнули. Светская полуулыбка исчезла с лица, сменившись выражением брезгливого удивления.
— Добрый вечер, — коротко сказала Ярослава. И тут же напряглась. Ее спина стала неестественно прямой.
— Яся? Соболева? — голос Инессы сорвался на высокую ноту. — Надо же… Какая неожиданность.
— Вы что, знакомы? — Маргарита Львовна чуть не выронила свою утятницу.
— Еще как знакомы, — Инесса быстро взяла себя в руки. На ее губах снова появилась улыбка, но глаза остались холодными. — Мы на одном факультете учились. Ясенька у нас была главной гордостью потока. Самая умная, самая талантливая.
Денис с тревогой перевел взгляд на свою спутницу. Ярослава молчала, но он видел, как тяжело она дышит.
За круглым столом в гостиной повисло липкое напряжение. Маргарита Львовна суетливо раскладывала мясо по тарелкам, пытаясь заполнить тишину разговорами о погоде и ценах. Инесса сидела с идеальной осанкой, не притрагиваясь к еде.
— И над чем же ты сейчас работаешь, Яся? — ласковым голосом поинтересовалась Инесса. — Наверное, возглавляешь исследовательский центр? С твоими-то амбициями.
— Я занимаюсь частными переводами, — ровно ответила Ярослава, аккуратно держа вилку.
— Как интересно. А мне вот показалось, что ты как-то странно выглядишь для успешного переводчика. Кожа обветренная, ногти под корень срезаны. Да и платье на тебе явно с чужого плеча.
— Это специфика удаленной работы, — парировала Ярослава. — Я не трачу время на салоны красоты, предпочитаю работать с текстами.
Инесса недовольно поджала губы. Она потянулась за соусником с насыщенной клюквенной подливой.
— Передать тебе соус к телятине?
Не дожидаясь ответа, Инесса сделала неловкое движение. Густая бордовая капля шлепнулась прямо на край зеленого платья Ярославы.
— Ой! — наигранно ахнула гостья. — Прости, дорогая. Рука дрогнула.
Ярослава молча отодвинула стул.
— Я застираю, пока пятно не въелось, — она быстро поднялась и вышла в ванную.
Денис положил приборы на стол.
— Зачем ты это делаешь? — тихо, но жестко спросил он.
— Я совершенно случайно, Денис, — Инесса невинно захлопала ресницами. — Пойду предложу ей помощь. У меня есть салфетки.
Она направилась следом по коридору. В ванной Ярослава терла пятно влажной губкой. Инесса вошла, не постучав, и прислонилась к дверному косяку.
— Частные переводы? — усмехнулась она. — Кого ты пытаешься обмануть в этом доме, Соболева? Я видела тебя в понедельник за сортировочной станцией. Ты картон собирала.
Ярослава молча выключила воду.
Инесса сделала шаг вперед. Ее взгляд упал на старый рюкзак Ярославы, который Денис занес в ванную вместе с ее вещами. Замок был приоткрыт, и оттуда выглядывал край плотной серой папки.
Быстрым движением Инесса выдернула папку.
— Верни на место, — Ярослава бросилась к ней, но Инесса ловко отскочила в коридор.
— Что тут у нас? Твои черновики? — Инесса открыла картонную обложку. Внутри лежали пожелтевшие листы, исписанные мелким почерком. — Ты до сих пор таскаешь эти бумаги с собой?
Инесса вдруг рассмеялась, развернулась и быстрым шагом пошла в гостиную. Ярослава кинулась за ней.
— Полюбуйтесь на это! — Инесса бросила папку на стол прямо перед Маргаритой Львовной. — Ваша будущая невестка — обычная девчонка с улицы! «Она же спит на вокзале!» — хохотала профессорская дочка, указывая пальцем на застывшую в дверях Ярославу. — Собирает бутылки и ночует на картонках!
Денис рывком поднялся со стула.
— Инесса, закрой рот и выйди из моей квартиры. Сейчас же.
— А что я такого сказала? — гостья театрально всплеснула руками. — Я просто открываю вам глаза на реальность! Она никто. Пустое место. Ты подобрал ее на улице, чтобы меня позлить!
Ярослава стояла в дверях. Ее руки были сжаты в кулаки, но подбородок упрямо поднят.
— Да, у меня нет дома, — голос Ярославы вдруг стал громким и четким. — У меня нет ничего. Ни работы, ни прописки. Но знаешь почему так вышло, Инесса?
— Потому что ты неудачница! — брезгливо бросила гостья.
— Потому что твой всемогущий отец украл мой перевод латинского манускрипта! — выкрикнула Ярослава так, что зазвенели хрустальные бокалы.
Маргарита Львовна испуганно охнула, прижав ладони к груди.
— Что ты несешь? — Инесса заметно побледнела.
Ярослава сделала твердый шаг к столу.
— На четвертом курсе объявили грант от министерства на публикацию перевода уникальных архивных документов. Я сидела над этими свитками полгода. Спала по три часа, расшифровывала каждую букву. А ты в это время ездила по курортам. Моя папка с готовой работой исчезла из сейфа научного руководителя за два дня до сдачи. А потом ты блестяще защитила этот проект под своим именем. Ты даже не удосужилась исправить мою ошибку в трактовке одного термина в третьей главе, которую я заметила слишком поздно!
В гостиной стало так тихо, что был слышен гул холодильника на кухне.
— Я пошла к декану. К твоему отцу, — голос Ярославы дрожал, но она не останавливалась. — Он закрыл кабинет и прямым текстом сказал, что если я открою рот, меня отчислят. Я отказалась молчать. На следующей же сессии мне поставили плохие оценки по профильным предметам. Приказ об отчислении подписали за сутки. Меня лишили общежития. И я оказалась на улице в ноябре.
— Это бред! — Инесса начала оглядываться. — Никто не поверит словам девчонки с улицы! Доказательств нет!
В этот момент Денис достал из кармана джинсов телефон и положил его на стол. Экран светился. На нем бежали красные цифры — шла запись диктофона.
— Думаю, вот этой записи будет вполне достаточно, — пугающе спокойно произнес Денис. — Насколько я знаю из новостей, в вашем министерстве сейчас идет масштабная проверка распределения тех самых грантов. Этот аудиофайл станет отличным дополнением к материалам комиссии.
Лицо Инессы мгновенно покрылось красными пятнами. Она затравленно смотрела то на телефон, то на спокойного Дениса.
— Ты… вы блефуете! Мой отец вас уничтожит! Вы не понимаете, с кем связались!
— Хочешь проверить? — Денис оперся руками о стол. — Убирайся из моего дома. И чтобы я больше не слышал о тебе. Иначе этот файл будет на столе у проверяющих завтра ровно в восемь утра. Вместе с оригинальными черновиками Ярославы.
Инесса трясущимися руками схватила свою дорогую сумку.
— Вы еще пожалеете об этом! — прошипела она, развернулась и почти бегом бросилась в коридор. Через секунду входная дверь громко захлопнулась.
В комнате остался только тяжелый цитрусовый запах и остывающая телятина. Маргарита Львовна медленно опустилась на стул.
— Девочка моя, — слабо прошептала она, глядя на Ярославу полными слез глазами. — Какой кошмар… Я же ничего этого не знала. Искренне верила, что это уважаемая семья.
Ярослава стояла у стены. Вся ее былая ярость испарилась, оставив только звенящую, опустошающую усталость.
— Извините меня за этот вечер, — глухо сказала она. — Я пойду. Моя куртка еще мокрая, но ничего.
Она развернулась, чтобы уйти, но Денис стремительно перегородил ей дорогу.
— Куда ты пойдешь сейчас? На улицу? В этот снег?
— Туда, где мое место. Мы договаривались на один вечер.
Денис достал деньги, которые обещал ей. Он секунду посмотрел на купюры, а затем медленно разорвал их пополам и бросил в ведро под столом.
— Наш договор расторгнут.
Ярослава испуганно вскинула голову.
— Зачем? Мне нужны были эти деньги на еду.
— Я нанимаю нового сотрудника в штат, — Денис посмотрел ей прямо в глаза. — Мне в мастерскую критически нужен человек, который разбирается в старинной бумаге, древних языках и архивном деле. У меня очередь из заказчиков на реставрацию старинных книг, а я ничего не понимаю в латыни. Жить будешь в свободной комнате, там тепло и есть диван. А с твоим незаконным отчислением мы разберемся. У меня есть дотошный юрист, который обожает спорить с университетами.
Ярослава молча смотрела на него. Впервые за долгое время в ее глазах появилась хрупкая, едва заметная надежда на нормальную жизнь.
Маргарита Львовна тихо подошла к ним и осторожно положила теплую ладонь на плечо девушки.
— Оставайся у нас, дочка. Садись к столу. Зря я, что ли, мясо запекала?
За темным окном продолжал мести мокрый снег, безжалостно засыпая городскую слякоть. Но в старой квартире с уютным запахом старой бумаги и кофе впервые за долгие месяцы стало по-настоящему тепло.
