Наглость бывших родственников — величина постоянная. Она не подвержена инфляции и не зависит от фаз Луны.
Когда в субботу утром раздался звонок в дверь, я ожидала курьера из химчистки. Но на пороге стояла делегация: мой бывший муж Толик, его мать Ирина Геннадьевна и золовка Света. Явление Христа народу, версия бюджетная.
Сюжет их появления был до смешного предсказуем. Восемь месяцев назад Толик пафосно ушел к двадцатилетней Вике за «молодостью и энергией». Оставил мне ключи и удалился в закат с одним чемоданом, который, к слову, покупала я. Квартира же изначально принадлежала моим родителям и досталась мне по дарственной. И вот, блудный осеменитель вернулся с группой захвата.
— Пустишь или так и будем коврик в подъезде топтать? — с порога заявила Ирина Геннадьевна. — Пропускай давай!
— Проходите, раз уж явились, — спокойно ответила я. — Только метлы в углу паркуйте и нимбы на вешалку повесьте, чтоб потолок не царапали.
Я не стала суетиться с чаем или изображать гостеприимство. Просто приготовилась слушать.
— Аня, давай без истерик. Мы люди взрослые, — начала свекровь.
— Ты баба одинокая. Двухкомнатная квартира тебе — как корове седло. Эгоизм это. Сидишь тут как собака на сене!
— А кому она в самый раз? — уточнила я. — Фонду защиты вымирающих Толиков? Или откроем тут музей несложившейся личной жизни?
— Толику! — рявкнула Света. — У него Вика в положении. Им квадратные метры нужны, а не съемная конура. Совесть имей, барыня, в таких хоромах одной рассиживаться!
— О, так ваш генофонд расширяется? Поздравляю. То есть, Толик променял меня на свежую кровь, а я теперь должна спонсировать его инкубатор? — усмехнулась я.
— Гениально. План надежный, как швейцарские часы с АлиЭкспресса. Жаль, Нобелевскую премию по экономике вам не дадут.
— Ты не ерничай! Толик тут три года назад ламинат своими руками клал! И плинтуса прибивал! — повысила голос Ирина Геннадьевна. — Мы всё с калькулятором прикинули. Продаешь хату, половину — Толику на первый взнос, а себе студию на выселках возьмешь. Тебе одной за глаза хватит. Все равно мужика не найдешь, заведешь сорок кошек!
— Ирина Геннадьевна, Толин ламинат — это, конечно, объект культурного наследия ЮНЕСКО, — кивнула я.
— Ваша наглость вообще инфляцию обгоняет. Вы мне сейчас Тараканище Чуковского напоминаете. Усами шевелите, требуете отдать вам самое дорогое, а по факту — обычная букашка с раздутым эго.
— Да ты!.. Потому он от тебя и сбежал! Сидишь, умничаешь! Кому ты нужна в свои сорок восемь, старая дева с прицепом из книжек?!
— Мама дело говорит, — осмелел Толик. — Ань, ну будь человеком. У меня семья. Ребенок. Я же не чужой, десять лучших лет тебе отдал.
— Ты, Толя, свои «лучшие годы» на моем диване пролежал так плотно, что там вмятина в форме твоей задницы осталась. Эту вмятину мы тоже будем при разделе имущества учитывать? А когда уходил, орал, что настоящий мужик сам горы свернет. Что, горы
оказались платными, а ипотека кусается?
— Где он заработает при таких ценах?! Жалко тебе, да?! — взвизгнула Света и шлепнула на стол распечатанный лист.
— Усохнешь тут со своей гордостью! Вот, мы бумагу принесли. Соглашение о компенсации за ремонт! Подписывай, что отдашь Толику половину стоимости квартиры деньгами, иначе мы тебя по судам затаскаем за его вложения!
Я уставилась на этот шедевр юридической мысли. «Соглашение». Распечатано, судя по бледным полосам, на умирающем принтере в Светиной бухгалтерии. Я начала смеяться. Сначала тихо, а затем в голос, до слез, запрокинув голову. Я хохотала так, что чуть не смахнула со стола вазу.
— По судам? За ламинат?! — выдавила я сквозь смех, вытирая тушь, которая предательски потекла от веселья.
— Девочки, вы бы хоть Гражданский кодекс открыли, прежде чем бумагу переводить. Это дарственная!
— Вы мне еще счет за освежитель воздуха в туалете выставьте, он же им три года дышал! Толик, ты чек на обойный клей сохранил, или мама по памяти смету составляла?
Свекровь побагровела, набирая в грудь воздуха для ультразвуковой атаки, но тут в прихожей тренькнул звонок. Я, все еще хихикая, пошла открывать.
На пороге стоял не курьер. Там возвышался Илюха. Мой друг, тренер из спортзала, куда я записалась сразу после развода выгонять стресс.
Два метра мышечной массы, пудовые кулаки и добродушная улыбка человека, который может играючи пожать от груди малолитражку.
— Ань, ты трубку не берешь, я тебе протеин занес, как договаривались, — басом прогудел Илья и осекся, глядя поверх моей макушки в гостиную.
— А что за собрание акционеров? Лица у всех такие, будто они лимон без текилы съели.
— Да вот, — махнула я рукой. — Благотворительный фонд пришел раскулачивать. Хотят квартиру отжать в пользу молодого поколения. Угрожают судами за три прибитых плинтуса.
Илья шагнул в квартиру. Пол под его ботинками 46-го размера даже не скрипнул, зато скрипнул Толик. Вся делегация как-то разом сдулась и вжалась в диван.
— Это кто? — пискнула Света, прячась за широкую спину матери.
— Служба выездного клининга, — ласково улыбнулся Илья, хрустнув костяшками пальцев.
— Вывожу крупногабаритный мусор. Бесплатно и с ветерком.
Он не спеша подошел к Толику, который на фоне Ильи вдруг стал казаться очень маленьким, хрупким и каким-то прозрачным. Илья легко, как нашкодившего котенка за шкирку, взял моего бывшего мужа за воротник его брендовой куртки.
— Эй! Руки убрал! Я сейчас полицию вызову! — взвизгнул Толик, когда его ноги в кроссовках оторвались от пола сантиметров на десять.
— Вызывай, братик. Заодно расскажешь им, как ты у бывшей жены метры вымогал. «Статья «Вымогательство» сейчас в тренде», —философски заметил Илья и понес Толика в коридор.
Свекровь и золовка с оханьем и причитаниями семенили следом, напоминая стайку перепуганных гусынь.
Я услужливо распахнула входную дверь. Илья аккуратно, чтобы не поцарапать косяки (ремонт же, Толик делал, беречь надо!), вынес тело блудного осеменителя на лестничную клетку. Подошел к лифту, нажал кнопку. Двери услужливо разъехались. Илья поставил Толика в самый угол кабины, как наказанного школьника.
— Дамы, ваш багаж загружен, просьба проследовать на посадку, — я галантно указала рукой на лифт.
Ирина Геннадьевна и Света метая в меня взгляды, полные проклятий до седьмого колена, юркнули к своему драгоценному Толику.
— А бумажку свою заберите, — я скомкала «соглашение о компенсации» и закинула прямо в кабину, угодив бывшему мужу точно в грудь.
— Рамочку купите, повесите над кроваткой наследника. Как напоминание о том, что губа — не дура, но закатывать её надо вовремя.
Двери лифта начали закрываться.
— Шлюха! — успела выплюнуть напоследок свекровь.
— Зато с квартирой! — радостно крикнула я закрывающимся дверям.
Глухой лязг возвестил о том, что цирк уехал на первый этаж. Илья отряхнул руки и с усмешкой посмотрел на меня:
— Ну что, протеиновый коктейль будем пить или сразу коньяк открывать?
— Илюха, ты мой личный супергерой, — выдохнула я, чувствуя, как отпускает напряжение.
— Давай коньяк! — выдохнула я.
— За хорошую жилплощадь и личных супергероев!
