Ксения яростно скребла металлической губкой дно чугунной сковородки. Вода в раковине давно остыла, пальцы покраснели от жесткой химии, но она не могла остановиться. Вадим мерил шагами тесную кухню, то и дело наступая на скрипучий, давно вздувшийся линолеум их съемной квартиры.
— Если мы берем этот недострой в пригороде, то все бумаги оформляем исключительно на меня, — его голос звучал сухо, почти по-деловому. — Иначе я свои накопления не трогаю. Можешь дальше сидеть в этой конуре.
Ксения медленно положила губку. Брызги серой пены разлетелись по пожелтевшему кафелю.
— Вадим, ты сейчас серьезно? — она вытерла мокрые руки о вафельное полотенце, стараясь унять дрожь в голосе. — Я продала бабушкину квартиру. Это семьдесят процентов от стоимости того дома. С какой стати собственником должен числиться только ты?
Муж раздраженно цокнул языком и стянул с шеи галстук.
— Какая же ты мелочная. Мы вообще-то семья. А ты высчитываешь, кто сколько копеек внес. Разве имеет значение, чья фамилия в договоре, если мы там будем жить вместе?
— Если не имеет значения, давай запишем на меня, — Ксения присела на краешек табуретки.
— Ну здрасьте! Я глава семьи, я мужчина. В нормальных парах имущество всегда на муже. А ты… — он брезгливо сморщил нос, глядя на ее старый домашний халат. — Ты просто должна мне доверять. Если, конечно, дорожишь нашими отношениями.
Он резко развернулся и ушел в комнату, громко хлопнув дверью. А Ксения осталась сидеть в полумраке, прислушиваясь к гудению старого холодильника. Ей было до странного горько. Она работала ведущим логистом, тянула на себе основные расходы, вела быт, а Вадим, менеджер в логистической компании, получал скромный оклад и вечно жаловался на начальство.
На следующий день Ксения встретилась с подругой Яной в маленькой пекарне на углу. С улицы тянуло сыростью, в зале пахло дрожжевым тестом и корицей. Яна стряхивала капли с зонта и недовольно качала головой.
— Ксюш, ты совсем берега потеряла? — подруга с грохотом поставила на столик чашку с американо. — Твой Вадик — классический потребитель. Какое доверие? Ты вбухаешь наследство, а он потом найдет себе вариант поинтереснее, и ты пойдешь на улицу с одним чемоданом.
— Зачем ты так… Мы девять лет вместе, — Ксения отщипнула кусочек круассана, не чувствуя вкуса. — Он просто упертый. Эго такое.
— Эго у него? У него расчет, — отрезала Яна. — Посмотри на себя. Ты когда последний раз маникюр делала? Волосы в хвост стянула и бегаешь, обслуживаешь его. Ставь ультиматум: или в равных долях, или никакой сделки. Попсихует и согласится, никуда он от твоих денег не денется.
Разговор оставил неприятный осадок, но придал Ксении твердости. Дома состоялся тяжелый разговор. Вадим кричал, обвинял ее в предательстве, угрожал разводом, но Ксения стояла на своем. В итоге дом купили, оформив строго пополам.
Первый год ушел на ремонт. Ксения буквально жила на стройке: ругалась с рабочими, сама грунтовала стены, выбирала плитку, пытаясь сэкономить. Вадим приезжал редко. Ему вечно мешала строительная пыль, раздражал шум перфоратора. Он начал задерживаться на работе, ссылаясь на сложные накладные и новых клиентов.
Ксения замечала, как он изменился. Стал прятать телефон экраном вниз, сменил пароль. От его рубашек иногда пахло не привычным мужским дезодорантом, а чем-то чужим, сладковато-цитрусовым.
Все вскрылось промозглым ноябрьским вечером. Дом уже был достроен, пахло свежим деревом и чистотой. Вадим вошел в прихожую, бросил ботинки прямо на светлый коврик и, не глядя жене в глаза, произнес:
— Нам нужно расстаться.
Ксения замерла с лейкой в руках возле фикуса.
— Я завел интрижку. Ее зовут Инна, она младше, с ней легко. У нее нет этих твоих вечных проблем, кредитов, штукатурки, — он говорил быстро, словно зачитывал заученный текст. — Я хочу, чтобы ты собрала вещи и уехала. Нам с Инной нужен этот дом.
Удивление сковало горло. Ксения аккуратно поставила лейку на подоконник.
— Ты в своем уме? Половина дома — моя. Я вложила сюда все до последней копейки и все свои силы. Я никуда не уйду.
Лицо Вадима исказилось от злобы. Он подошел вплотную, тяжело дыша.
— Решила упереться? Ну давай. Только я тебе такую жизнь устрою, что ты сама отсюда сбежишь, роняя тапки.
Развод вымотал Ксению до дна. Вадим делил даже садовый инвентарь и газонокосилку. Его новая девушка, Инна, демонстративно вздыхала на судебных заседаниях, закатывая глаза.
А спустя два месяца после официального расторжения брака Вадим заявился к дому. Он не стал заходить за калитку, просто прислонился к забору, нервно поглядывая по сторонам. Ксения вышла на крыльцо, кутаясь в теплый кардиган.
— Ну что, обживаешься? — Вадим сплюнул на гравий. — Зря стараешься. «Половина дома продана табору, готовься к аду». Там человек двенадцать, если не больше. Дети, шум, вечный бардак. Завтра въезжают. Я продал свою долю за копейки, лишь бы тебе тошно стало.
Он сел в машину и уехал, оставив Ксению стоять на холодном ветру.
Ночь она не спала. Прислушивалась к каждому шороху за окном, представляя, как завтра ее вылизанный дом наполнится криками чужих людей, как ей придется запираться в своей спальне, прятать продукты и посуду. Это было невыносимо.
Утром, ровно в девять, возле калитки затормозил массивный черный внедорожник. Ксения вздрогнула, стоя у кухонного окна. Дверь машины открылась. Из нее вышел мужчина. Один. Высокий, широкоплечий, в темной куртке нараспашку. Он уверенно открыл калитку и зашагал к крыльцу.
Ксения медленно открыла входную дверь. Мужчина поднялся по ступенькам, поднял глаза и вдруг замер, словно наткнулся на невидимую стену.
— Ксюша? Белова? — его голос, низкий и хрипловатый, показался ей смутно знакомым.
Она всмотрелась в его лицо. Жесткая линия подбородка, глубокая морщинка на лбу, внимательные карие глаза.
— Роман?
Это был старший брат ее одноклассницы. Тот самый Ромка, который в школе отгонял от нее хулиганов, а потом уехал на заработки куда-то на север и пропал из виду.
— Ничего себе встреча, — Роман усмехнулся, но его взгляд остался цепким. Он окинул взглядом ее уставшее лицо, темные круги под глазами, плотно сжатые губы. — Я тут долю в доме купил. Агент сказал, хозяйка второй половины — мегера, которая выжила мужа, и с ней лучше не связываться.
Ксения закрыла лицо руками. Напряжение последних суток оказалось слишком сильным. Она не плакала так громко со времен детского сада. Роман молча шагнул вперед, взял ее за плечи и завел в дом, аккуратно прикрыв дверь.
Они сидели на кухне до самого вечера. Ксения пила остывший чай и говорила, говорила, не в силах остановиться. Выплескивала все: обиды, угрозы, суды, страх перед выдуманным табором. Роман слушал молча, только лицо его заметно посуровело.
Оказалось, он давно вернулся, открыл свою строительную фирму. Деньги были, хотелось вложиться в недвижимость загородом, чтобы сделать там базу отдыха. Риелтор подсунул срочный вариант за полцены.
— Значит так, — Роман отодвинул пустую чашку. — Никто тебя больше не потревожит. Эту половину я закрываю, живи спокойно всем домом. А с бывшим твоим мы как-нибудь потом пересечемся.
Жизнь Ксении начала постепенно выравниваться. Роман приезжал редко, в основном на выходные. То поправит покосившийся водосток, то привезет мешок хорошего кофе, то просто сядет на веранде с книгой. Он не лез с расспросами, не нарушал ее границы, но с ним было так надежно, что Ксения впервые за долгое время начала нормально спать.
Прошел год.
Для Вадима это время обернулось полным крахом. Деньги, вырученные с продажи доли, исчезли за пару месяцев — Инна привыкла к ресторанам, такси комфорт-класса и дорогим салонам. Как только Вадим начал экономить, она собрала вещи и переехала к более состоятельному мужчине, оставив Вадима с долгами по кредиткам в крошечной съемной студии на окраине.
В одно дождливое воскресенье злоба и зависть выгнали Вадима из дома. Он захотел поехать в поселок. Увидеть своими глазами, во что превратилась Ксения. Посмотреть на забор, увешанный сушащимся тряпьем, услышать ругань, убедиться, что он разрушил ее жизнь.
Он припарковал свою старую машину у соседнего участка и пешком подошел к знакомой калитке.
Забор был аккуратно выкрашен. Дорожки выложены новой плиткой. Во дворе стоял мангал, пахло маринадом и жареным мясом. На веранде, в плетеном кресле, сидела Ксения. Она смеялась. Выглядела она по-настоящему счастливой — тем спокойным светом, которого Вадим не видел уже очень давно. А под просторным вязаным свитером отчетливо угадывался большой живот.
Рядом с ней стоял тот самый мужчина, Роман. Он осторожно поправлял плед на ее ногах и что-то рассказывал.
Вадим почувствовал, как внутри все скрутило от ядовитой обиды. Он рванул калитку на себя и ввалился во двор.
— Отлично устроилась! — крикнул он, подходя ближе. — Я смотрю, табор тебе по вкусу пришелся? Или ты с первым попавшимся сошлась, чтобы дом не делить?!
Ксения вздрогнула, но не испугалась. Только брезгливо поморщилась, словно увидела на чистом полу грязное пятно.
Роман неторопливо спустился с веранды. Он не стал повышать голос. Просто подошел к Вадиму вплотную. На контрасте с высоким, крепким Романом Вадим вдруг показался себе жалким и сутулым.
— Ты, видимо, адресом ошибся, — голос Романа звучал тихо, но прозвучало это очень твердо. — Хозяин этой половины — я. И если ты сейчас же не выйдешь за калитку, я вышвырну тебя так, что ты забудешь дорогу в этот район.
— Да я… да это мой дом был! — попытался храбриться Вадим, но его голос жалко сорвался. Он побледнел.
— Был. А теперь пошел вон.
Роман даже не прикоснулся к нему, но в его взгляде читалась такая тяжелая, спокойная уверенность, что Вадим попятился. Он спиной открыл калитку, споткнулся о гравий и едва не упал.
Сидя в своей холодной, провонявшей бензином машине, Вадим смотрел сквозь заляпанное лобовое стекло на освещенную веранду. Он видел, как Роман обнимает Ксению за плечи, как она прижимается к нему.
Вадим с силой сжал руль. Он хотел уничтожить ее жизнь, пустить по миру, а в итоге собственными руками вышвырнул себя на обочину, подарив ей все то, о чем она мечтала.
