— Слышь, девка, ты как со старшими разговариваешь? Совсем стыд потеряла в своих городах? Мужу рот затыкаешь, свекру указываешь! Иди на кухню, щи вари и не мешай, когда мужчины делом заняты. Кирилл, держи стремянку, сейчас последний саморез загоню. Что за манеры? Женщина вообще не должна указывать, когда мужчины делом занимаются. Твой муж тут хозяин, он решает, где полке висеть. Я для вас стараюсь, инструмент свой привез, время трачу, а в ответ одни истерики.
***
Елизавета с улыбкой листала галерею в телефоне, показывая коллеге по работе новые фотографии своей квартиры. Они сидели в уютном кафе во время обеденного перерыва, и аромат свежесваренного кофе приятно дополнял их неторопливую беседу.
— Лиза, ну какая же красота! — искренне восхитилась Марина, разглядывая снимок прихожей. — Эти обои цвета пыльной розы просто шикарные. И так гармонично смотрятся с белыми плинтусами и светлым ламинатом. Ты сама все придумывала или дизайнера нанимала?
— Сама, Марин, все сама, — с гордостью кивнула Елизавета, делая глоток чая. — Каждый рулон обоев выбирала неделями, заказывала из дизайнерской коллекции, ждала доставку почти месяц. Я ведь эту двухкомнатную квартиру купила в ипотеку еще до брака, сама платила взносы, во всем себе отказывала, экономила на каждой мелочи. И ремонт делала с такой любовью, чтобы каждый уголок радовал глаз. Хотелось, чтобы было просторно, современно, в скандинавском стиле. Ничего лишнего, никаких громоздких шкафов и старой мебели.
— Да, это очень заметно, — согласилась Марина. — Действительно стильно и со вкусом. А Кирилл как? Помогает тебе с дальнейшим обустройством?
— Кирилл переехал ко мне после свадьбы, год назад, — Лиза убрала телефон в сумочку. — Он у меня мягкий, со всем соглашается, во всем поддерживает. Сказал сразу: «Лиз, у тебя потрясающий вкус, делай как знаешь, я мешать не буду». Вот только на этой неделе к нам его отчим приезжает в гости из деревни, Петр Степанович. Он человек старой закалки, любит поучать. Немного переживаю, как мы уживемся эту неделю в нашей аккуратной маленькой двушке.
— Да ладно тебе, всего на неделю ведь едет, — попыталась успокоить ее Марина. — Потерпите немного, чаем напоите, город покажете, по музеям поводите. Все будет хорошо, не накручивай себя заранее.
— Надеюсь, — тихо ответила Елизавета, хотя смутное беспокойство в глубине души все же оставалось и не давало ей полностью расслабиться.
***
Петр Степанович приехал в субботу утром. Это был крупный, грузный мужчина лет шестидесяти, с мозолистыми руками и громогласным голосом, который сразу заполнил всю квартиру с первых секунд его появления. С порога он занес в прихожую огромный деревянный сверток, обмотанный старыми газетами и скотчем.
— Ну, здорово, молодежь! — пробасил отчим, крепко обнимая Кирилла и небрежно кивая стоявшей рядом Лизе. — Тесновато тут у вас, конечно. Все какое-то хлипкое, игрушечное, ненастоящее. Обои эти розовые… Кто ж прихожую в такой девчачий цвет красит? Тут потемнее надо, практичнее, чтобы грязь с улицы не сразу в глаза бросалась.
— Здравствуйте, Петр Степанович, — вежливо ответила Елизавета, стараясь скрыть неловкость и раздражение от его слов. — Проходите в комнату, располагайтесь. А это что у вас в газетах такое большое?
— А это я вам подарок полезный привез! — гордо заявил отчим, с силой хлопая по свертку. — Настоящая вещь, своими руками в гараже сделал из цельного дуба. Полка для прихожей! Тяжелая, надежная, не то что эта ваша современная фанера из магазинов, которая от любого веса разваливается. На века сделано! Мы ее сегодня же и повесим на самом видном месте, чтобы порядок был.
Кирилл неловко переглянулся с женой, но промолчал, помогая отчиму снять тяжелую куртку и убрать ее в шкаф.
— Спасибо, Петр Степанович, но у нас в прихожей уже есть шкаф-купе, — мягко заметила Лиза. — Нам дополнительная полка просто не нужна, да и вешать ее особо некуда, все пространство уже распланировано.
— Как это некуда? — искренне удивился отчим, оглядывая стены. — Вон, прямо над пуфиком место пустует. Повесим, обувь будете ставить, шапки складывать. Ладно, где тут у вас чай? С дороги проголодался как собака, кормить-то будете гостя?
***
В понедельник вечером Елизавета возвращалась с работы позже обычного. Она поднялась на свой этаж, открыла входную дверь ключом и застыла на пороге от ужаса. Из коридора доносился оглушительный, визжащий звук работающей дрели. На полу в прихожей лежали куски серой штукатурки и мелкая розовая пыль от обоев, покрывавшая новенький светлый ламинат.
Посреди коридора на стремянке стоял Петр Степанович. Он был в грязной домашней футболке, держал в руках дрель Кирилла и с усердием сверлил глубокую дыру прямо посередине тех самых дизайнерских обоев цвета пыльной розы. На стене уже висела огромная, грубо сколоченная деревянная полка, покрытая темным лаком, который совершенно не сочетался со светлым и нежным интерьером квартиры.
Кирилл стоял рядом на полу, покорно придерживая стремянку и подавая отчиму тяжелые дюбели и саморезы.
— Вы что делаете? — закричала Елизавета, перекрывая шум дрели. — Немедленно прекратите это безобразие!
Петр Степанович выключил дрель и неторопливо повернулся на стремянке, глядя на невестку сверху вниз с явным недовольством и пренебрежением.
— О, Лиза пришла, — пробасил он, вытирая пот со лба пыльным рукавом. — Да вот, делом занимаемся, хозяйство обустраиваем. Решил помочь вам, а то у Кирилла руки все никак не доходят до мужской работы. Полку вешаем, отличная вещь получилась, тяжелая, добротная.
— Я же просила вас не трогать стены! — Елизавета сделала шаг вперед, ее руки мелко дрожали от гнева и обиды. — Эти обои я выбирала сама, заказывала из Европы, они стоят огромных денег! А вы сверлите их без моего спроса! Мне не нужна эта полка, она совершенно не подходит к нашему интерьеру!
— Лиза, ну чего ты кричишь с порога как оглашенная? — недовольно нахмурился Петр Степанович, складывая руки на груди. — Что за манеры такие? Женщина вообще не должна указывать, когда мужчины делом занимаются. Твой муж тут хозяин, он решает, где полке висеть. Я для вашей семьи стараюсь, инструмент свой привез, время трачу, а в ответ одни истерики и претензии.
— Мой муж тут не хозяин, Петр Степанович! — резко ответила Елизавета. — Эту квартиру купила я сама, еще до нашей свадьбы! Я сама плачу за нее ипотеку каждый месяц из своих личных денег! И портить мои стены я никому не позволю! Кирилл, почему ты молчишь? Почему ты разрешил ему сверлить наши стены?
Кирилл растерянно посмотрел на жену, затем на отчима, его лицо покраснело от смущения и стыда перед пожилым человеком.
— Лиз, ну… папа просто помочь хотел, — тихо пробормотал он, отводя глаза в сторону. — Чего ты сразу так резко кричишь? Полка ведь действительно крепкая, деревянная. Ну повисит немного, потом снимем, если она тебе так сильно мешает.
— Снимем? — Елизавета горько усмехнулась. — И оставим три огромные дыры посреди дизайнерских обоев? Ты в своем уме, Кирилл? Спустись со стремянки, Петр Степанович. Забирайте свою полку и убирайте дрель.
— Слышь, девка, ты как со старшими разговариваешь в этом доме? — Петр Степанович угрожающе навис над ней со стремянки. — Совсем стыд потеряла в своих городах? Мужу при всех рот затыкаешь, отчиму указываешь! Иди на кухню, щи вари и не мешай, когда мужчины делом заняты. Кирилл, держи стремянку крепче, сейчас последний саморез загоню и закончим.
— Я сказала — прекратите! — Елизавета решительно подошла к стремянке, выхватила из рук опешившего отчима проводной удлинитель и резко выдернула шнур дрели из розетки. В прихожей мгновенно воцарилась тишина. — А теперь спускайтесь. И собирайте свои вещи. Вы уезжаете из этой квартиры сегодня же. Я больше не потерплю этого хамства в своем доме.
Петр Степанович медленно спустился со стремянки, его лицо потемнело от гнева, а кулаки сжались. Он посмотрел на Кирилла, ожидая немедленной поддержки.
— Ну что, сынок? — тяжело выдохнул отчим. — Будешь молча смотреть, как твоя баба меня из дома выставляет на улицу? Я тебя с десяти лет растил, человеком сделал, во всем помогал, а ты стоишь тут как девка и слова сказать боишься? Она же тебя ни во что не ставит!
***
Кирилл стоял в коридоре, переводя растерянный взгляд с разгневанной жены на обиженного отчима. Его губы дрожали, но он так и не решился сделать шаг вперед, чтобы заступиться за Елизавету.
— Петр Степанович, пожалуйста, подождите в гостиной, — тихо попросил он. — Я сейчас поговорю с Лизой наедине. Мы во всем разберемся, не волнуйтесь так.
— Разбирайся, разбирайся, — злобно буркнул отчим, швыряя дрель на пол прямо на куски серой штукатурки и пыль. — Ноги моей в этом доме больше не будет, если эта неблагодарная перед мной на коленях прощения просить не станет. Настоящая змея пригрелась у тебя на груди, Кирилл. Никакого уважения к старшим, тьфу!
Петр Степанович ушел в гостиную, громко хлопнув дверью. Елизавета зашла в спальню и бессильно опустилась на кровать. На ее глазах выступили слезы от обиды — весь ее идеальный, выстраданный ремонт в прихожей был безвозвратно испорчен уродливой деревянной полкой и глубокими дырами в стене.
Через минуту в спальню вошел Кирилл. Он закрыл за собой дверь и со злостью посмотрел на жену.
— Лиза, ты вообще соображаешь, что ты сейчас устроила? — закричал он шепотом, чтобы отчим не услышал. — Ты выставила моего отца за дверь! Человека, который заменил мне отца, вырастил меня, выучил! Это такое жуткое неуважение к моей семье!
— Твоя семья не уважает меня и мой дом, Кирилл! — Елизавета поднялась с кровати, вытирая слезы. — Твой отчим без спроса взял дрель, испортил мои обои и повесил уродливую полку, которую я просила не трогать! А когда я сделала замечание, он нахамил мне в моем собственном доме, отправил варить щи и назвал меня «девкой»! И ты стоял рядом и молчал! Тебе ни капли не стыдно за свое поведение?
— Он пожилой человек, Лиза! — оправдывался Кирилл, отводя глаза. — Он привык жить в деревне, там все делают своими руками, по-простому. Он хотел как лучше, сделать нам подарок! Зачем ты начала тыкать ему своей ипотекой и тем, что квартира твоя личная? Это низко! Мы муж и жена, у нас все должно быть общее, и решения мы должны принимать вместе!
— Общее? — Елизавета подошла к нему вплотную. — То есть когда нужно платить ипотеку — плачу я одна со своей зарплаты, а когда нужно портить стены и хамить мне — это ваше общее мужское дело? Твой отчим должен уехать сегодня же. Я не проведу с ним в одной квартире ни одной ночи. Если ты не можешь защитить меня от его хамства, значит, ты уедешь вместе с ним. Мне такой муж не нужен.
— Ах вот как? — Кирилл злобно прищурился. — Ты ставишь мне ультиматумы? Из-за какой-то полки и обоев готова разрушить нашу семью? Да ты просто эгоистка, Лиза! Для тебя твои шмотки и ремонт важнее человеческих отношений! Ты никогда не ценила мою семью!
— Мое достоинство мне важнее отношений с человеком, который меня не уважает, — твердо ответила Елизавета. — Твой отчим уезжает. И это мое окончательное слово. Можешь помогать ему собирать вещи.
— Отлично, — сквозь зубы процедил Кирилл. — Мы уйдем. Оба. Я не останусь в доме, где презирают моих родителей и выставляют их за дверь как собак. Ты еще пожалеешь о своей гордости, Лиза. Останешься одна в своей идеальной квартире с идеальными обоями.
Кирилл резко повернулся, вышел из спальни и начал шумно собирать свои вещи в прихожей, швыряя их в дорожную сумку.
***
Елизавета сидела в спальне, слушая, как в коридоре хлопают дверцы шкафа и гремят инструменты. На душе у нее было тяжело, но в глубине души она чувствовала странное облегчение. Она поняла, что этот затяжной конфликт все равно бы случился рано или поздно — слишком разными оказались их представления о семье, уважении и личных границах.
Спустя полчаса входная дверь квартиры громко захлопнулась. В прихожей стало тихо. Елизавета вышла в коридор. На полу по-прежнему лежала мелкая розовая пыль от обоев, а на стене криво висела огромная деревянная полка Петра Степановича. Рядом на тумбочке лежала связка ключей Кирилла.
Она присела на пуфик, взяла в руки телефон и набрала номер мастера по ремонту.
— Алло, здравствуйте, — тихо сказала она. — Мне нужно переклеить одну стену в прихожей. Обои мои, остались рулоны после ремонта. И нужно демонтировать старую полку, заделать дыры. Сможете приехать завтра утром?
— Да, конечно, без проблем, — ответил вежливый мужской голос. — Завтра в девять утра будем у вас. Все сделаем в лучшем виде, не переживайте.
— Спасибо, — Елизавета положила трубку и посмотрела на испорченную стену. На душе у нее впервые за вечер стало спокойно. Она поняла, что стена — это всего лишь стена, ее можно легко починить. А вот сломанные семейные отношения восстановить уже не удастся.
