— Верочка, мы буквально на секунду, только чемоданы закинем! — бодрый, звенящий фальшивым энтузиазмом голос золовки разорвал благословенную тишину моего первого за три года отпускного утра.
Я стояла в коридоре с зубной щеткой в руке и наблюдала сюрреалистичную картину. В мою прихожую, как к себе домой, ввалилась сорокапятилетняя сестра мужа Лариса. За ней, пыхтя, волок два огромных розовых чемодана её супруг Роман. Замыкали процессию восьмилетняя Соня и одиннадцатилетний Вовка. Дети жались к косяку с такими лицами, будто их привели к стоматологу на удаление всех зубов разом.
— Какие чемоданы, Лариса? — спокойно поинтересовалась я, чувствуя, как внутри начинает разворачиваться тугая пружина холодного предчувствия. — Мы с Андреем уезжаем через три часа.
Из спальни, на ходу натягивая футболку, вышел мой муж. Андрей, 51-летний мужчина, обычно отличающийся рассудительностью, сейчас хлопал глазами с видом разбуженного медведя.
— Андрюша, ну мы же договаривались! — Лариса картинно всплеснула руками, чуть не выколов мужу глаз нарощенным ногтем. — Ты же сам сказал, что вы в отпуске будете дома!
— Я сказал: «Наверное, часть времени будем в городе, надо кое-какие дела решить», — нахмурился Андрей. — А вы куда собрались в такую рань?
— В Геленджик! На машине, вдвоём! — гордо отрапортовала золовка. — Ромочке отпуск дали внезапно, мы решили устроить себе медовый месяц. А дети побудут с вами. Верочка, я всё организовала!
Она сделала уверенный шаг, намереваясь по-хозяйски отодвинуть меня плечом и пройти на кухню, но я не сдвинулась с места, наглухо перегородив проход.
— Дальше прихожей мы не пойдем, Лариса.
Золовка растерянно моргнула и, поджав губы, выгрузила свой пластиковый пакет прямо на обувную тумбочку. Внутри сиротливо жались друг к другу дешевые сосиски, батон белого хлеба и упаковка майонеза.
— Это вам на первое время, — щедро возвестила она. — Хотя у вас холодильник всегда полный, прокормите. Вы же хорошо зарабатываете, слава богу. Заодно, Верочка, вот список.
Она впихнула мне в свободную руку исписанный лист формата А4. Мой взгляд пробежался по строчкам. Это был не список. Это был приговор.
«Понедельник, среда, пятница — отвезти Вову к репетитору на другой конец города (готовимся к пересдаче дробей). Вторник — Соне к зубному (оплатить прием, я потом как-нибудь отдам). В четверг у Сони день рождения — заказать аниматоров, накрыть стол, купить планшет (она давно хочет, вы же тётя с дядей). В выходные обязательно аквапарк и кино. Деньги на развлечения не оставляю, вы же не будете с родных племянников копейки трясти!»
— Лариса, — я медленно положила зубную щетку на полку для ключей. — А путевки в летний лагерь, которые вы детям еще зимой купили?
— Ой, да я их сдала позавчера! — отмахнулась золовка. — Зачем им с чужими людьми в бараках сидеть, когда родная тётя сама предложила с ними две недели провести? Я так деткам и сказала: тётя Вера спит и видит вас забрать!
Я перевела взгляд на детей. Вовка виновато смотрел в пол, Соня шмыгала носом. Они не были виноваты в том, что их мать страдает хронической формой незамутненной наглости.
— Вера, ну может… — неуверенно начал Андрей, пытаясь сыграть в миротворца. — Может, как-то решим? Не выгонять же их сейчас. У них путевки горят.
Лариса победно ухмыльнулась, почувствовав слабину брата. И тут же решила закрепить успех «умным» аргументом, как она это любила.
— Тем более, детям сейчас полезна смена обстановки! — пафосно заявила она, поправляя солнцезащитные очки на макушке. — Нейронные связи у детей формируются исключительно через выход из зоны комфорта, это базовая возрастная психология, я на марафоне личностного роста слышала!
— Нейронные связи, Лариса, формируются в атмосфере безопасности и стабильности, — ровным тоном парировала я. — А выход из зоны комфорта, который ты им устроила, отняв лагерь, формирует только тревожное расстройство и повышенный кортизол. Иначе беспризорники у нас были бы сплошь академиками.
— Тебе лишь бы всё испоганить своей заумью, вечно ты строишь из себя профессора! — взвизгнула Лариса, мгновенно срываясь на хамство.
Она надулась и пошла красными пятнами, словно мышь, которой вместо сыра подсунули кусок хозяйственного мыла.
— Значит так, — я сложила её расписание вчетверо и сунула обратно в пакет с сосисками. — Никакого лагеря у меня дома не будет. Мы с Андреем сегодня уезжаем. Если вы решили ехать на море — берите детей с собой.
— Мы не можем! — рявкнул молчавший до этого Роман. — У нас забронирован двухместный эконом «У Армена»! Клетушка три на три, мы там чисто ночевать планировали. Армен сразу предупредил: с детьми не берет, ему шум не нужен, или доплачивайте как за два номера! А у нас бюджет расписан!
— Какая досада, — я скрестила руки на груди. — Значит, придется раскошелиться на доплату.
— Ты в своем уме?! — Лариса перешла на ультразвук. — Мы уже всё оплатили! Это тариф без возврата и без изменений! Обратно Армен эти деньги точно не вернёт! Неужели ты из-за своего глупого отдыха на каком-то озере лишишь нас моря?!
Её лицо перекосило от искреннего возмущения. Она действительно верила, что её комфорт — это моя прямая обязанность. Андрей, до этого мявшийся в дверях, вдруг выпрямился. Иллюзии насчет «бедной сестренки» разбились о её железобетонную жадность.
— Лариса, — голос моего мужа лязгнул металлом. — Вера три года пахала без отпуска. И мы уезжаем.
Золовка попыталась зайти с козырей, решив продемонстрировать свою финансовую подкованность.
— Это бизнес, Андрей! Вы в экономике ноль! — надменно процедила она. — У них там жесткий регламент, договор оферты! Деньги сгорели! Вы обязаны мне их возместить, раз срываете поездку!
— По закону о защите прав потребителей, статья 32, — я снисходительно улыбнулась, глядя на её раскрасневшееся лицо. — Ты имеешь право отказаться от услуг в любое время. Потребуй от хозяина расчёт фактически понесённых расходов и возврат остальной суммы. А если откажут — подавай письменную претензию. Но это уже твои проблемы.
— Сутяжница! — выплюнула Лариса, понимая, что её дешевый шантаж провалился. — Вам лишь бы по судам бегать! Нормальные родственники так не делают!
— Нормальные родственники не подкидывают детей, как кукушки, предварительно лишив их оплаченного отдыха, — отрезал Андрей, берясь за ручку входной двери. — Чемоданы в зубы. На выход. Все четверо.
Через десять минут в квартире наконец воцарилась тишина. Я спокойно заварила кофе.
Мы всё-таки уехали на наше лесное озеро, как и собирались. Туда, где кристально чистая вода, где теплый ветер пахнет соснами и нагретой хвоей, а телефон переведен в авиарежим. Наш забронированный домик дождался нас, и мы не пожертвовали ни минутой своего покоя.
Розовые чемоданы Лариса с Романом в тот же день повезли обратно домой. «Армен», как я и предполагала, деньги им вернул после первой же настойчивой просьбы предоставить чеки, удержав лишь мизерную сумму за сутки простоя. Но отпуск был безнадежно испорчен. Две недели золовка просидела в душном городе с обиженными детьми, которых сама же лишила лагеря из за жадности.
Уже осенью, на юбилее свекрови, Лариса попыталась прилюдно уколоть меня, громко жалуясь родне:
— Вот из-за некоторых бессердечных людей наша семья осталась без моря. Верка просто разрушила мой долгожданный отпуск!
Родня за столом сочувственно закивала, ожидая моих оправданий. Я отложила вилку, промокнула губы салфеткой и, глядя прямо в бегающие глаза золовки, ответила:
— Я не разрушала твои планы, Лариса. Я просто отказалась становиться их бесплатной частью.
И, наслаждаясь внезапно повисшей над столом тишиной, спокойно налила себе еще чая.
