— Заноси баулы прямо сюда, к стенке. Ставь аккуратнее, там хрусталь, растрясешь еще!
Аня вышла из ванной на громкие голоса. У порога громоздились три огромные клетчатые сумки, объемистый дорожный рюкзак и две перевязанные бечевкой картонные коробки.
Зинаида Павловна уверенно отсчитывала купюры вспотевшему грузчику. Свекровь была при полном параде: накрашенные губы, пестрый шелковый платок на шее, лаковая сумочка болтается на сгибе локтя.
Аня непонимающе уставилась на этот табор в собственной прихожей.
— Вы погостить приехали?
Она прислонилась к дверному косяку.
— Жить, милочка. Квартиру я свою продала.
Грузчик, получив деньги, быстро ретировался на лестничную площадку. Зинаида Павловна стянула туфли, бросила их у порога и по-хозяйски двинулась вглубь коридора.
С Колей они поженились два года назад. Муж работал вахтами на севере, дома появлялся наездами, между сменами отсыпался. Зинаида Павловна жила в пригороде, в старом частном секторе, и раньше наведывалась нечасто. Давно грозилась перебраться поближе к цивилизации, жаловалась на печное отопление. Аня всегда думала, что это пустые застольные разговоры.
— Коля ничего не говорил.
Аня продолжала стоять на месте, преграждая путь в гостиную.
— А ему и не надо говорить. Сын разрешил.
Свекровь ловко обогнула невестку и направилась прямиком на кухню.
— Я мать, имею полное право. Не на улице же мне ночевать с деньгами на руках.
Аня пошла следом. Внутри нарастало раздражение. Муж был вне зоны действия сети со вчерашнего вечера — обычное дело на вахте, связь там ловила через раз. Но переезд собственной матери в их дом — это явно не та мелочь, которую можно забыть упомянуть в переписке.
На кухне Зинаида Павловна уже открывала шкафчики над раковиной.
— Тесновато у вас тут, конечно. В моем-то доме кухня была просторная, светлая. А тут двушка обычная. Ну ничего, в тесноте да не в обиде.
Свекровь достала с полки чашку, критично осмотрела её на свет и брезгливо сполоснула под краном.
— Зинаида Павловна, давайте проясним ситуацию.
Аня отодвинула обычный кухонный стул и присела с краю.
— Что значит «сын разрешил»? Вы планируете жить здесь на постоянной основе? А деньги с продажи дома куда?
— В банк положу, под проценты!
Гордо заявила свекровь, вытирая чашку прихваткой.
— Сумма кругленькая вышла. Пусть лежат, копятся. Может, дачу потом куплю. А пока с вами поживу. Семья же. Вы молодые, на работе целыми днями. А я вам и приготовлю, и приберу.
Она провела пальцем по столешнице и демонстративно посмотрела на подушечку.
— Тем более, женской руки тут явно не хватает.
— Мне не нужна домработница.
Ровно ответила Аня.
— И жить вместе мы не договаривались. У нас свой ритм, свои правила.
— Какие еще правила?
Зинаида Павловна возмущенно всплеснула руками.
— Коля сказал: «Мама, приезжай, места всем хватит». Он у меня добытчик, хозяин. Сказал — сделал. Так что не тебе, милочка, тут указывать. Муж в дом привел — жена помалкивает.
Аня слушала эти рассуждения и отказывалась верить собственным ушам. «Добытчик». «Муж в дом привел». Коля переехал к ней с одним спортивным рюкзаком вещей и старым ноутбуком.
Ее зарплаты финансового аналитика с лихвой хватало на двоих, пока муж искал себя, а потом устроился на эти свои вахты. Он всегда комплексовал из-за разницы в доходах. Видимо, перед родственниками решил приукрасить реальность.
— Погостите пару дней, пока ищете себе отдельную квартиру.
Аня старалась держать себя в руках.
— Сдают сейчас много, найдем вам хороший вариант рядом.
— Платить чужим людям?
Свекровь гневно вскинулась.
— При живом-то сыне с квартирой? Вот еще удумала! Ни копейки чужим не отдам. Мои деньги — это мои деньги, на старость.
Зинаида Павловна решительно поставила чашку на стол. Она подошла к кухонному гарнитуру и принялась переставлять баночки со специями, сдвигая их в плотный ряд.
— Я тут свои кастрюли размещу. У тебя половина посуды никчемная, тонкая какая-то. Нормальный борщ в такой не сваришь. Сын, поди, на одних сосисках сидит?
— Зинаида Павловна, оставьте специи в покое.
Аня поднялась со стула.
— Вы здесь не хозяйка.
— Поучи еще мать мужа!
Свекровь отмахнулась от нее, как от назойливой мухи.
— Так, эти баулы потом разберем. Коробки пусть пока тут постоят.
Зинаида Павловна направилась обратно в прихожую. Подошла к двери спальни и дернула ручку.
— Вы куда?
Аня быстро оказалась рядом, перегородив проход.
— В спальню, милочка. Освобождайте.
— В смысле спальню? Вы в своем уме?
— А ты думала, я на кухне на раскладушке ютиться буду?
Свекровь сузила глаза. Вся ее напускная доброжелательность слетела в одну секунду.
— Комната у вас большая. Сын для матери метры не пожалеет. Кровать там хорошая, ортопедическая, у меня спина больная. Вы молодые, на диване в гостиной перебьетесь.
— Это моя спальня. И на диван я не пойду.
— Ишь какая цаца!
Зинаида Павловна уперла руки в бока.
— Моя спальня! В браке нажито — значит, общее! Имею полное право на половину имущества сына. Он за эту ипотеку здоровье на северах гробит, чтобы ты тут королевой ходила, а родную мать на порог не пускаешь?
Аня молча смотрела на раскрасневшуюся женщину. Картина сложилась окончательно. Коля хотел казаться солидным мужиком, который обеспечил жену жильем. Наплел матери про ипотеку, про свой статус хозяина. А сам благополучно сбежал на вахту, оставив жену разбираться с последствиями его понтов.
Спорить не было никакого смысла. Доказывать что-то на словах — тем более.
Аня спокойно прошла мимо возмущенной свекрови прямо в спальню. Выдвинула нижний ящик комода. Достала обычный прозрачный файлик с документами. Вернулась в коридор.
— Читайте.
— Что это еще?
Свекровь недоверчиво покосилась на бумаги, но руки не протянула.
— Договор купли-продажи.
Аня вытащила лист и ткнула пальцем в строчку.
— Дата регистрации — четыре года назад. Мы с вашим сыном тогда даже знакомы не были. Квартира куплена полностью на мои деньги. Коля к ней никакого отношения не имеет, ипотеку он не платит, потому что её просто нет.
Зинаида Павловна выхватила бумагу. Долго водила пальцем с облупившимся лаком по строчкам, шевеля губами. Лицо её стремительно пошло пятнами.
— Враньё!
Она отшвырнула лист на тумбу для обуви.
— Мой Коля бы так не сделал! Он сам мне говорил, что квартиру взял! Что ремонт сам делал!
— Звоните сыну, уточняйте.
Аня пожала плечами и подняла документ.
— Вызывайте грузчика обратно. Жить вы здесь не будете. Ни в спальне, ни в гостиной.
— Да я сейчас ему позвоню! Я ему такое устрою! Он тебя на чистую воду выведет!
Свекровь лихорадочно вытащила из сумки телефон. Нажала вызов. Поставила на громкую связь, победно глядя на невестку.
Аня усмехнулась про себя. От нее муж трубку не брал сутки, а матери ответит моментально. И действительно, после третьего гудка раздался бодрый голос:
— Да, мамуль! Ты уже доехала? Расположилась?
— Коля! Ты почему матери врешь?!
Зинаида Павловна сорвалась на визг.
— Какая это твоя квартира?! Эта вертихвостка мне тут бумажками тычет, говорит, что до брака купила! Ты что, голодранцем к ней пришел?!
На том конце повисла долгая, тяжелая пауза. Слышно было, как кто-то на заднем фоне переговаривается, гудит техника. Бодрость из голоса мужа мгновенно улетучилась.
— Мам, ну… зачем ты так сразу.
Голос стал заискивающим, жалким.
— Я же говорил, общее у нас всё, семья…
— Чья квартира, я спрашиваю?!
Рявкнула мать.
— Анина.
Тихо выдавил Коля.
— Мам, давай я с вахты приеду, и мы всё спокойно обсудим. Ты пока у нас расположись, Анька не выгонит…
— Анька не выгонит?
Аня впервые за разговор повысила голос, наклоняясь к динамику.
— Анька уже выгоняет. Коля, ты зачем матери наврал? Зачем этот цирк с переездом устроил?
— Анюта, ну пусти мать пожить, жалко тебе, что ли?
Залепетал муж.
— Она же дом продала, ей с деньгами страшно одной…
— Не надо мне ничего просить у этой!
Зинаида Павловна сбросила вызов. Она стояла посреди коридора, тяжело дыша. Вся ее спесь куда-то улетучилась. Оказалось, что командовать на чужой территории, когда за спиной нет воображаемого права собственности сына, не так-то просто.
Она молча нагнулась, подняла свои туфли и сунула в них ноги.
— Значит, так сына воспитала.
Горько бросила она, не глядя на Аню.
— Врет матери родной в глаза. Ради тебя старался выслужиться.
— Номер грузчика продиктовать?
Ровно спросила Аня, пропуская мимо ушей обвинения. Ей было даже немного жаль эту женщину, которая поверила в сказки собственного инфантильного сына. Но пускать ее в свою жизнь Аня не собиралась.
Свекровь ничего не ответила. Достала телефон, нашла последний набранный номер и коротко бросила в трубку:
— Возвращайся на пятый этаж. Забираем вещи.
Через полчаса на лестничной площадке снова загудел лифт. Баулы и коробки медленно перекочевали обратно. Зинаида Павловна уехала к своей родной сестре на другой конец города — звонила ей прямо из подъезда, жаловалась на неблагодарную невестку и сына-лжеца.
Аня закрыла дверь. Повернула замок.
Телефон в кармане домашних штанов завибрировал. Высветилось имя Коли. Затем еще раз. И еще.
Она сбросила звонок. Разбираться с обиженным мужем и его комплексами добытчика она будет позже. Аня прошла в коридор, посмотрела на оставленные Колей растоптанные домашние тапки у порога. Подняла их и аккуратно отправила в мусорное ведро.
