Максим лежал на диване, закинув руки за голову, и вещал в потолок. Телевизор работал без звука, показывая какой-то футбольный матч.
Юля молча стянула в прихожей куртку, повесила её на крючок и прошла на кухню. На столе сиротливо стояла пустая кружка с присохшим чайным пакетиком и тарелка с крошками от батона.
— Ты хоть посуду за собой убрал бы, — устало сказала она, открывая кран.
— Юль, ну я же просил не начинать с порога, — донеслось из комнаты.
— Я сегодня три тестовых задания отправил. Голова кругом. А ты со своими крошками.
Юля ополоснула пальцы, стряхнула воду над раковиной и прикрыла глаза. Это был уже четвёртый месяц его «активного поиска». Искал Максим исключительно должности руководителей проектов, отсеивая всё, где предлагали зарплату ниже его ожиданий, или, не дай бог, требовали ездить в офис каждый день.
Ипотеку, коммуналку и продукты Юля тянула одна.
Телефон в кармане домашних штанов коротко завибрировал. Юля достала аппарат, глянула на экран и почувствовала, как с плеч свалилась невидимая бетонная плита.
Пришла годовая премия. Та самая, ради которой она полгода пахала без выходных, заменяя ушедшую в декрет коллегу. Сумма была приличная. Хватит и долг за коммуналку закрыть, и зимнюю резину купить, и даже отложить немного на чёрный день.
— О, интернет появился! — радостно возвестил Максим, появляясь в дверях кухни со смартфоном в руках.
— А то я думал, роутер сгорел.
— Не сгорел, — Юля убрала телефон.
— Просто за него платить надо. Я сейчас с рабочей карты закинула абонентскую плату.
— Ну вот, видишь, как всё удачно складывается, — Максим просиял и потянулся к шкафчику с печеньем.
— А мне тут как раз мамка пишет. Зайдёт сегодня.
Юля напряглась. Софья Михайловна никогда не заходила просто так. Её визиты всегда несли в себе какую-то высшую цель, о которой хозяева квартиры узнавали в самый последний момент.
— Зачем? — коротко спросила Юля.
— Соскучилась, наверное, — отмахнулся муж, жуя печенье.
— Да ты не парься, она ненадолго. Чайку попьём и всё.
Чайку они попить не успели. Звонок в дверь раздался ровно через сорок минут.
Софья Михайловна зашла в квартиру так, словно это была её собственная прихожая. Она решительно сбросила туфли прямо на коврик, не обращая внимания на специальную полку для обуви. Шёлковый платок на её шее сбился, но она даже не стала его поправлять.
— Мам, ну проходи на кухню, — засуетился Максим, забирая у неё лёгкий плащ.
Свекровь властно отодвинула сына, прошествовала на кухню и по-хозяйски придвинула к себе обычный кухонный стул. Юля сидела напротив, сцепив пальцы в замок.
— Ну что, молодёжь, — Софья Михайловна окинула невестку цепким взглядом.
— Мы с Максимом всё обсудили. У вас семья. А в семье не бывает «моё» и «твоё». Тем более сейчас, когда Максимка временно в поиске своего пути.
Юля перевела взгляд на мужа. Максим старательно разглядывал узоры на обоях, переступая у косяка.
— И что конкретно вы решили, Софья Михайловна? — ровно спросила Юля.
— Всё очень просто, деточка, — свекровь положила пухлые руки на стол.
— Максимка сказал, что тебе сегодня крупная премия пришла. А деньги, сама понимаешь, счёт любят. Так вот, её деньги — это теперь наш общий семейный фонд.
Юля приоткрыла рот, но слова застряли где-то на полпути. Она посмотрела на Максима. Тот, заметив, что премия пришла, успел слить информацию матери со скоростью света.
— Какой ещё фонд? — выдавила из себя Юля.
— Обычный, сберегательный, — задорно отчеканила Софья Михайловна.
— У Максима к нему есть доступ. Ему, между прочим, машину ремонтировать надо. Мужчина не должен чувствовать себя ущемлённым из-за временных трудностей. Да и вообще, крупные суммы нельзя держать на обычной зарплатной карте. Мошенники кругом!
— Юль, ну реально, — подал голос Максим, делая шаг вперёд.
— Мы же планировали ремонт в ванной. И у мамы там на даче крыша течёт. Я обещал помочь материалами. Мы же одна команда.
Командная игра в этой семье всегда строилась по одному интересному принципу. Юля зарабатывает, а Максим с мамой распределяют бюджет.
— Значит, крыша течёт? — Юля в упор посмотрела на мужа.
— Течёт, — подтвердила свекровь, не замечая подвоха.
— И рубероид нынче дорогущий. А кто матери поможет, если не единственный сын? У тебя вон зарплата хорошая, премию дали. Грех жаловаться. Мужа надо поддерживать.
— Я и не жалуюсь, — Юля откинулась на спинку стула.
— Я просто пытаюсь понять математику. Максим не работает с марта. За квартиру плачу я. Продукты покупаю я. А мою премию мы, значит, делим на ремонт машины, на которой он ездит в магазин за пивом, и на мамину дачу?
Максим гневно вскинулся.
— Я не просто не работаю! Я выбираю нормальный оффер. Ты хочешь, чтобы я за копейки спину гнул на складе, как какой-то неудачник? У меня высшее образование!
— Я хочу, чтобы ты хотя бы за интернет платил из своего кармана, — осадила его Юля.
— А то тестовые задания он отправляет, а роутер я оплачиваю.
— Ой, ну забыл человек, с кем не бывает! — замахала руками Софья Михайловна.
— Нашла из-за чего бучу поднимать. Главное сейчас — правильно распределить крупные средства. Переводи всё на общий счёт прямо сейчас. Ты же не эгоистка какая-нибудь, чтобы в одиночку такие деньжищи разбазаривать на свои женские хотелки.
Юля смотрела на эту слаженную группировку и поражалась их незамутнённой наглости. Ещё полгода назад Максим клялся, что увольнение — это его шанс открыть своё дело. Потом дело плавно перетекло в изучение рынка лежа на диване. А теперь его нужно спасать от ущемлённости её же деньгами.
— Максим, — позвала Юля, игнорируя свекровь.
— Ты тоже считаешь, что мне нужно перевести премию на общий счёт?
— Ну да, — пробубнил он, ковыряя край столешницы.
— Это же честно. Мы в браке. Всё пополам.
— Пополам, — эхом повторила Юля.
— А ты ничего не хочешь мне рассказать про этот самый общий счёт?
Максим как-то резко перестал ковырять стол. Софья Михайловна тоже замолчала.
— А что про него рассказывать? — свекровь пошла в наступление, хотя голос её чуть дрогнул.
— Счёт как счёт. Очень удобный.
— Удобный, не спорю, — Юля достала телефон, разблокировала экран и положила аппарат на стол.
— Особенно если с него можно делать переводы без моего подтверждения.
На кухне стало очень тихо. За стеной приглушённо загудел соседский перфоратор. Максим попятился к коридору.
— Какие ещё переводы? — Софья Михайловна попыталась изобразить искреннее недоумение.
— Обычные, — Юля смотрела прямо на свекровь.
— Вчера днём мне вернули старый долг. Небольшой. Я перекинула его на этот общий счёт, думала коммуналку закрыть. А вечером эта сумма благополучно улетела на карту Софьи Михайловны. С трогательной пометкой «на крышу».
Максим попытался что-то сказать, но только приоткрыл рот.
— Это… — свекровь лихорадочно подбирала слова.
— Это он мне долг вернул! Да! Вы же у меня зимой занимали на микроволновку!
— Зимой мы занимали на микроволновку ровно неделю и отдали всё до копейки, — отрезала Юля.
— А вчера ушли деньги, которые я планировала потратить на еду. Без предупреждения. Без моего согласия.
— Я хотел сказать! — выпалил Максим.
— Просто ты была на работе, занята. А маме срочно нужно было материалы закупать, там скидка горела у поставщика!
— Скидка горела? — иронично уточнила Юля.
— А сейчас ты хотел, чтобы я всю премию туда закинула, чтобы мама ещё и бригаду рабочих наняла?
— Ну Юль, мы же семья! — заныл муж.
— Я подумал, тебе премия придёт, мы не обеднеем. А маме помочь надо. Она пожилой человек!
Юля смотрела на этого взрослого тридцатидвухлетнего мужчину. Четыре месяца она приходила с работы выжатая как лимон, готовила ужин, слушала рассказы про то, как его не ценят глупые кадровики. А он просто ждал, когда у неё появятся свободные деньги, чтобы проспонсировать мамину стройку.
— Мы не обеднеем, — спокойно согласилась Юля.
— Вы не обеднеете.
Она встала из-за стола.
— Иди собирай вещи, Макс.
— В смысле? — не понял он.
— В прямом, — Юля обошла стол.
— Временные трудности лучше переживать под новой крышей. На даче. Заодно и рубероид сам постелешь, раз уж ты такой заботливый сын.
Свекровь вскочила со стула так резко, что тот скрипнул по ламинату.
— Ты что себе позволяешь?! — заголосила она.
— Ты мужа на улицу гонишь? Да это совместно нажитое! Он имеет право тут жить!
— Совместно нажитое — это долг за коммуналку, который висит уже два месяца, — парировала Юля.
— А квартира моя, добрачная. И премия моя — это моё здоровье и мои нервы. Считайте те переведённые деньги его выходным пособием.
— Юль, ну ты чего, — Максим попытался улыбнуться, но вышло жалко.
— Ну психанула, бывает. Я же устроюсь на работу. Честное слово, на следующей неделе пойду на собеседование!
— Не пойдёшь, — Юля даже не повысила голос.
— Тебе и так отлично жилось. Бесплатная еда, интернет, диван. А теперь ещё и маме карманные деньги подкидываешь с моей зарплаты. Хватит.
— Ах ты дрянь меркантильная! — Софья Михайловна побагровела.
— Да кому ты нужна будешь с таким характером? Мой сын себе в два счёта нормальную бабу найдёт! Которая мужа уважать будет и в рот ему смотреть!
— Вот и отлично, — Юля указала на дверь.
— Пусть ищет. Только приставку свою пусть не забудет.
Она прошла в спальню, достала с верхней полки шкафа старую дорожную сумку и бросила её на кровать. Максим поплёлся следом.
— Юль, ну не руби с плеча. Я всё отдам. Мам, ну скажи ей! Переведи деньги обратно!
— Ещё чего! — возмутилась из кухни свекровь.
— Материалы уже заказаны! Ничего я переводить не буду. Пусть эта фифа сама свои проблемы решает, раз такая гордая!
Максим обрЕчённо начал складывать в сумку футболки. Он всё ещё надеялся, что Юля остынет, подойдёт, скажет, что это шутка. Что всё вернётся на круги своя, где он — непонятый гений, а она — надёжный тыл.
Но Юля стояла у двери, прислонившись плечом к стене, и молча наблюдала за сборами. Попутно она открыла банковское приложение и в два клика заблокировала доступ к своему счёту для всех дополнительных карт.
Через сорок минут входная дверь захлопнулась. Юля закрыла замок на два оборота. В квартире стало непривычно просторно и тихо.
Спустя пару часов на телефон пришло сообщение от Максима. Юля смахнула уведомление, даже не открывая. Там не было извинений. Бывший «командный игрок» возмущался, что она заблокировала карту, и требовал перевести ему хотя бы тысячу рублей на такси до маминой дачи.
Юля усмехнулась, отложила телефон и пошла заваривать свежий чай. Жизнь без семейного фонда внезапно оказалась куда дешевле и приятнее.
