— Даш, кончай цирк, мы с вещами!
Дисплей домофона в прихожей горел резким белым светом. Дарья стояла в мягкой домашней кофте, опираясь бедром о тумбу для обуви, и смотрела на экран. Там, на крыльце, переминался с ноги на ногу ее бывший муж. У его ног громоздились два огромных клетчатых баула и спортивный рюкзак.
Рядом с ним ежилась от ноябрьского ветра девица. Пушистый воротник светлой куртки был натянут почти до самого носа.
Олег снова приложил черный пластиковый кругляш к вызывной панели. Раздался противный двойной писк. Огонек мигнул красным. Дверь в подъезд осталась наглухо закрытой.
— Даша! Я знаю, что ты дома, окна светятся!
Дарья нажала кнопку связи.
— Олег, ты время видел?
— О, ответила наконец!
Мужской голос из динамика звучал бодро, с нотками привычного хозяйского возмущения.
— Открывай давай. У вас тут считыватель барахлит. Не пускает. А на улице не май месяц.
Дарья поправила волосы на затылке. Спать хотелось невыносимо.
— Он не барахлит.
Она выждала пару секунд.
— Он просто старые ключи больше не читает. Управляющая компания сегодня систему обновила. Заменили панель.
— Ну так спустись и открой!
Олег пнул один из баулов ближе к металлической двери, словно тот мог сам заползти внутрь.
— Мы замерзли уже тут стоять. Ветер как в трубе. Давай быстрее, мы устали как собаки.
— Мы?
— Я и Вита.
Девушка в светлой куртке чуть наклонилась к камере. Дарья разглядела идеальный макияж, пухлые губы и недовольно сведенные брови. Девица выглядела так, будто ее оторвали от важного дела и заставили стоять на морозе против воли.
— Здравствуйте, Дарья. Пустите нас, пожалуйста. Очень холодно.
Ситуация была настолько абсурдной, что Дарья даже не разозлилась. Только глухое раздражение от того, что ее разбудили в одиннадцатом часу ночи в среду, мешало просто положить трубку.
— А вы, собственно, куда собрались на ночь глядя в таком составе?
— Как куда? Домой!
Олег смотрел прямо в объектив, широко распахнув глаза. В этом взгляде читалась та самая незамутненная уверенность, с которой он прожил с ней восемь лет. Уверенность в том, что мир существует исключительно для его удобства.
— Нас хозяин съемной хаты кинул. Представляешь? Выгнал одним днем. Сказал, продает срочно, покупатели завтра заезжают.
Он поглубже засунул руки в карманы куртки.
— Я Виту к себе привел. Пока новую квартиру не найдем, поживем здесь. Моя территория тоже, имею полное право.
Поразительная наглость. Два года назад Олег собирал точно такие же сумки. Только тогда он стоял в этой самой прихожей, рассказывал про новую большую любовь, про то, как устал от рутины, и требовал отпустить его в светлое будущее. Светлое будущее, видимо, дало трещину, не оплатило аренду и попросило освободить помещение.
— Олег, спустись на землю. Ты ничего не путаешь?
— Ничего я не путаю! У меня тут половина!
Девица рядом с ним энергично закивала, кутаясь в свой воротник.
— Олежек сказал, у него тут законные метры. Вы уж подвиньтесь как-нибудь. Мы тихо посидим в комнате, мешать не будем. Нам только перекантоваться.
Дарья не удержалась от смеха. Короткого, беззлобного.
— Олежек тебе много чего сказать мог. Ему сказки сочинять — как дышать.
Она приблизилась к микрофону, чтобы слова звучали четче на той стороне.
— Иди с богом, Олег. И девушку свою уводи, пока она окончательно не околела на ветру. Ищите гостиницу.
— Ты не имеешь права!
Слова бывшего мужа мгновенно сорвались на визгливые ноты. Вся его хозяйская спесь слетела в одну секунду.
— Я сейчас полицию вызову! Это моя квартира тоже! Я тебя на улицу выставлю за самоуправство!
— Вызывай.
Дарья говорила ровно, наблюдая, как мужчина на экране нервно дергает ручку подъездной двери, надеясь на чудо.
— Пусть приедут. Заодно расскажешь им, куда ты дел ту кругленькую сумму, которую я тебе в августе перевела на карту. Можешь даже Вите сейчас рассказать, пока наряд ждете. Ей, я смотрю, очень интересно послушать.
Девица на экране замерла. Рука, поправлявшая воротник, так и осталась висеть в воздухе.
— Какую сумму?
Она резко повернулась к Олегу.
— Ты же сказал, ты ничего не подписывал! Сказал, мы сюда придем полноправными хозяевами, потому что вы еще ничего не делили!
— Витуся, подожди, это долгий разговор…
Олег попытался взять ее за локоть, но девушка отдернула руку с такой силой, что чуть не сбила собственный рюкзак.
— Какой разговор? У тебя денег нет, квартиры нет, и мы сейчас на улице ночуем с баулами?
— Я все объясню, там хитрость была…
В этот момент за спиной Олега скрипнула тяжелая дверь подъезда. Кто-то из соседей выходил гулять с собакой. Мелкий терьер выбежал на крыльцо, путаясь в поводке.
Олег мгновенно сориентировался. Он подхватил тяжелые баулы и, бесцеремонно оттолкнув соседа, протиснулся внутрь. Вита, недолго думая, скользнула следом.
Экран домофона показал пустую улицу и возмущенного соседа с собакой.
Дарья отключила связь. В подъезде гулко разносились голоса. Олег тащил свои вещи по лестнице на четвертый этаж. Лифт в их старом доме отродясь не работал, и каждый шаг сопровождался кряхтением и ударами сумок о перила.
Дарья прошла на кухню, налила себе стакан воды из фильтра. Она не боялась бывшего мужа. На деле он всегда был трусоват, предпочитая брать нахрапом, криком и угрозами, которые никогда не исполнял. Но пускать этот бродячий цирк в свой дом она не собиралась ни под каким видом.
Грохот на лестнице приблизился. Затем последовал тяжелый удар в металлическую дверь ее квартиры.
— Даша! Открывай! Хватит дурью маяться!
Дарья вышла в прихожую. Подошла к двери, но замок трогать не стала.
— Чего шумишь, соседей разбудишь, — негромко произнесла она, глядя в глазок.
На площадке, тяжело дыша, стоял Олег. Лицо красное, куртка распахнута. Вита стояла на ступеньку ниже, скрестив руки на груди.
— Пусти по-человечески! — донеслось из-за двери. Голос Олега звучал сдавленно. — Куда мы сейчас пойдем на ночь глядя? Темнотища на улице!
— В хостел, — ответила Дарья. — На вокзал. К друзьям своим замечательным. Мне без разницы. Твои проблемы меня больше не касаются.
— У меня денег в обрез! На такси еле наскреб!
Сквозь металл двери было отлично слышно, как Вита на площадке возмущенно ахнула.
— В смысле наскреб? — звонко спросила девушка. — Олег, ты говорил, у тебя заначка на счету на черный день! Ты говорил, мы сейчас крутую квартиру найдем, просто время нужно!
— Витусь, ну я же машину ремонтировал… Потом этот долг за аренду вылез, штрафы… Я же не знал, что нас так кинут!
— Ты сказал, что мы перекантуемся в твоей квартире! Что жена не имеет права тебя выгнать на мороз!
Дарья прислонилась лбом к прохладной железной поверхности. Ей было почти жаль эту девочку. В свои двадцать пять она свято верила в сказки сорокалетнего неудачника, который умел пускать пыль в глаза.
— Вита, — громко сказала Дарья, чтобы каждое слово было четко слышно на площадке. — Олег продал мне свою долю еще в конце лета. Сам прибежал, ныл неделю. Просил срочно его выкупить.
Она выждала секунду, прислушиваясь к тишине за дверью.
— У него на какой-то там невероятный автосервис с друзьями не хватало. Я кредит взяла огромный, чтобы с ним рассчитаться и больше никогда его не видеть. Он к этой квартире не имеет ни малейшего отношения. От слова совсем.
На лестничной клетке стало абсолютно тихо. Даже шарканье ног прекратилось.
— Это правда?
Голос Виты изменился. Капризные нотки исчезли, уступив место жесткому, почти металлическому тону.
— Витуля, ну там не совсем так… Она на меня надавила!
Послышалась какая-то возня.
— Я не хотел продавать, это все женские манипуляции! У меня сложный период был, а она воспользовалась!
— Ты идиот?
Раздался звук расстегивающейся молнии на сумке.
— Я с тобой связалась, потому что ты пел про стабильность! — голос девушки срывался. — Про свой прибыльный бизнес, про недвижимость в хорошем районе! А ты обычный трепач, который даже комнату на окраине снять не в состоянии!
— Зай, ну мы придумаем что-нибудь! До утра тут посидим, в тепле. А завтра я пацанам позвоню, займу деньжат, снимем лучше прежней!
— Кому ты позвонишь?
Вита усмехнулась так громко, что эхо разлетелось по всему подъезду.
— Тебе Вовка уже месяц трубку не берет, ты ему тридцатку торчишь! А Серега вчера мимо прошел, даже не поздоровался! Какой бизнес? У тебя в багажнике две канистры и ржавый домкрат!
Дарья покачала головой, слушая эту перепалку. Ничего не меняется. Олег всегда умел рассказывать про золотые горы, а потом прятаться за чужую спину, когда кредиторы начинали задавать неудобные вопросы. Два года назад этой спиной была она. Она закрывала его мелкие долги, терпела звонки от его «партнеров». Теперь, видимо, настала очередь Виолетты разгребать этот мусор.
— Вита, не начинай, соседи услышат, — заныл Олег. — Даш! Ну пусти хоть до утра! Ну не звери же мы на лестнице ночевать!
— Я не пущу чужого мужчину к себе в дом, — отрезала Дарья. — Можешь посидеть на коврике. Я его на прошлой неделе пылесосила, он чистый.
На площадке снова раздался шум. Кто-то решительно спускался по ступенькам.
— Ты куда? — испуганно спросил Олег.
— В такси. Я уже вызвала, пока вы тут препирались, — бросила Вита. — Поеду к подруге в общагу. Она пустит.
— А я? А вещи?
— А ты оставайся тут. На чистом коврике. Заодно подумаешь, как ты завтра будешь мне отдавать те деньги, которые я за прошлый месяц за квартиру внесла из своей зарплаты.
— Вита, подожди! Не бросай меня тут одного с баулами! У меня же даже на кофе нет!
Быстрые шаги стали удаляться вниз по лестнице. Хлопнула входная дверь подъезда.
Олег топтался на месте. Дарья слышала его тяжелое дыхание и тихое бормотание под нос. Он проклинал бывшую жену, Виту, управляющую компанию и весь этот несправедливый мир, который почему-то отказывался носить его на руках.
Спустя минуту раздался шорох одежды. Судя по звуку, Олег уселся прямо на один из своих необъятных дорожных баулов, привалившись спиной к стене.
Дарья отошла от двери.
В прихожей было тихо и спокойно. Только слабо гудел роутер на стене, мигая зеленым огоньком.
Она не стала слушать, как бывший муж будет вздыхать и жалеть себя на холодной лестничной клетке. Утром нужно будет дойти до управляющей компании и окончательно сдать его старый чип в утиль, чтобы стереть из базы. Хотя статус абсолютно бесполезного куска пластика Олег и так подтвердил сполна.
Дарья выключила свет в прихожей и пошла досыпать. До подъема на работу оставалось чуть меньше шести часов.
