Я посмотрела на Романа.
За одну минуту деверь успел заказать себе с женой две голливудские улыбки и назначить меня ответственной за то, чтобы клиника не заметила отсутствие у них денег.
— Мы на годовщине должны выглядеть достойно, — вальяжно откинувшись на спинку стула, вещал Роман. — Лидочка уже всем сказала, что будем с новыми зубами. Пусть твоя жена выбьет нам максимальную скидку, не зря же она там работает.
Удивительное дело: наглость не имеет ни веса, ни объёма, но способна вытеснить кислород из комнаты за три секунды.
Диагноз напрашивался сам: наглость в стадии обострения.
— А банкет во рту кто оплачивает? — спокойно уточнил мой муж Антон.
Он мою работу координатором лечения в частной стоматологической клинике уважал и иллюзий насчёт брата не питал.
— С деньгами вопрос решён, — отмахнулся Роман, по-хозяйски хлопая по карману. — От Вики требуется только одно: оформить нас по-семейному. Свои же люди.
Родством Роман пользовался как универсальной банковской картой — только счёт почему-то всегда выставлял другим. Но доступ к моей зарплате в семейные привилегии не входил.
Я кивнула: бесплатную консультацию и предусмотренные клиникой пятнадцать процентов скидки для родственников сотрудников я им организую. На этом мой аукцион невиданной щедрости закрывался.
Через три дня в клинике началось представление.
Лидия листала каталог ортопедических конструкций с таким размахом, будто сорвала джекпот.
— Ставим самые дорогие керамические виниры, — командовала невестка, сверкая глазами на врача. — И нижние зубы отбелить, чтобы они не отличались по цвету. И линию дёсен выровнять. Врач говорил, это можно сделать лазером. Гулять так гулять!
Я молча фиксировала план.
Лидия вела себя так, словно пятнадцать процентов скидки я беру с них, а остальные восемьдесят пять — доплачиваю из своего кармана. Но я в чужие кошельки не лезу: решили люди шикануть на юбилей — их право.
Гром грянул перед самым началом лечения.
Меня вызвала в кабинет управляющая клиникой Елена Павловна — женщина, которая категорически не переносила людей, пытавшихся оплачивать роскошь чужими деньгами.
— Виктория, общая смета ваших родственников составила шестьсот двадцать тысяч рублей, — начала она, скрестив пальцы на столе. — Их сын Илья внёс аванс — триста тысяч. Оставшиеся триста двадцать тысяч ваши родственники попросили оформить на внутреннюю рассрочку и указали вас вторым плательщиком. Они утверждают, что вечером вы подпишете договор.
Я замерла. Внутри ничего не ёкнуло — только щёлкнул предохранитель.
— Елена Павловна, — произнесла я ровным тоном. — Я ничего не обещала, плательщиком и поручителем быть не согласна. Моего имени в их договоре быть не должно. Ничего от моего имени не оформляйте.
— Без оформленного плательщика и оплаты лечение не начнётся, — отрезала управляющая. — Плательщиком за первый этап лечения указан Илья Романович. Сегодня в шесть он должен приехать подписать приложение к плану лечения.
Всё окончательно встало на свои места.
— До приезда Ильи ничего не оформляйте, — попросила я. — Я хочу, чтобы он увидел заявление, в котором меня без спроса назначили плательщиком.
Выйдя в коридор, я коротко написала Антону: «Твой брат попытался оформить на меня долг в триста двадцать тысяч. Приезжай к шести».
Без пятнадцати шесть муж вошёл в холл.
Он подошёл к Роману и Лидии. Те ждали у стойки в полной уверенности, что вопрос с рассрочкой уже решён.
— Ты сказал, что деньги у вас есть. Зачем тогда указал Вику плательщиком? — спокойно, но тяжело спросил Антон.
— Так они есть! — заюлил Роман, суетливо пряча глаза. — Просто мы думали, Вика по-родственному поручится… У неё же там связи! А мы бы потом… когда-нибудь… частями ей отдавали.
Чужие деньги всегда кажутся лишними, особенно если они лежат в кошельке у невестки.
— Вы распорядились моей зарплатой, даже не спросив меня, — громко и отчетливо произнесла я, подходя к ним. — На этом ваша семейная рассрочка закончилась.
Лидия попыталась пойти в атаку:
— Вика, ну что тебе стоит? Не чужие ведь люди! Мы уже гостям похвастались! У нас юбилей, поездка в Турцию, мы огромный телевизор во всю стену купили в гостиную! Нам сейчас не потянуть!
В этот момент стеклянные двери клиники разъехались. На пороге стоял Илья.
Он предупредил заранее, что встретит на вокзале Галину Сергеевну — мать Антона и Романа — и заедет в клинику вместе с ней.
Свекровь стояла чуть позади, крепко сжимая ручку старенькой сумки — дорогая обстановка клиники явно её смущала.
Она годами прикрывала рот ладонью: несколько передних зубов разрушились, а жевательных почти не осталось, но она ни разу не попросила у сыновей ни копейки.
— Приехал подписать бумаги и узнать, когда начинается лечение, — улыбнулся Илья, подходя к стойке. — Мам, пап, ну как вам обслуживание? Моего подарка хватило на первый этап? Вы же говорили, вторую половину сами добавите!
Я положила перед племянником распечатанное заявление.
— Илья, твои родители сообщили клинике, что оставшуюся сумму буду платить я, — спокойно сказала я. — Я впервые услышала об этом сегодня.
Разговоры в холле разом смолкли, стало так тихо, что было слышно, как гудит бактерицидная лампа.
Илья перестал улыбаться. Он перевёл взгляд на бумагу, потом на родителей, которые вдруг перестали смотреть ему в глаза.
— То есть вы решили, что тётя Вика оплатит остаток вместо вас? — медленно произнес он. — Я же несколько раз спрашивал, есть ли у вас оставшаяся сумма. Вы уверяли, что всё отложено! А сами купили телевизор и путевки?
— Это мать придумала! — вдруг выпалил Роман, мгновенно переводя стрелки на жену. — Она сказала, Вика всё устроит!
— Ах я?! — взвизгнула Лидия. — Да ты сам кричал, что у тебя брат каблук, и его жена всё сделает, как ты скажешь!
Они принялись наперебой сваливать вину друг на друга, припоминая, кто предложил купить телевизор и кому понадобилась Турция.
Илья посмотрел на них, потом перевёл взгляд на ошеломлённую бабушку.
— Елена Павловна, — жёстко обратился он к управляющей, которая как раз вышла на шум. — Лечение не начинайте. Я плательщик и прошу подготовить расторжение договора и возврат неиспользованного аванса на мой счёт. А бабушку сегодня запишите на обследование. Ей мы оформим отдельный договор.
Он аккуратно взял Галину Сергеевну под локоть. Свекровь охнула и заплакала.
— Илья, ты не имеешь права! Это наш подарок на годовщину! — зашипела Лидия, поняв, что обещанная голливудская улыбка только что растворилась вместе с авансом.
— Я имею право распоряжаться своими деньгами, — отрезал парень. А затем повернулся ко мне: — Тётя Вика, поможете бабушке лучшего врача подобрать?
— С удовольствием, Илюша, — я мягко улыбнулась. — Для Галины Сергеевны я проконтролирую каждый этап. По-семейному.
После оформления возврата Илья внёс эту же сумму как аванс по отдельному договору для бабушки.
Роман и Лидия остались стоять посреди просторного холла — без аванса, без рассрочки и без возможности начать выбранное лечение.
Через месяц состоялся тот самый грандиозный юбилей.
Роман и Лидия сидели во главе стола.
Голливуда не случилось: после телевизора и поездки свободных денег на лечение у них не осталось. Но юбилей уже был оплачен, гости приглашены, поэтому пришлось фотографироваться со своими прежними улыбками.
Зато звездой вечера была Галина Сергеевна.
С аккуратным временным протезом она впервые за много лет перестала прикрывать рот ладонью и смеялась так открыто и счастливо, что гости не могли отвести от неё взгляд.
При каждом комплименте свекрови Лидия всё плотнее сжимала губы.
Когда подали горячее, Илья встал из-за стола, чтобы произнести тост.
— За бабушку. «Пусть она больше никогда не стесняется улыбаться», —произнес он.
Антон молча салютовал племяннику.
На общем снимке Галина Сергеевна стояла в центре и улыбалась во весь рот.
Роман и Лидия рядом плотно сжали губы.
Голливудская улыбка в семье всё-таки появилась — просто не у тех, кто заранее записал её себе.
