— Ты вообще соображаешь, что творишь?
Марина влетела в прихожую так резко, что ударила входной дверью по стене. С грохотом бросила ключи на тумбу и уставилась на мать.
— Мы тебе звоним со вчерашнего вечера!
Тамара стояла у зеркала в раме и спокойно укладывала в объемную дорожную сумку легкий плащ. Она даже не вздрогнула от крика дочери.
— А я со вчерашнего вечера не хочу с вами разговаривать.
Она не подняла глаз. Следом за Мариной в квартиру протиснулся Паша. Он тяжело дышал, мял в руках телефон и нервно озирался по сторонам.
— Мам, ну зачем ты так?
Сын переступил с ноги на ногу, стараясь выглядеть миролюбиво.
— Мы же о твоем здоровье пеклись. Возраст все-таки. Давление шалит. Вдруг мошенники какие обманут, деньги выманят. Сумма-то за дачу огромная.
Тамара аккуратно застегнула молнию на сумке. Проверила боковой карман. И только после этого посмотрела на сына.
— Пашенька, мошенники в моей жизни только одни. И они сейчас топчут мне коврик грязными ботинками.
С продажи большой родительской дачи прошла ровно неделя. Дом ушел быстро и за очень приличную сумму. Покупатели расплатились сразу. Тамара долго решалась на этот шаг. Тянуть участок в одиночку после смерти мужа стало невыносимо. Спина затекала так, что к вечеру женщина с трудом могла разогнуться.
Дети на даче появлялись исключительно ради шашлыков. Раз в сезон. Но новость о продаже восприняли с невероятным энтузиазмом. И тут же решили, что матери такие средства ни к чему.
— Я не понимаю, зачем тебе эти деньжищи!
Марина нервно дернула воротник своей новой дорогой куртки.
— На тот свет заберешь? Нам сейчас нужнее! У меня кредиты горят, Пашка на двух работах жилы рвет!
— На этот свет, Марина. На этот.
Тамара сделала шаг в сторону кухни.
— Проходите. Раз уж пришли прощаться. Разуваться не прошу, вам все равно ненадолго.
Брат с сестрой переглянулись и пошли следом. На кухне было пусто. Ни посуды на сушилке, ни привычных баночек со специями. Только голый обеденный стол и два обычных кухонных стула.
— Куда ты намылилась?
Паша сел на край стула. Он настороженно разглядывал пустые полки.
— На юг. В хороший гостевой дом у моря. Сниму комнату на сезон. Поживу для себя. Воздухом подышу.
— Да как ты можешь?!
Марина всплеснула руками.
— Мы твои дети! Ради нашего блага могла бы и поделиться. Я в твоем возрасте уже о внуках думать буду, а не по курортам скакать! У меня Данька из старых кроссовок вырос! Мне ребенка в школу не в чем отправлять!
— Даньке кроссовки отец его пусть купит.
Тамара прислонилась к подоконнику.
— Или ты забыла, что алименты получаешь исправно? Только тратишь их на маникюрчики да на новые сапожки.
— Это не твое дело!
Марина побагровела.
— Ты эти деньги с дачи на путевки спустишь, а мы тут копейки считать будем!
— А я о вас думала. Всю жизнь думала.
Тамара говорила ровно. Без надрыва.
— Когда ты, Марина, в институт на платное поступала, я три года полы в две смены мыла. Выучилась? Молодец. Диплом в столе валяется.
Мать перевела взгляд на сына.
— Когда ты, Паша, свою первую фирму открывал и прогорел, кто твои долги отдавал? Я дачу заложила. Потом пять лет выкупала обратно. Отец тогда первый инфаркт и заработал.
— Это было давно!
Сын махнул рукой.
— Сейчас другая ситуация. У нас свои семьи. Нам помощь нужна. Ритка мне всю плешь проела с этой ипотекой. Говорит, раз мать дачу продала, значит, обязана долю выделить. Это же и наше наследство тоже!
— Наследство бывает после смерти.
Тамара горько усмехнулась.
— А я пока жива.
— Да если б мы помогали, ты бы ту дачу в два раза дороже загнала!
Марина не унималась. Она ходила по пустой кухне туда-сюда.
— Мы же там все детство горбатились!
— Детство?
Мать приподняла бровь.
— В прошлом году я вас просила крышу на веранде подлатать. Паша обещал приехать. Три месяца ехал. Зато с друзьями на турбазу время нашел. А ты, Маринка, когда последний раз там грядку полола? Лет десять назад?
— Я работаю вообще-то!
Дочь огрызнулась.
— Мне некогда в земле ковыряться! И вообще, мы не про картошку пришли разговаривать.
Паша прочистил горло. Он полез во внутренний карман куртки.
— Мам, мы не хотели ругаться.
Он выложил на стол сложенный вдвое лист бумаги.
— Но ты сама нас вынуждаешь. Учитывая твой возраст и странное поведение… Ну, продажа дачи тайком. Вот эти внезапные сборы неизвестно куда.
Тамара перевела взгляд на белый лист.
— И что там?
— Заявление.
Марина тут же подхватила. В ее голосе зазвучал откровенный шантаж.
— В опеку! И к врачу. У нас и показания соседей есть, что ты заговариваешься. Возрастные изменения. Неадекватная оценка реальности. Тебя лечить надо, пока ты все деньги мошенникам не отдала!
Паша придвинул бумажку ближе к матери.
— Подпишешь доверенность на управление счетами на меня. И мы эту бумагу никуда не понесем. Будешь спокойно жить в своей квартире. Мы тебе продукты будем привозить. Ну, может, на дачу к друзьям на выходные вывезем разок за лето. Воздухом подышать.
Тамара смотрела на детей. Долго. Внимательно. Без злости. Скорее с брезгливой усталостью.
Она ожидала истерик. Ожидала обид и криков про несправедливость. Но попытка сделать из нее сумасшедшую ради денег стала последней каплей.
— Продукты, значит, привозить будете.
Она сухо обронила эти слова.
— Гречку по акции и кефир?
— Мам, не утрируй!
Паша нервно дернул плечом.
— Мы о тебе заботимся! Ты же не понимаешь, какие сейчас цены. Эти твои деньги сгорят за год. А у нас они в дело пойдут. Я часть ипотеки закрою. Маринке немного подкинем. Все в семью.
— Маринке немного?!
Дочь мгновенно вскинулась на брата.
— В смысле немного? Пополам делить будем! Тебе и так мать тогда долги закрыла!
— У меня жена в декрете!
Сын повысил голос на сестру.
— Нам расширяться надо! А ты свои кредиты сама набрала, фифа столичная!
— Заткнись!
— Сама заткнись!
Тамара молча наблюдала, как её дети готовы вцепиться друг другу в глотки из-за чужих денег. Денег, которых они не заработали.
— В какую семью, Паша?
Голос матери разрезал их перепалку. Тамара выпрямилась.
— В ту, которая меня сумасшедшей объявить готова, лишь бы до чужого кошелька добраться? Вы же друг друга сожрете.
Она не стала кричать. Не стала бить посуду. Она просто обошла стол и встала напротив сына.
— Я вам эту квартиру оставить хотела.
Она заговорила очень тихо.
— Думала, пусть будет старт для внуков. А сама бы в домик в деревне перебралась.
Марина жадно подалась вперед, забыв про ссору с братом.
— Ну вот! Отличная идея! Давай так и сделаем! Только деньги с дачи тоже нам сейчас нужны. Мы же ремонт тут сделаем! Тебе самой приятно будет в гости приезжать!
— Не будет.
Тамара пошла в прихожую.
— Потому что я сюда больше не приеду.
Она взяла свою сумку.
— Вы, стервятники, немного опоздали со своими бумажками. Денег на моих счетах больше нет.
Паша побледнел. Он вскочил со стула.
— Как нет?! Ты куда их дела?! Мам, ты что, кому-то перевела?! Тебя обманули?!
— Я купила домик.
Тамара накинула плащ.
— У моря. Деньги ушли продавцу. Никаких миллионов больше нет. Только моя собственность за полторы тысячи километров отсюда.
В квартире стало очень тихо. Было слышно, как на улице просигналила машина.
— А… а квартира?
Марина растерянно захлопала глазами. Ее напор мгновенно испарился.
— Квартиру я сдала.
Тамара обула легкие туфли.
— На длительный срок. Хорошей семье с двумя детьми. Они оплатили год вперед наличными. И эти деньги я тоже забрала.
— Ты не имела права!
Паша рванулся в прихожую.
— Это наша квартира! Мы тут выросли!
— Это моя квартира, Паша. Заработанная мной и вашим отцом.
Мать открыла входную дверь.
— И теперь здесь будут жить чужие люди. Которые, кстати, подъехали на такси пару минут назад. Сейчас поднимутся с вещами.
Марина прислонилась к дверному косяку. Словно из нее выкачали весь воздух.
— Мам, ну ты чего…
Сын сник. Растерял всю свою уверенность. Он понял, что план с треском провалился. Впереди замаячила реальная перспектива остаться вообще без материнской помощи и с разъяренной женой дома.
— Мы же сгоряча.
Он попытался улыбнуться.
— Ну обидно стало, что ты в тихую все продала. Мы же родня.
— Сгоряча посуду бьют.
Тамара шагнула на лестничную площадку.
— А фальшивые справки для матери готовят расчетливо и подло. На выход. Оба. Мне на вокзал пора.
— Мамочка, ну подожди!
Марина попыталась схватить ее за рукав.
— Как же мы теперь? У меня же кредиты…
— Устроишься на вторую работу. Как я когда-то.
Тамара аккуратно, но твердо убрала руку дочери. Брат с сестрой молча вышли на площадку. Они выглядели так, будто их окатили ледяной водой.
Тамара закрыла дверь. Повернула ключ в замке.
— Ключи я сейчас отдам квартирантам внизу.
Она нажала кнопку лифта.
— Мой новый адрес вам знать ни к чему. Телефон я поменяю завтра.
Она шагнула в кабину, оставив их стоять у закрытой двери.
Через месяц Тамара сидела на открытой веранде небольшого гостевого дома. Дул теплый ветер с моря. Она пила травяной сбор из белой чашки и смотрела, как чайки кружат над волнорезом.
Новый телефон лежал на столе. В нем было всего три номера: хозяйки дома, местного таксиста и врача из поликлиники. Ей было абсолютно спокойно.
