Я придержала край коробки, пока Олег затягивал её скотчем.
Только что мой сорокадевятилетний бывший муж сообщил, что я стала для него слишком старой.
Сам он при этом кряхтел над рыболовными снастями так убедительно, будто новая молодость пришла к нему вместе с радикулитом.
Очевидно, мой гарантийный срок истёк в минувшую пятницу, где-то между глажкой его светлых рубашек и покупкой диетического творога.
Олег считал себя слишком молодым для меня, но почему-то не настолько молодым, чтобы научиться самому обслуживать свой быт и оплачивать свои мечты.
Развод мы оформили без лишнего шума, но бывший супруг всё никак не мог вывезти свои последние вещи из нашей съёмной квартиры.
И вот, пакуя имущество, Олег решил напоследок побыть философом.
— Понимаешь, Вера, — вздохнул он с интонацией непонятого гения. — У нас больше нет искры. А рядом с Кристиночкой я снова чувствую себя юным. Это энергия, понимаешь? Полёт!
Я смотрела на него и молчала. Удивительное дело: чем тоньше у мужчины кошелёк, тем громче он рассуждает о духовном родстве с молодыми музами.
Я могла бы сказать ему многое. Могла бы напомнить, что его хвалёная энергия заканчивается ровно в тот момент, когда нужно прибить полку.
Но главное — я промолчала о том, что утренний визит в газетный киоск принёс мне совершенно фантастические новости.
Через два дня после получения свидетельства о расторжении брака я купила лотерейный билет. И он оказался выигрышным.
Двенадцать миллионов рублей.
Я промолчала не для проверки любви. Проверять там уже было нечего.
Мне хотелось, чтобы Олег ушёл, не зная о выигрыше, и не смог потом переписать собственное решение под влиянием денег.
Пусть этот выбор останется полностью его — вместе со всеми последствиями.
Олег подхватил заклеенную коробку и пожелал мне не унывать.
Он уходил абсолютно добровольно и уверенно, шагая в светлое будущее с тридцатидвухлетней нимфой.
После проверки билета, оформления документов и удержания налога на мой счёт поступило чуть больше десяти миллионов.
Я не побежала скупать соболиные шубы. Двадцать лет брака с человеком, который экономил на моих духах, научили меня ценить стабильность.
За шесть с половиной миллионов я купила просторную, залитую светом двухкомнатную квартиру.
Ещё миллион ушёл на хороший ремонт и мебель. Около восьмисот тысяч я потратила на то, чтобы полностью перекрыть крышу и обновить отопление в стареньком доме моей мамы.
Остаток средств лёг на банковский вклад, став той самой подушкой безопасности, на которой спится крепче, чем на пуху.
Я даже работу диспетчером в лифтовой службе не бросила — мне нравился наш коллектив, привычный ритм и приятное ощущение того, что я управляю собственной жизнью.
Тем временем светлое будущее Олега начало отдавать суровым бытовым реализмом.
Подробности меня не интересовали, но его мать, Анна Сергеевна, иногда звонила мне и в сердцах пересказывала жалобы сына.
Оказалось, Кристине он показал рекламный буклет собственной жизни, забыв приложить настоящую комплектацию.
Девушка искренне полагала, что солидный мастер на мебельной фабрике — это почти руководитель производства. Она ждала поездок к тёплым морям и щедрого покровителя.
А получила взрослого мужчину с кредитом на машину, который планировал покупать ей путёвки из мифических будущих премий.
Жить же молодая семья отправилась на скромную однокомнатную жилплощадь самой Кристины.
Юность Олега быстро упёрлась в коммуналку, покупку продуктов и споры о расходах.
Гром грянул спустя несколько месяцев, когда Анна Сергеевна пригласила меня на свой юбилей.
Она всегда была женщиной строгой, но справедливой. Поступок сына она считала позором, а со мной продолжала тепло общаться, потому что за двадцать лет брака мы стали по-настоящему близкими людьми.
О выигрыше я рассказала ей сразу после покупки квартиры, но попросила пока сохранить это в тайне.
На праздник я пришла с огромным букетом. Там же появились Олег и Кристина.
Выглядели они напряжённо, а излучаемая Олегом «энергия молодости» почему-то сильно смахивала на глубокую депрессию.
В самый разгар торжества Анна Сергеевна поднялась из-за стола, поблагодарила гостей, а затем повернулась ко мне:
— Верочка, я так рада, что ты наконец-то купила себе эту шикарную квартиру. И маме дом в порядок привела!
Гости за столом разом притихли. Лицо Олега вытянулось.
— Какую квартиру? — хрипло переспросил он, переводя ошалелый взгляд с матери на меня. — Откуда деньги?
— Двенадцать миллионов, Олег, — сухо сказала мать. — И билет она купила уже после развода. Так что можешь не считать в уме свою половину.
Если бы разочарование продавали на вес, в этот момент Олег мог бы наконец позволить себе собственную мастерскую.
Он потерял дар речи и остаток вечера не сводил с меня тоскливых глаз.
Кристина, узнав сумму и сопоставив её с рассказами сожителя о бедности, начала сверлить его таким взглядом, от которого вянут комнатные растения.
На следующий день Олег позвонил мне с самого утра и попросил о встрече.
В дверь моей новой квартиры он позвонил ровно в полдень. Когда я открыла, бывший муж сжимал в руках букет несчастных, уставших от жизни хризантем.
— Верочка, — бархатным голосом начал он, переступая порог. — Я тут думал всю ночь… Знаешь, эта Кристина — она совершенно чужой мне человек. Я совершил ошибку. Ведь мы столько лет вместе, наши общие годы — это самое главное.
Я сложила руки на груди и с интересом наблюдала за ним.
Олег замялся, оглядел мою светлую прихожую, заглянул в просторную гостиную и словно между прочим осторожно спросил:
— А после покупки жилья у тебя много осталось? Нам, кстати, надо бы всё обсудить. Твою квартиру можно выгодно продать, добавить сбережения и купить хороший дом в пригороде. А в пристройке я открою свою мебельную мастерскую! Ты же всегда в меня верила!
Вот он, парадокс бытия: мужская гордость заканчивается ровно там, где начинается возможность пожить за счёт бывшей жены.
— Идеальный план, — кивнула я, не скрывая откровенной усмешки. — Скажи мне только одну вещь. В какой именно момент ко мне вернулась молодость — до двенадцати миллионов или после?
— При чём тут деньги?! — возмущённо всплеснул руками Олег. — Я просто прозрел!
— Строить свой цех ты будешь из тех самых картонок, с которыми уходил от меня в свою новую юность, — спокойно оборвала я его тираду. — Я знала о выигрыше в тот самый день, когда ты собирал вещи и рассказывал мне про то, что я для тебя старовата.
Я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза.
— Я промолчала намеренно. Потому что мне не нужен мужчина, которого рядом со мной удерживает только сумма на банковском счёте.
Смесь осознания собственной глупости и невосполнимой потери отразилась на его лице так ярко, что на секунду стало смешно.
Я вложила хризантемы обратно ему в руки и указала на лестничную клетку.
— Передай Кристине. Возможно, у них ещё остался гарантийный срок.
Олег растерянно шагнул за порог, и я закрыла дверь.
Развязка наступила быстро. Олег вернулся к Кристине без цветов, нервный и дёрганый.
Скрыть свой визит он не сумел, и после нескольких прямых вопросов признался, куда ходил.
Девушка окончательно поняла, что её не просто обманули с финансовым благополучием. Её готовы были выбросить при первой же возможности вернуться к богатой бывшей жене.
В тот же вечер коробки с рыболовными снастями снова оказались на лестничной клетке.
Олег попытался поехать к матери, но Анна Сергеевна была непреклонна.
— Две недели поживёшь на диване, — жёстко сказала она ему в коридоре. — Но Веру уговаривать я не стану. Сам ушёл — сам и устраивайся.
Вскоре Олегу пришлось снять крошечную комнату на окраине города и начать самостоятельно оплачивать свои продукты и коммунальные услуги.
Я же обустроила свой новый дом именно так, как мечтала сама: без оглядки на чужие вкусы и капризы.
Первый отпуск я провела одна. Заказывала на ужин то, что хотела, спала при открытом окне и впервые не слышала замечаний о слишком громком кондиционере и неправильно нарезанном салате.
Лотерейный билет я храню под стеклом рядом с ключами от новой квартиры. Олегу на память остались коробки и хризантемы — всё остальное его новая молодость потребовала оплачивать самостоятельно.
